Глава 16

Надежда

Е-е-еся, — не могу сдержаться и с надрывом спускаю своё отчаяние в трубку, — похоже я всё… всё испортила…

Становится до того тоскливо и одиноко, что я плотно притягиваю колени к животу, прижимаю подбородок к груди и накрываюсь одеялом с головой, как будто оно сможет сдержать тот холод, который неотвратимо подступает со всех сторон.

Не сможет, я знаю. Один раз я уже проходила через подобное.

— Что случилось, Надь? — обеспокоенный голос подруги ещё по-сонному глух.

— Он… он хотел встретиться… Сегодня… сейчас, а я… я ему отказала… Е-е-есь, но я ведь не специально, я же, как пугало, мне не хватило бы часа, чтобы собраться. Да я и не смогла бы так, как твои девочки… А теперь он…

Тело сводит судорогой от одного воспоминания, как внезапно поменялся тон его голоса. Хочется зажать уши, словно это поможет отмотать время назад и избавить меня от этой отчуждённости, все быстрее и быстрее распространяющейся в моей крови. Я могла сразу же сказать ему "да"… И это бы продлило мою эйфорию ровно на час, после чего я получила бы ту же реакцию, но уже прямо в лицо…

— Надя, прекрати истерику, — командует Еся после десятисекундной паузы. — То есть ему не понравилось, что ты тут же не сорвалась к нему на встречу?

— Да, — подтверждаю я, готовая уже расплакаться от, кажется, разбившейся вдребезги мечты.

— Послушай меня внимательно, дорогая. С последними событиями, мы лишь вскользь коснулись этой темы, а надо было с неё и начать, — голос подруги становится по-деловому сосредоточен. — Надя, я очень надеюсь, что ты не начала рассматривать просто классного любовника, в качестве полноценного партнёра? Чёрт! — не сдерживается она. — Конечно же, начала… Это же ты… Ладно, до чего вы договорились? — спрашивает она, а я уже вовсю вытираю льющиеся из глаз слёзы.

— Встретиться в среду вечером, — отвечаю я, пытаясь придать своему голосу более оптимистичное звучание.

— Почему в среду? — недоумевает Еся. — Почему не завтра, раз уж ему не терпится?

— Еся, у меня же завтра работа и психолог, ты разве не помнишь? Придется отпрашиваться как минимум на час, а на меня и так все уже косятся. Знаешь, это излишнее внимание грузит ещё сильнее, чем полное его отсутствие, — не нахожу времени получше, чтобы пожаловаться я. — Поэтому придется задержаться после работы, ну а потом, не могу же я вечно пользоваться твоим расположением и просить приводить мою внешность в порядок каждый раз, когда мне вздумается пойти на свидание, — озвучиваю ещё одну причину моего беспокойства. — А мне нужно по крайней мере два часа, чтобы хотя бы отдаленно приблизиться к чему-то приличному.

— Для начала предоставь мне решать, сколько ты можешь пользоваться моим расположением. Между прочим, благодаря именно твоим фоткам, которые девчонки сняли для себя, что-то вроде "до и после", у нас пошёл интерес к новой коллекции. Так что не переживай! — утешает Есения. — С завтрашним днём поняла. Что насчёт вторника?

— Наши встречи с…

— Мамой! — договаривает она за меня. — Как я могла забыть! И не пропустить, и не перенести! Можешь не оправдываться. Такое за один раз не решается, ещё не хватало, чтобы занимаясь сексом, ты размышляла о том, что будет ожидать тебя в очередную встречу с родительницей… Да, выходит только среда. Доработаешь и сразу ко мне. Договорились, откуда он тебя заберёт?

— Я сказала, что подъеду сама, — признаюсь и почему-то предчувствую, что мой ответ не понравится подруге также, как и Александру…

— Надь… — сочувственно вздыхает она. — А вот знаешь, я что-то такое вспоминаю… Ты рассказывала, как передвигалась зимой с двумя детьми на общественном транспорте через весь город, так как Витюшу не хотелось беспокоить. Угу, а вот Мила не постеснялась.

— Не надо, — прошу прекратить, потому что это удар по ещё не отболевшему, не по человеку, по действиям, ответственность за которые, лежала полностью на мне.

— Надя, это не для того, чтобы обидеть. Для того, чтобы ты вспомнила, что можно порой расслабиться и позволить, чтобы позаботились о тебе.

— Еся, а дальше?

— Милая, дальше — не в этом случае. В этом случае только в ближайшую встречу, если она назначена. У тебя есть только среда. Всё. Но зато какая!!!

Не удерживаюсь и всхлипываю.

— А за "дальше" это к Назару, да и то, только после того, как услышишь, что он может тебе предложить. И когда проверишь, естественно! Кстати, — спохватывается она, — Толик напомнил, взять у тебя номер Алдена, он скорее всего левый, но нужно проверить в любом случае.

Соглашаюсь и пересылаю ей номер.

— Ну вот и умница! А теперь выбрасывай дурные мысли из головы. Пусть только попробует в среду изобразить из себя обиженного! Просто развернешься и уйдешь. У девушки ВСЕГДА могут быть СВОИ дела! А тут прямо срывайся и вылазь из своей ванны с шампанским! Для таких скоростей вы ещё не настолько близко знакомы, — посмеивается она, и мне становится легче.

— Спасибо, Есь! — искренне благодарю я.

— Не за что, постарайся заснуть, у тебя был трудный день. Спокойной ночи!

И это пожелание действует, как самое лучшее снотворное.

***

— Мама! Тобик! — будит меня крик дочери, и я срываюсь с кровати.

Мы проспали. Все. И как выясняется, я единственная, чья прическа требует наименьших временных затрат. Какие там локоны и сложное плетение, хвост — наше всё.

С Тобиком гулять тоже мне, а время на часах ехидно сообщает, что на Олину тренировку мне уже не успеть. Зато холодное откябрьское утро здорово прочищает мозги, и к концу нашей прогулки у меня есть четкий план действий на сегодняшний день. Первым делом звоню администратору в клуб, предупреждая о пропуске. Личное знакомство с инструктором, это хорошо, но правила никто не отменял, а я не хочу потерять свое место. Что-то подсказывает, что изменения в моей жизни только начинаются и это будет похлеще, чем до отъезда Ольги. От которой пять минут спустя, я получаю сообщение:

"Надеюсь, этот пропуск не связан с вчерашними событиями? Если да, то нам нужно срочно поговорить!"

Поспешно заверяю ее, что, конечно же, нет. Получаю в ответ подмигивающий смайлик и обещание поговорить попозже.

Мы теперь подруги? Угу… Как там предупреждал Анатолий, держаться подальше? Вот… Прямо сейчас держусь…

Напоминаю детям о послеобеденном визите к психологу. Оба одновременно начинают изображать припадки.

Божечки, пожалуйста, пусть хотя бы на приеме будут вести себя прилично.

В последний момент все же наношу лёгкий макияж, ещё раз переделываю хвост. Надеваю простое чёрное трикотажное платье чуть ниже колена. Сапожки. Пальто. Я готова.

Не готова я к тому, что на работе все, кому не лень отмечают мой цветущий внешний вид. Ощущение такое, что однажды показавшись при полном параде, я отхватила пожизненное место "милашки" и теперь мне простят даже мешок из под картошки.

В дополнение, раз у меня появилось время на себя, то и на дополнительную работу его тоже хватит, поэтому в кабинет к психологу я вбегаю буквально за минуту до назначенного времени.

Мертвая тишина. Дети сидят в двух противоположных креслах. Ощущение, что если я попаду между их взглядами устремленными друг на друга, то меня моментально испепелит, настолько сильно, что я сразу же отметаю намерение подойти к Максиму Викторовичу.

Приветствую издалека и присаживаюсь на диван расположенный в некотором отдалении.

А дальше начинается шоу…

Я никогда не видела своих детей такими взрослыми, агрессивными и безжалостными. Частично это желание шокировать незнакомого человека, который должен вынести оценку их поведению, но когда их перепалка переходит все границы, я не выдерживаю.

— Хватит! — чуть ли не выкрикиваю я, потому что в противном случае мой голос вообще не будет услышан. И я имею успех. Устанавливается очередная тягостная тишина.

— Спасибо, Надежда Павловна. Олег, Лариса, на сегодня у нас с вами всё. До свидания!

Не успеваю ничего сообразить, как детей сдувает из кабинета.

— Всё нормально, Надежда, — обращается ко мне Есин семейный психолог, и я понимаю, что здесь мне тоже придется не сладко.

Всю озвученную информацию я перевариваю уже на обратном пути на работу. До полноценных рекомендаций ещё рано, но все не настолько безнадежно, как могло показаться на первый взгляд. Терпение. В отношении детей… В отношении себя… Последнее здорово выбило меня из колеи, потому что он задал мне именно те вопросы, которые я гнала от себя при первых признаках их появления на горизонте. А он просто спросил. И ведь его не пошлёшь, обвинив в грубости и чёрствости. И контрольный вопрос: "Какие эмоции вы испытываете по этому поводу, опишите словами?" Словами я не смогла. Продемонстрировала наглядно. В результате макияж требует обновления, а нос даст фору носу Деда Мороза… Новый год… Мечты…

— Вы что-нибудь загадали? — поинтересовался Максим Викторович.

— Конечно, здоровья, счастья, любви.

— Для себя?

— Для всех! — возмутилась я.

— А лично для себя?

Смахиваю слезы, уже заходя в здание собственной фирмы. Для себя у меня давно ничего не было. И как только замаячило, так, кажется, и исчезнет.

Делаю вдох поглубже, погружаясь в привычное офисное рабство.

Чувствую, как в сумке пару раз вибрирует телефон, но наставления начальницы бесконечны. Спустя минут сорок, она, наконец-то, переключается на мою коллегу, а я проверяю телефон.

Лариса.

Странно, она никогда не звонит днём.

Перезваниваю.

Мужской голос на том конце трубки сообщает, что моя дочь сопровождена для допроса в отделение полиции и было бы неплохо, если бы я всё-таки соизволила пошевелиться и отреагировала на произошедшее со своим ребенком.

Что?..

В полиции?..

В глазах темнеет, а телефон через секунду с громким хлопком врезается в пол.