Глава 17
Александр
Взгляд падает на часы, и я с удивлением обнаруживаю, что почти час просидел в каком-то тупом оцепенении, стараясь ещё раз разобраться с причиной влечения такой силы.
Нравится? Не то слово!
Недоступность подогревает интерес? Естественно…
Но то, что я готов сорваться к ней на встречу даже без ее просьбы… Это же ненормально?.. Угу…
Хочешь излечиться от любви с первого взгляда — посмотри второй… А лучше поподробней изучи персональную информацию, напоминаю я себе. Вот уж где обычно раздолье для разочарований. Вспоминаю Вовкино напутствие.
Но я не хочу, хочу оставить хотя бы ещё одну встречу, такой же как и та… первая… Хоть и не уверен, что получится.
В голову лезет долбанный Рыков и то, что может их связывать. Тем более связывать это по его части… Картина перетянутых ремнем тонких запястий взрывает мозг. За три дня гематомы точно не рассосутся… Да и вообще, сука, с ней так нельзя!
Выметаюсь из кабинета с намерением спустить пар в тренажёрном зале и врезаюсь в Вовку. Почти два часа ночи, какого хрена?
— Ты здесь? Отлично! — хватает он меня за плечо, разворачивая в сторону своего кабинета. — Нужно поговорить.
— Вов, не сейчас, я спешу, — у меня нет никакого желания выслушивать его ночные откровения.
— Это по работе, — отрезает он и по напряжению в голосе становится понятно, что у нас похоже что-то вышло из под контроля.
Как оказывается пока нет, держимся, но поведение главы фирмы вызывает массу вопросов, а в нашей ситуации на нём завязано практически всё.
— Ты должен с ним поговорить! — настаивает Владимир. — К тебе он прислушивается.
— Он прислушивается только тогда, когда я начинаю угрожать своим увольнением. И что-то мне подсказывает, что в ближайшее время мало что изменится.
— Все равно попробуй, пока действует — пользуйся, — мрачно рекомендует он.
— А с чего вдруг такое беспокойство?
— Ты же в курсе, что у него новые отношения? Так вот, там всё серьёзно… А это значит, что нам может прилететь со всех сторон.
— Что значит серьёзно? Там же началось всё только на прошлой неделе…
— Угу… И развивается семимильными шагами…
— И к чему это всё приведет? — охреневаю я от складывающейся ситуации.
— Ты, Белов, у нас аналитик, вот и просчитай! — зло огрызается он. — Но если взбрыкнет Андреевич, то разбираться тебе.
Я понимаю. Более того, я могу вообще оказаться единственным сдерживающим фактором в этих "милых" семейных разборках. Чёрт!
— Когда он будет завтра?
— Обещал с утра.
— Хорошо.
Четыре часа сна лучше, чем ничего, решаю я, отправляясь домой. Один плюс, чужие проблемы имеющие ко мне лишь опосредованное отношение, могут пригрузить так, что становится не до своих. Своих, кстати, до последнего времени у меня и не было… Можно сказать, осознанный выбор.
Наконец-то отрубаюсь, силой воли всё-таки выпнув навязчивые образы из головы.
Утро встречает октябрьским холодом, пробежка по которому бодрит не хуже контрастного душа.
Настраиваюсь на то, что день будет нелёгким и его просто нужно пережить, как и второй… и третий…
Ещё один способ взять под контроль нервы — готовка, предельная концентрация и полное погружение, все остальное отходит на задний план. Не могу сказать, что пользуюсь этим способом часто, завтрак в кафе — реальная экономия времени, но если нужен верный настрой, лично мне, помогает.
В результате на работу я приезжаю, если не в хорошем, то во вполне сносном расположении духа, а вот дальше начинается… жопа, причем по размерам ничуть не меньше, слоновьей.
Беда не приходит одна? Тут она с такой группой поддержки, что к вечеру у меня появляется потрясающая идея ввести на фирме чрезвычайное положение и в приказном порядке обязать всех следовать установленным правилам с почасовой отчётностью.
Разговор с боссом просто сливается, так как у него находятся более важные дела, чем безопасность собственной жизни. Беседа же со вторым по значимости человеком на фирме, сводится к гениальному "ждём, пока перебесится".
Успеваю раздать своим подчинённым указания по удалённому сопровождению до того, как обнаруживаю на экране телефона входящий под заголовком "Девочка-проблема". Первые секунды соображаю, что это вообще такое. Мой телефон хакнули? Но это невозможно! И только ещё раз утвердившись в этой мысли, понимаю, кто это. Тот вечер, зареванная девчонка с придурком Гришей. Когда я вычищал его контакты с ее телефона не удержался и оставил свой номер — "Объявится Гриша, звони".
Порыв? Предчувствие? Да нет, скорее знание, что такие просто так не отлипают. И если моё внушение он не воспринял всерьез, а она наоборот, то можно довести дело до конца. На автомате скрещиваю пальцы, чтобы не было слишком поздно или наоборот, что девочка просто заскучала…
— Да, — начинаю первым.
Здоровается, извиняющийся, неуверенный голос, и быстрая скороговорка:
— Простите, я не стала бы вас беспокоить, но я не могу связаться ни с кем из своих, а вы оставили номер и я подумала.
— Что случилось? — торможу ее поток оправданий.
— Гришка… Его обвиняют в ограблении, в тот же вечер, когда он…
— Причем тут ты? — задаю вопрос лишь для подтверждения своего вывода, этот сучонок ткнул в неё, как в ту, кто может подтвердить его алиби.
— Меня забрали в полицию для дачи показаний, а я не могу дозвониться взрослым, и я не хочу тут оставаться, — уже хныкает она.
— Мать? Отец? — понимаю, что даже найдя того, кто сможет помочь, отпустить несовершеннолетнюю девчонку, без официального представителя будет сложнее.
— Папа занят и отключил телефон, даже не выслушав, — цедит она сквозь зубы, с трудом сдерживая обиду. — Мама почему-то не берёт, но она должна, она никогда не игнорирует наши звонки.
— Какое отделение? — уточняю я, отдавая себе отчёт в том, что благородные порывы, хочешь не хочешь, а нужно подкреплять реальными действиями.
Она передаёт телефон следователю и мне первый раз везёт за этот в прямом смысле херовый день.
Отключаюсь, набирая номер одного из бывших сослуживцев, получаю персональное приглашение и заверение, что к моему приезду он будет располагать полной информацией и сделает все от него зависящее, чтобы помочь мне с моей проблемой…
С моей… Бл. ть…
***
И всё же черная полоса, по которой я двигался весь день сереет и даже начинает напоминать всего лишь застиранный белый.
Лариса Красина, пятнадцать лет, школьница. Гимназия не из последних. Отец и мать в разводе почти пять лет. У отца другая семья. Мать работает, обеспечивая детям в общем-то сносное существование. Образ девочки-мученицы слетает полностью.
Вспоминаю себя, когда в одинадцать мать всё-таки решилась бросить отца-садиста и это было таким чудом, что я помогал ей в любой дополнительной работе, за которую она бралась, чтобы встать на ноги и поднять меня. Да, у меня была мощная мотивация. Здесь ее явно не хватает.
Даю свои показания, подкрепляя их фотографией паспорта Григория. Удачно.
Страх в глазах Ларисы исчезает окончательно и я вижу ее нетерпение побыстрее заполучить свой девайс обратно и, конечно же, поделиться сногсшибательной новостью со всем виртуальным миром.
Слишком быстро и легко. Никакого урока.
— Миш, — обращаюсь я к другу, в кабинете, которого мы находимся, ожидая мать Ларисы, которая вышла на связь и уже должна скоро появиться, — а ты не мог бы устроить ей экскурсию пожестче? — прошу я склонившись к его уху. — Чтобы до неё дошло, как все могло обернуться, не сложись оно так удачно.
Грубо? Да. Зато действенно, и в ее ситуации, когда тыл фактически не прикрыт, более чем полезно. В следующий раз десять раз подумает, связываться ли с кем-то подобным Гришке.
Михаил ухмыляется, кивает в знак согласия, приподнимается, предлагая Ларисе прогуляться по отделению. Та с интересом соглашается. Да, теперь она уже по другую сторону и любопытство зашкаливает. Бросаю взгляд в окно на окончательно спустившиеся на город сумерки.
Стук. Дверь открывается.
— Добрый вечер, я… Лариса! С тобой все в порядке?
Я брежу? Слуховые галлюцинации?
Всем корпусом разворачиваюсь на голос…
Сола?..
Надя…
Мать Ларисы…
На долю секунды я глохну, полностью полагаясь на зрение.
Ещё меньше… тоньше…С бледным встревоженным лицом и огромными наполненными отчаянием глазами.
Другая Сола… Нет, моя Надя…
Она, как сумасшедшая касается дочери, проводя первичный осмотр. Я видел такое слишком часто, чтобы с легкостью отличить наигранную заботу и беспокойство от настоящих.
— Мам, ну хватит, со мной все в порядке, — пытается отбрыкаться Лариса. — Александр Денисович приехал и помог со всем разобраться.
Надя, все ещё не отпуская плечи дочери, следит за поворотом ее головы и наши взгляды встречаются.
Момент узнавания, расширившиеся зрачки, и она мгновенно опускает глаза в пол.
— Спасибо, Александр Денисович, — произносит куда-то в сторону. — Мы свободны? — это уже Мише.
Ну уж нет! Не теперь!
— Михаил Антонович, я объясню Надежде Павловне детали, а у вас с Ларисой ещё одно дело.
Лицо Миши вытягивается, но к его чести, он не пытается выяснить что к чему и, просто кивнув, проходит к двери.
— Мама ни в чем не виновата, — вдруг загораживает Надю Лариса, — она не знала про моих новых друзей.
Я что реально выгляжу как человек способный отчитывать женщину и так находящуюся на грани нервного срыва?
— Я расскажу подробности. Всё, — заверяю я Ларису, так и не сумев поймать взгляд Надежды.
Она соглашается и мы остаёмся одни.
Шаг. Я рядом.
— Здравствуй, Надя, — смотрю на нее сверху вниз, и когда она поднимает свои невероятно глубокие карие глаза, мои тормоза начинают дымиться, а ее "здравствуй, Саша" срывает их окончательно.
Александр
Ни в одном из ее действий нет ни намека, что она хочет сбежать, но какой-то звериный инстинкт толкает на превентивные меры. Оттесняю ее к стене, блокируя даже саму мысль о побеге.
Отступает, покорно подчиняясь. Это не испуг, не вынужденное смирение загнанной в ловушку дичи, принять любой исход.
В ее глазах искрится собственное имя и что-то ещё, настолько притягательное и светлое, действующее, как идеальный растворитель всех моих тревог и сомнений. Хочется растянуть этот миг до бесконечности, но меня просто не хватает.
Врезаюсь в ее шею носом, как хренов оборотень, втягивая запах и… узнавая его. Нежный аромат роз, как там… в нашу первую и единственную встречу. Она… естественнее… проще… ближе…
Как будто с лица стёрто все лишнее, искажающее, меняющее.
Губы… уже знакомые, упоительно-сладкие и чувственные, реагирующие на каждую мою ласку. Лёгкое прикосновение и мозг с готовностью выбрасывает тройную дозу адреналина в кровь, а пока я пытаюсь отдышаться, справляясь с этим щедрым даром… она целует меня сама… Открыто, жадно, давая понять, что время врозь было непростым и для неё.
— Де-е-етка!.. — подхватываю её и…
— Саша… — долетает откуда-то издалека, хотя я чувствую, как ухо щекочет теплое дыхание вперемешку с голосом. — Не здесь, Саш…
С нереальным трудом заставляю себя оторваться от её шеи, где только что ловил губами сумасшедший ритм Надиного сердца на бешенно пульсирующей вене.
Чёрт!..
Теперь уже она смотрит на меня сверху вниз, потому что захвачена в кольцо моих рук, приподнята над полом и для надёжности придавлена к стене всем моим корпусом.
— Не здесь?.. — переспрашиваю сиплым из-за пересохшего горла голосом, стараясь хотя бы частично переключить управление на голову.
— Это полиция, — с извиняющейся улыбкой произносит она, и мне приходится с тройной силой вцепится в чертов рычаг управления, чтобы удержать его от самопроизвольного переключения на нижний уровень.
— Ко мне? — интересуюсь лишь формально, потому что сейчас я в прямом смысле готов смести любое препятствие между ней и мной.
— Дочь. Мне нужно… М-м-м… — слетает с ее губ тихий стон, потому что я, преодолев верхний защитный слой пальто, проникаю внутрь, ощутимо сдавливая ее грудь через тонкую ткань платья.
— С ней… всё в порядке, — заверяю я, мысленно воя, потому что желание прикоснуться к её теплой, нежной кожи груди настолько сильно, а этот долбанный гений дизайнер не предусмотрел на платье ни единого выреза.
Предупредительный удар в дверь, несколько секунд задержки.
Широко распахнутые испуганные глаза, как будто мы кто, школьники?!! А родители вернулись с дачи?!!
Аккуратно приземляю её на пол, с неохотой отворачиваясь и прикрывая своей спиной. У нас есть ещё секунд двадцать отдышаться. Поправляю пиджак и галстук.
Пока Михаил и Лариса заходят в кабинет, в голове уже вовсю формируется план дальнейших действий.
Останавливаю взгляд на Ларисе. О, вот это уже больше похоже на удачно зашедшие профилактические меры. Задумчивое выражение лица, процесс осмысления в самом разгаре. Отлично!
Благодарю Михаила, уточняю ещё пару деталей и, пропуская Ларису с Надей вперёд, пытаюсь придержать последнюю за спину.
Маленький, но шаг от меня…
Что?..
Девчонке — пятнадцать! А мы взрослые люди!
Так… Подруга Солы…Тот второй… Рыков… встреча со мной, в конце концов! И ее смущает обычное прикосновение? Недоумение сталкивается с любопытством и ревностью, образуя дикие импульсы атакующие мой мозг.
Тогда по-другому.
В ультимативной форме заявляю, что подвезу их домой, не позволяя Наде даже начать возражать. Вижу, что собиралась.
Не успеваю и глазом моргнуть, как она мгновенно оказывается на заднем сиденье с дочерью. Вообще-то, я рассчитывал на неё рядом…
Подавляю желание тут же перегнуться через сиденье и перетащить ее вперёд… К себе… Стоп. Хотя уже бестолку, понимаю я, пытаясь устроиться поудобнее с каменным стояком между ног.
— Лар, можно твой телефон? — шепотом спрашивает Надя, но у меня отличный слух.
— Зачем? — возмущается ее дочь.
Какая-то возня, и приглушённый мат Ларисы.
Не сдерживаюсь и, оценив ситуацию на дороге оборачиваюсь, чтобы увидеть разбитый в хлам телефон в руках у Нади.
— Я случайно, — оправдывается она перед дочерью, а меня пробивает таким разрядом, что приходится вцепиться обеими руками в руль, чтобы не потерять управление. — Я поменяю симку, мне нужно позвонить на работу, — продолжает она, на что получает грубый отказ и заявление, что у принцессы видите ли слетят все настройки.
И всё…
Вопрос закрыт…
Какого хера?!!
Впиваюсь глазами в зеркало заднего вида и ловлю её влажный взгляд полный бессилия и тоски.
Бл..ть! Никогда у моей женщины не должно быть такого взгляда!
Нарушая правила, меняю полосу и сворачиваю в сторону ближайшего торгового центра.
Лариса оживляется и когда я паркуюсь, в ее глазах уже светится готовность к очередным приключениям.
— Мы быстро, — бросаю я ей, открывая дверь перед Надей и протягивая ей руку. Непонимающий взгляд, но она соглашается, вкладывая свои пальчики в мою ладонь. Так, моя умница! — Закажи доставку ужина на дом себе и брату, — добавляю я тише, обращаясь к Ларисе. Её лицо вытягивается ещё до того, как я успеваю захлопнуть дверь. Блокировка. Знаю, так нельзя, но у меня нет ни малейшего желания, тратить драгоценное время на её поиски, если ей вздумается прогуляться в наше отсутствие.
И ещё одно.
Мягко тяну Надю на себя, преодолевая слабое сопротивление, перехватываю её затылок рукой и целую так, как хотел уже целую вечность, посылая всё и всех вокруг, забирая её только себе и для себя. Мне требуется всего лишь минута, чтобы с неё слетело напряжение и руки вытянулись вверх, обнимая меня за шею.
— Вот так, детка, решается проблема неудобного разговора со взрослыми детьми, — шепчу я ей в губы, и снова ловлю её язычок медленно втягивая его в себя и практически кончая, когда его кончик начинает ласкать моё небо плавными, дурманящими движениями. — Надя, ты понимаешь, что ещё чуть-чуть и нас можно будет арестовать за нарушение общественного порядка?
— Зато тогда вообще все вопросы отпадут, — поднимает она глаза с немного расфокусированным взглядом.
Ха… Моя детка!
— А ведь правда, — соглашаюсь я, подхватывая ее на руки и слыша слабый перепуганный голосок: — Саш, я пошутила… Ты что?!!
Опускаю её перед лифтом, прикрывая от пары людей, желающих подняться с нами.
Пропускаю вперёд, зажимая в углу кабины и низко склонившись к уху произношу:
— Я хочу повторить все, что мы делали с тобой тогда и то, что мы не успели. Хочу тебя Надя… Сейчас…
Её быстрый, стремительный поцелуй, после которого член выдвигает мне практически вертикальный ультиматум, отправляя в мозг картинки подходящих для секса мест в общественном заведении.
— Куда нам? — интересуется Надя, вытягивая меня из лифта.
Несколько секунд мне требуется на то, чтобы сообразить, что мы тут делаем.
— Туда, — киваю я на огромный отдел электроники и уже сам тяну её в его направлении, а проследив взглядом, на какую витрину она обращает внимание, принимаю решение сделать выбор самостоятельно.
***
— Саша, я не могу, — решительно отказывается она, отстраняя мою руку с девайсом последней модели.
— Ты, кажется, хотела кому-то позвонить?
— На работу, — автоматически отвечает она, сильно смущаясь.
— Звони! — вкладываю телефон в ее руку
Скептический взгляд полный осуждения, но Надя выполняет быстрый набор и никак не может прерваться, пока кто-то на другом конце трубки не заканчивает весь список дел, которые она должна будет переделать из-за своей вынужденной отлучки.
Помогаю ей сесть в машину, потому как она все ещё на связи и сталкиваюсь с широко распахнутыми глазами Ларисы, которые становятся ещё больше, когда она обращает внимание на телефон в руках матери.
***
Этот маршрут мне знаком. Мы поднимаемся в полном молчании, но невооружённым взглядом видно, что Ларису просто разбирает от любопытства.
Ну уж нет, вот тебе ещё один полезный урок.
У дверей мы сталкиваемся со службой доставки и тут же я получаю представление о втором ребенке Нади, после чего у меня возникает острое желание узнать адрес ее бывшего мужа и поинтересоваться, какого хрена он забил на воспитание своих собственных детей, если с первого взгляда видно, что она слишком мягкая и добрая, чтобы противостоять этим пока ещё несовершеннолетним умникам.
— Олег, прекрати! — обращается Надя к сыну, но в его глазах уже горит азарт юного тролля.
— А что я такого сказал? — язвительно усмехается он.
— А ты не понимаешь? — встреваю в разговор я.
— Объясните, может вас пойму, а то вот Анатолий только запугивал, — наигранная снисходительность и, чего уж, вызов. Он на своей территории.
А я со спины вижу как опускаются плечи Нади.
Бл..ть! Да что ж это такое?!!
— Ужин, — киваю я Ларисе на три больших пакета у порога. — Не хотите неприятностей от друзей Гриши, ближайшие две недели по ночам не шастать. Слишком смазливые. Оба, — останавливаю взгляд на Олеге и вижу, как он морщится. — Приятного аппетита и спокойной ночи! — желаю на прощание, разворачиваю Надю, похватывая под локоть и выводя за дверь. — Закроете сами, — захлопываю я её.
— Но я… Друзья Гриши… они… — пытается вернуться в квартиру она.
— Надя, — ловлю её лицо руками, заставляя смотреть мне прямо в глаза. — Это для них, чтобы посидели домал. Лишним не будет. Все друзья в одной куче, там никого не осталось. Не переживай!
— Прости, — вздыхает она.
— За что? — не могу отвести от нее взгляда, опять заводясь.
— Одноразовые встречи, никаких проблем, это же то, за что ты выбрал клуб… — нервно прикусывает губу она. — А тут я с целым ворохом, да ещё и… — делает жест рукой описывающий, по ее мнению, отвратительный внешний вид.
— Ты всегда можешь проверить, насколько сильно ты мне нравишься, — ловлю её руку, прижимая её к своему паху.
Оба наших стона вылетают одновременно.
— Ко мне?
— К тебе, — немного севшим голосом выдыхает моя детка…
Кровь мгновенно закипает, как по-волшебству меняя свой состав на что-то невероятно бодрящее и успокаивающее одновременно. Бывает и так?!! Причем впечатление ярче и сильнее, чем случалось при завершении моих самых сложных дел. Потому что моё?.. Личное?.. Но…
К черту! У меня сейчас нет ни малейшего желания лезть в это и разбирать причины, тем более, когда рядом есть места позаманчивее… намного заманчивее…
Желание впечатать аварийную кнопку лифта и, наконец-то, хоть немного снизить напряжение, отпадает за отсутствием упомянутой, а мозг принимается лихорадочно перебирать варианты, отметая один за другим.
Придерживаю Надю за талию на выходе из подъезда, но правильнее было бы сказать, что держусь за неё сам.
"Ко мне?" в моем исполнении никогда не значит "ко мне" в прямом смысле слова, но сейчас мозг оказывается полностью во власти образа, в котором я вижу её в моей квартире… спальне… кровати… как хренов медвежонок из детской сказки, с той только разницей, что я совсем не против! Никаких запасных вариантов… Моя территория, с моими правилами и моим контролем. А внезапная идея оставить её у себя вообще сметает протекторы здравого смысла, и я начинаю всерьез перебирать дополнительные варианты, при которых это можно было бы осуществить быстро и без лишней возьни…
Стоп.
Меня понесло?..
Прихожу в себя, понимая, что она опять хочет сесть позади.
Нет, детка, не сейчас.
Только рядом.
Распахиваю переднюю дверь, нарушая ее планы и помогая занять положение, которое нужно мне. Регулирую ремень безопасности, защелкиваю его и, пользуясь моментом, скольжу рукой вниз, запуская ее под платье и начиная движение вверх по внутренней стороне бедра.
Кружево чулка заканчивается, даря соприкосновение с горячей обнаженной кожей… Бл. ть!..
"Идея с задним сиденьем не так уж плоха!" — шлю на хер первоначально принятый план, выдергиваю руку, возвращаясь к ремню безопасности, и с силой дёргаю чертово крепление.
Прямо возле моего уха Надя резко втягивает в себя воздух.
— Да, детка, мы сделаем это сейчас! — поднимаю свой взгляд и вижу слегка закатившиеся глаза.
— Надя! Какого черта?.. — обхватываю лицо ладонями, аккуратно её встряхивая.
Она часто моргает. Глубокий вдох. Извиняющийся взгляд.
— Прости… Можно я съем? — достает она руку из кармана, показывая мне… шоколадный батончик?..
Непонимающе пялюсь на неё, еще не в силах закрыть распахнутый от удивления рот.
— Утром мы проспали, — начинает рассказ она.
— Кто? — перебиваю, понимая, что это "мы" сведёт меня с ума, если я не получу ответ сейчас же.
— Я и дети, — смотрит с недоумением, безуспешно пытаясь справиться с хрЕновой упаковкой. — Потом в обед… — запинается, а я помогаю ей, наконец-то, разорвать обёртку. — Спасибо! — благодарит она и, отводя глаза в сторону, продолжает: — В общем у меня были дела и я не успела поесть, а после звонок из полиции и…
Какие на хрен дела в обеденный перерыв?
Она как будто читает мои мысли и, ещё сильнее смущаясь, поясняет:
— В обед… мы были у семейного психолога, — и видя мою помрачневшую физиономию, поспешно добавляет: — Я и дети. Ну ты видел, что я… не справляюсь…
— Ешь, — киваю я на счастливого ублюдка, которому достается прикосновение ее губ. — Мне нужно быть уверенным, что следующий твой обморок произойдет из-за силы твоих ко мне чувств, а не из-за голода, — целую, слизывая след шоколада с её губ и мысленно уговаривая себя набраться ещё… немного… терпения…
Надежда
Божечки! Я уже давным-давно должна была бы сгореть от стыда, но ему каждый раз удается мастерски сбить с меня пламя. Невольно вспоминаю Витьку… В таких случаях он делал всё, чтобы я чувствовала себя ещё более неловко, уверенно расправляя плечи на моем фоне.
"Самое главное, не начать мечтать", — напоминаю я себе Еськину установку. "Есть только сегодняшний день, именно его нужно прожить и… насладиться, — окончательно убеждаю себя я, — тем более что Александр Денисович… Алден"…
Улыбаюсь. Мужчины не заморачиваются именами. Еся опять права!
— Мне нравится, как на тебя влияет шоколад, — говорит он, подхватывая мою кисть, скрещивая пальцы наших рук и устраивая их у себя на колене. Закрываю глаза, потому что ещё один его пронзительно-голубой, откровенный взгляд и я могу запросто стать виновницей аварийной ситуации на дороге. Но я — мать, мне нельзя! Несмотря на то, что хочется задержаться в этом состоянии как можно дольше. Сгорать в его объятьях, видеть настоящее желание в его глазах, ощущать его заботу и внимание…
В очередной раз делаю глубокий глоток воздуха, запрокидывая голову и стараясь остановить слезы.
На один день у меня есть это всё!
Александр
Вижу как её штормит, чувствую дрожь кончиков пальцев, которые, не выпускаю из своей руки в течение всей поездки. Появляется дикое желание обрести магический дар, чтобы иметь возможность читать мысли и мгновенно разбираться со всеми возникающими проблемами. До этого я всегда справлялся своими силами, уверен, смогу сделать это и сейчас, но впервые хочется сразу, без этих задержек и проволочек.
Из-за неё…
Заезжая на территорию своего комплекса, предупреждаю охрану о доставке ужина, который заказал сразу же после откровения Нади. Вижу заинтересованные взгляды. Гости у меня бывают крайне редко. Женщины… никогда…
Режим ожидания активируется с момента, как мы покидаем машину. И да! У меня только одно на уме! Слабые воззвания совести, что нужно дождаться ужина и сначала накормить свою женщину, моментально смолкают, когда я цепляюсь за ее теплый, янтарный взгляд. Поездка в лифте с соседской пожилой парой выглядит издевательством, потому что последние пару месяцев, я, кажется, вообще не сталкивался ни с кем из местных жильцов.
Пять шагов.
Три оборота ключа.
Дергаю дверь на себя, одновременно обхватывая Надю за талию и затягивая внутрь квартиры.
Те же три оборота.
Всё.
Моя.
Фиксация знания в пространстве и времени. Осталось только озвучить:
— Ты моя!
Мозг принимает как данность. Звук удара ментальной печати одобрения и музыкальное сопровождение барабанной дроби ударов сердца.
— Да… — соглашается она, поворачивая голову, приоткрывая губы и прикрывая глаза.
Погнали!
Её пальто за доли секунды оказывается на полу. Про дурацкое платье я думаю, как про лягушачью шкуру — сожгу! Мне нужен круглосуточный доступ ко всем частям её тела! Одно движение и этот темный кусок ткани составляет компанию пальто, а меня накрывает, потому что Надя остаётся в белье телесного цвета, таких же чулках и элегантных черных ботинках.
— Можно мне в душ? — ошалело моргает она, судя по всему впечатленная моим напором и скоростью.
— Можно, — охреневаю я от её простоты, сглатывая и тем самым не позволяя сердцу бьющемуся в районе горла, вырваться из тела.
Приседает, снимая обувь. Разворачивается и, демонстрируя свою попу обтянутую тонким материалом трусиков, безошибочно определив направление, идёт в ванную.
"Во всем есть свои плюсы", — коварно усмехаюсь я, пряча ее вещи в самый дальний шкаф.
Скидываю с себя абсолютно всё и без стука, на правах хозяина, вхожу к Наде.
Маленькая, тонкая фигурка за запотевшим стеклом душевой кабины притягивает с силой неодимового магнита.
Касаюсь дверцы, аккуратно её сдвигая, делая шаг внутрь и также бесшумно ее закрывая.
Она стоит ко мне спиной, с запрокинутой назад головой и лицом подставленным под струи теплой воды бьющие из душа.
Прекрасна…
Опускаю ладони на ее плечи и больше не останавливаюсь, вспоминая все линии и рельефы, знакомые с той… первой ночи.
— Детка, ты сводишь меня с ума!.. — шепчу ей на ухо, разворачивая и закидывая ее себе на бедра.
— Саш, ты делаешь со мной тоже самое, — перехватывает свои руки у меня на шее, подтягиваясь и вжимаясь в меня своей грудью с затвердевшими от возбуждения сосками.
Верх.
Вниз.
Верх.
Дразнится, точно зная, какой эффект производит с каждым разом спускаясь все ниже и ниже. В один из спусков я не выдерживаю и плотно стиснув мокрые ягодицы насаживаю ее на себя.
Сдержанный стон.
Она распахивает свои огромные глаза и смотрит так, как будто видит меня впервые.
— Хочу запомнить… — слетают с ее губ едва различимые слова.
— Ты запомнишь, — обещаю. — Хотя, Надя… У тебя не будет возможности забыть, потому что я буду напоминать тебе об этом раз… за разом… Раз… за разом…
Я, как долбанное эхо, повторяю эти слова врезаясь в неё изо всех сил и чувствуя, как возбуждение скопившееся в моем члене, начинает требовать немедленного освобождения. Ей невозможно сопротивляться, она вся, как обжигающее желание, следы от которого прямо сейчас выплавляются на моем сердце.
Сдавленный гортанный всхлип:
— Я… почти!
Задерживаю дыхание, делая шаг под струи душа и отпуская себя в сумасшедшую финишную гонку.
Вода гасит пламя, которое непременно бы спалило нас нах..й.
А когда тело разрывает сумасшедше долгий и яркий оргазм, я с минуту стою просто прижав ее к себе, боясь пошевелиться и спугнуть то удовольствие, от которого она до сих пор утробно мурчит, забавно уткнувшись мне в плечо.
Надежда… Моя…
Надежда
Упираюсь лбом в его прохладное плечо, пытаясь собрать себя воедино после взрыва ни с чем не сравнимого удовольствия. Не так как в прошлый раз… Острее, ярче, пронзительнее… Ощущение, что в каждой клеточке моего тела бьётся по своему собственному сердцу и именно эти удары подтверждают, что это был не сон и не фантазия… Это моя реальность.
Скольжу щекой по плечу, подбираясь ближе к шее, нежно целуя, согревая его кожу своим горячим, сухим дыханием. Моя кровь сейчас ничем не уступает бьющему ключём кипятку. Прижимаюсь к нему ещё плотнее, цепко обхватывая талию своими ногами. Бесстыдно трусь промежностью о его гладкий, упругий живот, продлевая нашу близость.
На секунду теряю его поддержку и почти сразу же на мои плечи опускается мягкое пушистое полотенце.
Его руки пробегают по спине, ягодицами и ногам, помогая ткани впитать в себя влагу.
Ловит мои губы, даря мимолётный поцелуй и пробуя оторвать меня от себя.
Что?.. Уже всё?!! Мне хочется растянуть это чувство ещё на чуть-чуть… Хотя бы на минуту! Полминуты? Десять секунд!..
Запоминаю…
— Я только заберу заказ, нам нужно поужинать, — захватывает меня в свой плен его голос. — В мои планы, знаешь ли, совсем не входит свалиться без сил в самый ответственный момент… А таких моментов… я тебе обещаю сегодня достаточно, — его язык ударяет по мочке уха, и я сжимаюсть из-за полыхнувшего желания внизу живота.
Отпускаю его, перехватывая полотенце, тут же в него укутываясь.
— Моя одежда?.. — поднимаю глаза на Сашу.
Мягкий смешок:
— Нет, — отрицательно качает головой он, натягивая широкие спортивные штаны и наблюдая за мной из-под полуприкрытых ресниц. — Можешь выбрать в шкафу всё, на что упадет взгляд, — уже в открытую подтрунивает он, покидая спальню.
Перематываю полотенце на голову, вздрагивая от прохладного воздуха спальни и испытывая непреодолимое желание побыстрее забраться под одеяло!
Мне нужно что-то поприличнее, чем мой нынешний наряд, окидываю я взглядом своё обнаженное тело в зеркале.
Божечки! Быстрее!
Он издевается? Передо мной предстает ряд идеально отглаженных брендовых рубашек, развешанных согласно цветовой гамме.
Это, конечно, секси и все такое прочее, но я даже расслабиться в такой не смогу.
А в таком виде как сейчас?…
Опускаю глаза, натыкаясь на вызывающе заострённые соски.
Так… вот здесь футболки. Угу, ещё символику футбольной команды нанести и я настоящая фанатка!
О! А что это за розовое чудо?..
Слышу приближающие шаги и за пару секунд натягиваю на себя эту поросячью нежность. Нет, ну а что? Я же девочка в конце-концов!
Дверь раскрывается и Саша замирает на пороге с каким-то странным выражением лица, удерживая столик с едой в обеих руках.
— М-м-м… Какой интересный выбор, — тянет он, закусывая нижнюю губу и показательно шумно выдыхая.
Стягиваю полотенце с головы, разворачиваясь к зеркалу.
"Только ради тебя, детка…", — гласит надпись расположенная прямо под грудью и отнимающая у меня несколько секунд, чтобы перевести её зеркальный вариант.
— Мне нравится всё, кроме обращения, — с тихим смехом он опускает столик на кровать. — Давно хотел от неё избавиться. Попробуешь угадать откуда она у меня?
— Двадцать-третье? Подарочки? — не сдерживаюсь от улыбки я.
— Они, — уже открыто смеётся Саша, подхватывая меня на руки, аккуратно усаживая на кровать и забираясь за мной следом.
Бросаю взгляд на столик и замираю, прежде всего от того, что во рту нет ни капли влаги, а продукты которые разложены на трёх больших тарелках, влекут к себе так же сильно, как и их хозяин. Можно мне всё вместе?
Он дотягивается до тумбочек с обеих сторон кровати и по очереди зажигает на них свечи. 152e1bc
"Новые, — отмечаю я. — Меняет после каждой гостьи?"
Резко отворачиваюсь.
"Об этом я думать не буду, — уговариваю я себя, но сердцу плевать и оно болезненно сжимается от предательски нанесенной моим же разумом раны…
Так нельзя!..
— Иди ко мне, — обхватывает рукой мою лодыжку, перетягивая к себе на скрещенные по-турецки ноги, обеспечивая моей спине надёжный, прочный тыл, своей широкой, великолепно прокаченной грудью. Ладони ложатся на мои колени, поглаживая и расслабляя. — Ужин! — напоминает сам себе, когда я явственно ощущаю беспокойное движение в районе моих ягодиц.
Пододвигает столик ближе, за пару десятков секунд наполняя наши бокалы. Тонкий мелодичный звон стекла. Его губы на моем затылке. Большой глоток вина, и я загадываю одно единственное желание — "пусть это будет очень долгий вечер"…
Александр
Вино стекает живительным потоком, согревая горло, а я, касаясь губами её затылка, мечтаю, чтобы ей до одури… захотелось задержаться в моей жизни…