Глава 18
Александр
Какое-то время мы не двигаемся, будто бы подстраиваясь, привыкая друг к другу. И только когда ее тонкие, острые плечи под розовой тканью футболки расслабленно откидываются мне на грудь, я с облегчением выдыхаю.
Секс может быть великолепен, но нет никаких гарантий, что после все будет также хорошо.
Мой опыт яркое тому подтверждение. Куча претензий на пустом месте чуть ли не со второй половины первого свидания. Обязательства возникающие из ниоткуда и мастерски навьючиваемые на мои "такие сильные, выносливые" плечи. Ну и естественно шея, которая должна быть предоставлена в единоличное пользование по первому требованию и без каких-либо возражений.
— Ты голодный? — задирает она свой подбородок, давая мне возможность видеть все свое лицо прямо сверху. Лёгкая улыбка, капелька красного вина на нижней губе, которую она сразу же слизывает.
Чёрт… вопрос из категории "пошлый" при любых обстоятельствах. Нужно ускоряться, потому что все картинки, что сейчас мелькают у меня перед глазами, имеют к еде очень опосредованное отношение.
— Да, — утвердительно киваю я ей в ответ, усилием воли сдерживая порыв накрыть ее грудь своими руками и… — Надя, что-то мне подсказывает, если мы не приступим к ужину прямо сейчас, голодный обморок будет грозить уже мне. "Через неделю, когда я, наконец, выпущу тебя из своей спальни", — мысленно добавляю я.
— Сейчас, Саш, секундочку, — не успеваю моргнуть и глазом, как она отрывается от меня, через мгновение оказываясь напротив, с разделяющим нас чёртовым столиком. — Великолепный набор продуктов, — восхищённо и довольно внимательно разглядывает она только что доставленный заказ. Если бы не этот восторг, за которым мне, как ни странно, нравится наблюдать ни чуть не меньше, чем чувствовать ее как можно ближе к себе, я тут же вернул бы ее на место. — Откуда? — спрашивает она и, получив мой ответ, слегка смущается. Угу, значит, денежный вопрос более актуален, чем можно было предположить…
— Не оставим твоему обмороку ни единого шанса, — так мило ухмыляется она, что наш ужин вновь оказывается на волосок от того, чтобы не состояться.
Напоминаю себе, что столик можно просто аккуратно поставить на пол, и совершенно незачем театрально отшвыривать его наотмашь.
— Пробуй, — вырывает меня из дум по поводу лучшего варианта добраться до Нади её же голос. Она протягивает мне небольшое блюдце с несколькими продуктами разложенными по кругу. — Простое, но моё самое любимое сочетание, — указывает она на тонкий ломтик горгонзолы, с щедро нанесенным на него нежным сливочным сыром. — Грушу вниз, виноград сверху, — демонстрирует она мне свой, зажатый между пальцами, и уже готовый к употреблению изысканый "сэндвич". Блеск в глазах в предвкушении наслаждения вкусом и Надя уверенно оправляет свое творение в рот. Плотно сжатые губы, прикрытые глаза. Она начинает тщательно жевать, а я с удовлетворением отмечаю, как на ее лице проступает блаженная улыбка. Это сочетание мне тоже нравится, но сейчас вкус — не главное.
— М-м-м… Невероятно… — счастливо тянет она.
Открывает глаза, тревожно осматривая нетронутые мной продукты на блюдце.
— Саш, тебе не нравится? Но я думала, если ты заказал…
— Нравится, — перебиваю я её нервную речь. — Сделаешь тоже самое для меня?
Непонимающий взгляд, а потом внезапно заливающий ее щеки румянец. Глаза в сторону. Рука задерживается на горловине моей футболки, слегка её оттягивая.
— Конечно, — соглашается, все ещё игнорируя мой взгляд. Приподнимается на коленях, протягивая руку за блюдцем.
Нет, детка, тебе однозначно придется сменить дислокацию, по — другому никак!
Глаза на меня, лукавый огонек в глубине. "То, что нужно!", — отстукивает в ускоряющемся темпе моё сердце.
Присаживается слева от меня, пальчики ловко повторяют комбинацию и моей нижней губы касается сладкий шершавый ломтик груши.
Ещё немного и я кончу себе в штаны, потому что сейчас, похоже, реализуется одна из моих латентных сексуальных фантазий.
Открываю рот, забирая свою порцию наслаждения из её пальцев, но не выпуская большой. Плотно обхватывая губами, ласкаю его подушечку языком у себя во рту.
— Са-а-аш, — замечаю, каким тяжелым становиться её дыхание, а соски под футболкой явно намерены разорвать ткань и на себе ощутить глоток свободы. — Если ты продолжишь, мы так и не поужинаем.
Естественно я продолжу!
Втягиваю ее палец ещё глубже.
— Са-а-аш, — подаётся она на меня и я не упускаю момент, перемещая ее к себе на колени и всё же, выпуская палец изо рта.
Вздох облегчения. Ненадолго!
— Надь, великолепное сочетание, спасибо! — Хвалю я, быстро пережёвывая и поспешно проглатывая свой кусочек счастья.
— Ты куда-то торопишься? — её лицо словно темнеет.
— Да.
— Нужно было сразу предупредить, Саш! Я сейчас быстро, — дёргается она к столику.
— Надя, — торможу её я. — Я никуда не тороплюсь. Только успеть сделать с тобой то, о чем мечтал с самого начала.
— Что?..
— К черту классику?.. — замираю я, ожидая ее ответ.
— К черту! — с лёгкостью соглашается она и, надавив мне на плечи, резво опрокидывает на спину. Ещё один подъем и я без штанов!
"Опыт? " — мелькает мысль, но ей не удается отравить мой мозг, потому что Надя перетягивает все внимание на себя. Точечно. И охренительно прекрасно!
Надежда
Осталось только услышать напоминание о ремнях безопасности и скором приземлении, потому что заложенные уши полностью передают те самые ощущения. Разница в том, что я не собираюсь пристёгиваться, а вместо посадки меня ждёт взлёт! К облакам… надеюсь, по меньшей мере, на седьмое небо…
Роюсь в памяти, пытаясь вспомнить, когда я испытывала настолько сильное желание. И ничего… С Виктором было… по-другому…
Эмоции от близости Саши, настолько интенсивны, что смазывают окружающее пространство в нечто абстрактное, делая его совершенно неважным, позволяя сконцентрироваться только на нём.
Ещё одно…
Лишнее…
Подхватываю футболку, моментально от неё избавляясь.
Хочу чувствовать каждый миллиметр его тела. Касаться, сливаясь и растворяясь.
Его глаза вспыхивают, а по напряжённым мышцам на плечах я отчётливо вижу сколько ему требуется сил и выдержки, чтобы позволить в этот раз вести мне…
— Спасибо, милый, — шепчу я, медленно опускаясь и накрывая его собой — лобок, живот, грудь, шея… Горячо… Обжигающе…
Учащенные удары его сердца сигнализируют, что я не просто на правильном пути, я уже на месте.
Поцелуй в яремную ямку, касание языка…
Он резко выгибается, приподнимая меня сразу на десяток сантиметров.
— Надя, — предупреждает он, звенящим от напряжения голосом, — если ты хоть немного замедлишься…
А дальше с трудом сдерживаемое ругательство, из-за того, что я слегка прикусываю кожу на соединении его головы с шеей и, опасаясь потерять свою позицию, моментально соскальзываю ниже. Задираю бедра, чтобы преодолеть естественное препятствие возникшее у меня на пути, оценивая его уже сверху.
Учитывая, что это второй член, который я вижу в жизни, экспертным мое мнение быть не может, но…
— Красивый, — отрываю я взгляд от упругой налившейся кровью плоти, наблюдая, как светло-голубой цвет его глаз приобретает оттенок мрачного предгрозового неба.
Склоняюсь, не разрывая нашего зрительного контакта, и дотронувшись языком головки, обхватываю ее губами.
Наше одновременное движение друг другу навстречу, моё скольжение языком по до предела напряженному стволу. Ловлю бешенную пульсацию его крови в венах и ощущаю как она начинает резонировать с моей, ещё сильнее разжигая огонь желания у меня глубоко внутри.
Да, он позволяет мне вести, но ни на секунду не оставляет без внимания, как будто страхуя, поддерживая.
Сдавливаю головку чуть сильнее, намерено проходясь зубами по уздечке при очередном подъёме.
— Так, детка, ещё! — подаётся он бедрами вверх. — Плотнее, Надя, не бойся… не раздавишь, — с хриплым, рваным смешком просит он. Подчиняюсь, понимая, что ещё одна волна возбуждения проносится по телу, окончательно сметая все моё смущение. Сжимаю губы, ускоряясь и чувствуя, как моя собственная смазка уже перепачкала все бедра.
Хочу его всего! В себе! Сейчас!
Горячая струя вырывается и растекается у меня во рту, сопровождаемая глубоким стоном Саши. Снижаю темп, нежно лаская, сбросивший напряжение член и расслабляясь сама от невероятного удовольствия полного обладания ИМ… пусть и ненадолго… Только этот… наш момент… Я и ОН…
Облизываю губы и закрываю глаза, проводя щекой по его паху, там же устраивая поудобнее голову и счастливо выдыхая, как будто сама только что… кончила…
— Не-е-ет, Надь, — слышу возмущенный оклик сверху, — сегодня никакого обмена ролями, детка.
— Что? — непонимающе приподнимаю голову, заставляя себя распахнуть глаза, а он, зацепив меня под мышки, с лёгкостью подтягивает к себе наверх.
— А я ошибаюсь, предполагая, что ты решила "развернуться к стенке и моментально отрубиться, даже не поцеловав"? — уже откровенно смеётся он.
— Прости, — шепчу я, смущаясь.
— Не нужно, — снижает он громкость своего голоса, приподнявшись на плече и нависая над моим лицом. — Лучше ты меня, потому что твой сон совсем не входит в мои ближайшие планы.
Последние его слова звучат так, что мою усталость просто сметает вновь полыхнувшим желанием.
Божечки! Я замочу ему всю кровать.
Он, словно прочитав мои мысли, запускает свою руку мне между ног.
Его тяжелый, грудной выдох опаляет мою шею и с плохо скрываемой вибрацией он шепчет "моя детка" мне прямо в губы, а дальше…
Александр
Дальше я не выдерживаю. Если медленная невыносимо-сладкая пытка языком и губами перевела меня на новый уровень сдержанности, то до варианта, с соблазнительно спящей рядом с моим каменным стояком Надей, я ещё точно не дорос. И сомневаюсь, что когда-нибудь дорасту… Желание с грохотом сталкивается со здравым смыслом, напоминая, что у неё, в отличие от меня, был действительно сложный день, но моё тело с такой лёгкостью выходит из повиновения, что первые несколько секунд, я даже не могу сообразить, что размазываю по её бёдрам, а когда понимаю… не остается ничего, что могло бы меня сдержать.
Я как одержимый набрасываюсь на неё, словно опасаясь, что любая секунда между нами может быть последней и в следующий миг, ее уже может не быть рядом, а это значит, нужно успеть… Здесь и сейчас…
И она со мной, несмотря на сбивающееся дыхание, моменты, когда остаётся лишь тонкая грань, не позволяющая ей отключиться. Её тело настолько отзывчиво, что мне не нужно даже просить, она следует за мной, подстраивается и даже делает чуть больше, чем может. Не могу разомкнуть рук даже после того, как кончаю с ней четвертый раз подряд… История нашей первой встречи повторяется с учётом того, что сейчас, это бьёт прямо в мозг, усиливая и погружение, и удовольствие.
Впиваюсь в ее и так уже порядком истерзанные губы. Прости, милая, но по-другому никак! Только с таким жестким, выворачивающим меня на изнанку поцелуем, я возвращаюсь в действительность, выводя за собой и Надю.
— Знаешь, — по ощущением даже шепот даётся ей с трудом, — если моё сердце не выдержит, ты можешь быть на сто процентов уверен, что я умерла счастливой… — делится со мной она, пытаясь преодолеть сопротивление моих рук и откинуться на подушку.
Её сердце действительно колотится с такой силой, что кажется, я могу увидеть его контуры во время ударов в ее грудь.
— Надя, я могу попросить тебя больше никогда не говорить ничего подобного?
Улыбка не исчезает с ее лица, ресницы взлетают вверх, а я опять погружаюсь в тепло ее карих глаз.
— Не буду, но я точно смогу сказать это по другому, когда ко мне вернётся способность соображать.
— Уверена, что захочешь? — подкалываю я, и с жаждой человека. у которого трое суток подряд во рту не было ни капли воды, жду её ответа
— Даже не сомневайся, Саш, — поднимает руку, скользя ей по шее, запуская пальцы в мои волосы на затылке, подтягиваясь и легко целуя меня в верхнюю губу. — Уже хочу, — замолкает на секунду она. — Самый потрясающий секс в моей жизни был только с тобой… Спасибо…
Она попадает в цель. Я хотел… даже жаждал получить именно такое признание… Несмотря на то, что слышал подобное множество раз, но сейчас и именно от неё оно перебивает всё, что было раньше…
Мышцы расслабляются от осознания собственной силы и возможностей… и…
Клуб…
— Как ты попала в клуб? — слетает с моих губ вопрос, прежде чем я успеваю его осмыслить. Бл…ть! Если бы можно было отмотать время на несколько секунд назад, я бы непременно это сделал, но уже поздно, Надя отстраняется и я вижу как стремительно холодеет ее взгляд.
— Для тебя это важно? — неуверенно интересуется она.
— Ты отличаешься от всех, кого я встречал раньше, — пытаюсь оправдать свой идиотский неуместный интерес, после всего, что между нами сегодня было.
Мягкий, едва различимый смех ставит меня в тупик.
— Оля посчитала, что мне это пойдет на пользу.
— Оля?
— Сола. Она мой инструктор по йоге.
— Что? — с трудом представляю себе эту картину.
— Угу, — подтверждает она. — И если уж быть до конца откровенной, я бы никогда не воспользовалась ее предложением, если бы не перебрала со спиртным из-за проблем на работе, — добавляет она, уже пряча глаза от смущения.
— Ты выбрала меня случайно?
— Ну… — тянет она, — твои параметры меня заинтересовали…
— Точно? Ты это помнишь?
— Я помню, что некоторые меня здорово напугали… Это, да… — хихикает Надя, пытаясь спрятать лицо у меня под мышкой.
— Да? А кого ты выбрала после меня?
Чёрт! Меня опять несёт! Мне ли не знать, что всё, что уже случилось, лучше оставить в прошлом, не трогать и не тревожить, но я с упорством мазохиста, хочу выяснить всё, что произошло между нашим первым разом и нами уже сейчас.
— Саш, это обязательно?.. — раздается ее сдавленный голос из района моего плеча.
Не обязательно… Но, бл. ть!
— Ты не поверишь… Но это тоже случайность…
Если бы это рассказал мне кто-то другой, я бы послал его подальше с такими сказками, но это Надя, и у меня нет ни малейших сомнений в том, что все было именно так… И её и меня отделяла всего лишь входная дверь их квартиры, когда я довел до неё Ларису.
Понимаю, что искушаю судьбу, но у меня остаётся последний вопрос от моей все ещё беснующейся ревности.
— Надя, — провожу ладонью по её щеке, поглаживая губы подушечкой большого пальца, — ты прочитала моё сообщение об осенней встрече, тогда почему приехала Сола?
Я знаю, что она была у Рыкова и этот факт беспокоит меня больше всего, потому что, у неё просто не может быть с ним никаких дел… Не должно!
— Са-а-аш, у тебя такие вопросы, что я чувствую себя просто глупо… — топит свое лицо у меня в ладони, целуя ее серединку и вызывая ураган мурашек по всему телу. — Это тоже из-за Оли… Её… Э-э-э… мужчина… нас перепутал… Какое-то недопонимание с охраной, — и в этот момент я впервые вижу как она ежится, вспоминая о чём-то очень неприятном…
На моей памяти было слишком много подобного, чтобы я не мог уловить этих пусть и мелких деталей. Сердце срывается на дикий галоп, а я уже мысленно составляю список того, через что пропущу этого урода.
— Он что-то тебе сделал? — очень медленно спрашиваю я, больше для того, чтобы быть готовым к любому ее ответу.
— Нет, — поспешно отвечает она, плотнее прижимаясь ко мне. — Оля приехала вовремя. И все разрешилось. Саш, там все уладилось, — пресекает она мои дальнейшие вопросы одним своим погрустневшим взглядом. — А кроме того, не будь всего этого, не было бы и нас… здесь… сейчас… Это стоило каждой секунды, проведенной с тобой!
— Тех, что мы ещё проведем вместе, — поправляю её я.
— И их, — усталая улыбка с очаровательными ямочками на щеках, прикрытые веки и Надя, мирно засыпающая у меня на груди.
— Детка, — касаюсь губами я ее волос, — теперь никаких случайностей. Я прослежу, — обещаю, сцепляя руки на её талии в надёжный замок. Из такого не выскользнешь, потому что я уже не отпущу…
Надежда
Делаю глубокий вдох теплого, сводящего с ума аромата. Очень осторожно дотрагиваюсь губами до его кожи, чтобы только почувствовать вкус, но не потревожить. Прислушиваюсь к биению сердца, такому размеренному и спокойному, что кажется весь мир вокруг становится точно таким же.
Ярко-синие цифры электронных часов показывают только полшестого. Можно преспокойно понежиться в его объятьях ещё минут сорок, но мне так хочется разбудить Сашу так, как я сделала бы это, если бы мы действительно были вместе…
Закусываю губу, напоминая себе, что ее раскатывание не приведет ни к чему хорошему. Но один же раз можно, улыбаюсь я сама себе и проворачиваю тот же самый трюк, что и в отеле. Научилась, когда Ларе с Олегом было по пять-шесть лет и они не в какую не хотели засыпать самостоятельно. Пришлось научиться выкручиваться в прямом смысле.
Аккуратно поправляю одеяло, едва пробегая пальцами по Сашиным волосам. Беру в руки увесистый столик, который он просто спустил с кровати на пол, запретив мне даже думать о том, чтобы отправиться на кухню и разложить все продукты по контейнерам.
Но теперь-то мне некому помешать.
С любопытством осматриваю кухню, которая больше похожа на только что распакованную вещь. Полное ощущение, что она стерильна и необитаема. Хотя мой наметанный глаз быстро выхватывает продукты в холодильнике, которые потребуются для моей задумки. Двадцать минут и мне остаётся только дождаться его пробуждения, чтобы отправить всё в духовку.
Успеваю принять душ, привести в порядок волосы и даже сделать лёгкий макияж. Розовая футболка все ещё на мне, потому что мне так и не удается обнаружить платье. Закатываю глаза, представляя, как заявляюсь домой в таком виде…
Несколько секунд не могу сообразить, что звонит именно мой телефон. Новый. Подарок Саши.
Мама.
— Возвращаться в три часа ночи для тебя оказалось не достаточно? — начинает она без предварительных расшаркиваний. — Терпеть ты вообще не ночуешь дома? А дети-то тебе ещё нужны? — повышает тон она, а я отодвигаю девайс от уха, потому что понятия не имею как уменьшить громкость внутренней связи.
— Мама, с детьми все нормально. Я скоро буду, — пытаюсь снизить степень её накала.
— Да?!! А зачем, если с детьми все хорошо?!! И в полиции это ж не твоя дочь побывала?!! И ночью пусть творят, что хотят! А что есть с кого брать пример! — расходится она на всю катушку, практически переходя на крик. — Марш домой! Чтобы через час была здесь! Я жду!
На автомате нажимаю отбой, из последних сил сдерживая слезы. Что там говорила Оля на занятиях? Всё внутри вас и только вам решать, как реагировать на происходящее… Я не хочу, но ощущение, что во мне пробили дыру, в которую уносится все волшебство вчерашнего вечера, ночи и сегодняшнего утра, настолько сильно, что я не могу залатать ее никакими средствами… Это просто мне не под силу…
— Доброе утро, Надя! — на мои плечи ложатся его большие, надёжные ладони. Быстрый поцелуй в ямочку за ухом. Моя самая чувствительная зона, которую мы обнаружили ещё вчера… Дыра начинает затягиваться… Я выбираю счастье! — Доброе, потому что с тобой! — разворачиваюсь я на сто восемьдесят градусов, приподнимась на носочки, обхватывая его шею, повисая на ней и наслаждаясь растяжением всего тела.
— В душ? — в его глазах мерцают лукавые огоньки.
— Я уже. Иди! Мне нужно доделать тебе сюрприз, — обещаю я, отпуская руки и направляясь к духовке и кофемашине.
— Я быстро, — обещает он и исчезает в ванной.
А вот как это работает извне… Несколько слов сказанных любимым человеком и пробоины больше нет…
Любимым…
Вдох, Надя… Выдох…
***
Я всё-таки получаю свою лягушачью шкурку назад, клятвенно пообещав, что он никогда больше меня в ней не увидит. Сам же при всем параде усаживается за стол, с любопытством рассматривая мой сюрприз на десерт — перевёрнутую на блюдце чайную чашку.
— И? — вспыхивают любопытством его глаза.
— Поднимай, — разрешаю я.
Он аккуратно подцепляет чашку за ручку, обнаруживая под ней кекс.
— Ты запекла его прямо в чашке? — улыбается он.
— Да, но сюрприз не в этом, — поясняю я. — Есть примета, что шоколадный фондан, — указываю я пальцем на свое творение, — получается идеальным только у абсолютно счастливого человека. Чувствую себя именно так, — моя улыбка растягивается до самых ушей, — но захотелось доказательств!
Его лицо на секунду каменеет, но почти сразу же возвращает свою подвижность.
— И какие же критерии? — скрещивает на груди свои руки он.
— Шоколад внутри не должен застыть или наоборот остаться слишком жидким. В идеальном варианте он похож на вытекающую лаву, — завершаю объяснение я, скрещивая пальцы на одной руке, а второй протягивая Саше десертную ложку.
— А если…, - начинает, вновь напрягаясь он.
— Все просто, это будет значить, что мне хватает одной единственной вещи.
Ловлю его вопросительный взгляд.
— Твоего поцелуя, — расплываюсь в довольной улыбке и сразу же отступаю, заметив его движение в мою сторону. — Проверяй!
— Надь, но ведь мне выгодней, чтобы он не получился, — хитро уточняет он.
— Са-а-аш! — сподвигаю я его к более активным действиям.
Он ловко разделяет тесто ребром ложки, слегка его раздвигая и плавный, медленный поток шоколада устремляется наружу.
— Ты — счастлива! — констатирует и без того очевидный факт он, отправляя в рот почти половину моего шедевра. — А теперь, — я даже не успеваю понять как оказываюсь у него на коленях, — счастлив и я, — целует меня, разделяя со мной горечь и неповторимый вкус горячего шоколада.
Александр
— Саша, можешь притормозить около въезда в наш двор, я быстро дойду сама, — нежный взгляд направлен прямо на меня, и я с трудом заставляю свой вернуться к обзору дороги.
— Я довезу тебя прямо до подъезда.
— Тебе будет не удобно. Утро, все заставлено машинами.
— Надя, ты сомневаешься в моих навыках вождения?
— Саш, так будет проще, — продолжает уговаривать она меня.
— Мне будет проще, если я увижу как ты добралась до дома.
— Я позвоню.
— Ты не хочешь, чтобы нас видели вместе?
— Нет! Вовсе нет, — отводит она взгляд.
— Тогда, детка, вопрос закрыт.
Она кивает в знак согласия и застывает разглядывая дорогу за окном машины.
Через пятнадцать минут мы подъезжаем к её дому. Порывисто прижимается ко мне, позволяя целовать себя долго и со вкусом. Наконец, я отпускаю ее губы.
— Звони, — взмах ресницами, она открывает дверь и покидает машину.
Перехватываю её у самой двери подъезда.
— Саша, ты что? — растерянно смотрит на меня своими огромными, сводящими меня с ума, глазами.
— Хочу зайти, проверить Ларису.
— Саш, я уверена, что с ней все в порядке.
— А я нет, хотелось бы убедиться, — настаиваю я.
— Са-а-аш… — упавшим голосом произносит она мое имя.
— Да?
— У меня там…
— Любовник?.. — вопросительно приподнимаю бровь.
— Нет! — возмущённо вскидывая подбородок, протестует она.
— Тогда в чем дело?
— У меня пришла мама, а она…
— Ещё лучше, я с удовольствием познакомлюсь с чудесной женщиной, которая вырастила такую прекрасную дочь, — не даю ей продолжить, потому что уже был свидетелем потока претензий вылетавших из Надиного телефона сегодня утром.
— Саш, может еще слишком рано? — полным сомнения голосом шепчет она.
— Самое время, — пускаю в ход запрещённый для переговоров прием, распахивая ее пальто и прокладывая дорожку поцелуев по ее шее.
Через пару минут мы заходим в квартиру, и нас чуть ли не сносит волной праведного гнева изрыгаемого его хозяйкой.
Надя точно из этой семьи или это какой-то чудовищный эксперимент по замене памяти и выживанию в невыносимых условиях?
Её мать не скупится в выражениях и хотя они не переходят грань дозволенного, она мастерски бьёт в самые болезненные точки своей собственной дочери, в наличии большей части которых скорее всего виновата сама.
Моё появление её, судя по всему, только раззадоривает и, когда она решается проехаться по нашим с Надей отношениям и их сомнительной чистоплотности, я не выдерживаю:
— Хватит! — перекрывает её вопли мой до предела пониженный тон.
В квартире моментально устанавливается гробовая тишина, а из обеих спален высовываются далеко не заспанные лица детишек.
Снижаю громкость, но говорю, так, как обычно вещаю придуркам, с которыми приходится общаться по долгу службы:
— Если я ещё раз услышу нечто подобное в адрес Нади, вам придется забыть, что у вас когда-то была дочь и внуки.
Ожидаемо вытянувшиеся лица у всей троицы…
Но Надя вздрагивает… и делает шаг в сторону от меня…
Бл. ть!