Глава 60. Волос долог, да ум короток

Но когда мы вышли на более оживленную дорогу, я попросила, чтобы он спустил меня с рук. Это в двадцать первом веке такая картинка могла показаться милой, а тут это означало бы ненужные пересуды и потерю репутации. А из-за дурной репутации я могла лишиться не только уважения, но и работы при дворе.

— Я расспросил народ, который находился в том месте, где ее убили, — брови Репнина сошлись над переносицей, и я видела, что ему не хотелось вспоминать то, что тогда случилось.

— Она же приняла яд, — возразила я. — Ей могли его дать далеко от того места, где она упала.

Он глянул на меня как на несмышленыша.

— Этот яд действует быстро, далеко бы она не ушла. Так ты хочешь знать или нет? Коли хочешь, так молчи и слушай!

Я торопливо закивала. Я всё время забывала о том, что тут к женщинам относились чуть по-другому — не как к равноправным собеседницам. Женщина должна преимущественно слушать. И отвечать только тогда, когда ее спрашивают. И это еще хорошо, что при перемещении сквозь время я не попала в какую-нибудь восточную страну. Там бы я, наверно, уже лишилась языка.

— Не сразу, но нашел двоих — мужика да бабу — они показали, что видел рядом с девицей могучего детину, ростом чуть не под сажень казенную. Детина этот был хорошо одет и явно не из простого народа. Ну, а поскольку с Семеном Кураниным я был знаком, то сразу на него и подумал.

Мне показалось, что всё это было вилами на воде писано, и Ехидна, кажется, понял мои сомнения.

— Ты не думай, что я на одних только догадках остановился. Я того мужика ко двору Кураниных привел, Семена ему показал. Он его признал без сомнений.

— Так надо было задержать его! — снова не выдержала я. — На суде же тоже можно было очную ставку устроить.

Привычные термины в разговор так и лезли, и каждый раз мне приходилось прикусывать язык.

— Что бы мы суду предъявили? Только наши слова? Тот мужик, что на Семена показал, до суда семь раз еще передумал. Тут уж Куранины бы подсуетились. Да и что мужик видел? Что Куранин с девицей шел? Так это на это запрета нет. Может, он соблазнил ее да бросил. А она от расстройства себя и порешила.

— Вот еще что есть! — я достала из кармана оба флакончика, протянула ему на раскрытой ладони. — Один я из руки Прасковьи взяла. А другой мне Дарья Куранина подарила.

Он долго смотрел на склянки, потом усмехнулся:

— Вот, значит, из-за чего он на тебя напал? А ведь я был уверен, что больше он душегубством заниматься не станет. И так ведь уже взял грех на душу. Думал, Куранины теперь тише воды ниже травы будут. Государь супругу себе выбрал, искать им более пока в Кремле было нечего. Кто же знал, что ты опять свой нос высунешь?

Я обиженно засопела:

— И ничего я не высовывала. Случайно всё получилось.

— Вот уж верно говорят — волос долог, да ум короток, — с лица его так и не сходила усмешка.

Я задохнулась от возмущения:

— Да я, между прочим, сама убийцу определила. И в суде бы выступила!

Мне хотелось спросить его, а где он сам был всё то время, что я терзалась сомнениями. Почему отсутствовал на свадьбе государя? Но после его высказывания о женском уме я уже не хотела продолжать разговор.

Так что оставшийся путь мы проделали в молчании. Ехидна довел меня до нужного крыльца и еще раз предупредил, чтобы я лишнего не болтала. Я только фыркнула — дескать, сама понимаю.

Когда пришла я в свою комнатку, мне передали, что меня спрашивала государыня. Я сначала подумала, что речь идет о Марфе Ивановне, и огорчилась, что снова придется выйти на улицу и брести куда-то в потемках. А потому сообразила, что государыня-то теперь не одна. Так оно и оказалось — требовала меня к себе Евдокия Лукьяновна.

Я быстро переоделась, сбросив мокрый после валяния в снегу сарафан, и пошла к царице.

— Где ты была целый день, Марьюшка? — государыня сидела с лучиной за столом и листала какую-то книгу.

Я подошла ближе к столу, бросила взгляд на книгу, но поскольку та была раскрыта, трудно было понять, что читала Евдокия. Но она заметила мой интерес и сама сказала:

— Это повесть о Петре и Февронии. Слыхала ли ты о них? Хочешь, завтра будем читать вместе? Очень поучительное чтение.

Она поднялась из-за стола, а когда я, как и полагалось, собиралась поцеловать ей руку, как и положено было при приветствии царственных особ, она не позволила мне этого сделать, а обняла меня и расцеловала.

— Ты не уходи из терема надолго, Марьюшка, — попросила она. — Я тут ничего еще не знаю, а спросить иной раз стесняюсь. Скажут — ну-ка, лапотница, в царские палаты попала.

Она улыбнулась, но с легкой грустью. И я поняла, что ей непросто было в Кремле. Когда не знаешь, кому довериться можно, а от кого стоит держаться подальше. И судьба ее предшественницы, первой жены Михаила Федоровича, как раз намекала, что доверять нельзя было никому.

— Буду рядом с вами, государыня! — сказала я. — Только дозвольте с просьбой одной обратиться! В Москве, в доме сестры моей живет моя нянюшка. Я уже сколько недель ее не видела. Она как мать мне всегда была. Мне бы с ней повидаться.

Она кивнула. А глаза ее вдруг заблестели.

— Тяжко тебе тоже тут в столице одной-то? Это я привычная, давно уже у Волконских жила. А ты-то, поди, и по семье скучаешь?

Из семьи у меня тут только Пелагея Спиридоновна и была. И вот перед ней я чувствовала себя виноватой. А что касается родителей Марии Мироновны или ее сестры, то к ним у меня никакой привязанности не возникло.

— Ты, если хочешь, хоть каждую неделю к нянюшке ходи! — разрешила Евдокия. — Человек без семьи что дерево без плодов. Да тебе и самой о замужестве пора подумать. Не всё же время тебе в услужении находиться. Осмотрись тут, приметь кого-нибудь. А уж я потом придумаю, как вас свести. При царском дворе добрых молодцев немало.

Должно быть, я покраснела, потому что она рассмеялась.

— Благодарю, государыня, ни к чему это пока.

Но она уже загорелась желанием стать свахой:

— Ты только не таись от меня! Видела я недавно в окошко, как ты ко крыльцу с молодцем подошла, что при Михаиле Феодоровиче состоит. Красивый молодец, статный, не одну девицу, поди, с ума свёл. И кабы чуть раньше у нас разговор этот зашел, так я бы лучшей пары тебе и не пожелала. А сейчас другое скажу — не нужно тебе с ним разговаривать. Не свободен уже сокол ясный. Слышала я, что недавно как раз он в отчий дом ездил, чтобы с выбранной родителями девицей обручиться.