Глава 16

— Почему мне кажется, что ты обиделась?

Илья спросил, а сам попытался приобнять меня. У него это не получилось. Я сбросила его руку со своего бедра.

Окей.

Скинула — это слишком громко сказано. Я убрала ее мягко, но всем своим видом дав понять, что я не желаю этого прикосновения.

— Потому что ты не далек от истины, Илюш, — проговорила я все тем же ласковым голосом.

Быть ласковой во время ссоры меня научила мама. Она делала так всегда, когда «воевала» с папой и знаете, что? Те ссоры не длились очень долго, так же как не были полны криков и оскорблений.

— Что случилось на этот раз? — спросил Илья, взяв меня за локоть. — Почему бы не сказать о том, что беспокоит тебя, а Ид?

Мы сделали еще пару шагов, не дойдя до дверей какие-то считанные сантиметры. За ними виднелись придерживающие двери помощники хостеса. Пока еще не заметившие нас, но это должно было произойти с минуты на минуту.

— Зачем замалчивать и портить нервы себе и мне?

— Ты прав, — я облизнула губы. — Наверное, не стоит сдерживать себя, даже если на кону стоит совместное времяпрепровождение.

В его реальности было так. В моей нужно было время, чтобы остыть и обдумать все самостоятельно.

— В ссорах рождается истина, — заметил Илья, сыпанув отборной клюквой.

Он стал таким трагически серьезным, что даже показалось, что он перенял это у кого-то.

— Мне не приятно, что ты делаешь мне замечание о безобидном сравнении, когда сам постоянно сопоставляешь меня со своей бывшей женой.

Я сделала знак рукой, не дав ему возразить мне. Во-первых, я не закончила. Во-вторых, мне «понравилось». В-третьих, пусть подумает, как было лучше до или после.

— Твой прошлый опыт, который ты то и дело, что привносишь в наши отношения непросто неприятен мне, а заставляет меня чувствовать себя испорченной и грязной, — проговорила я, но тут же быстро продолжила. — Также, как мне неприятно, что ты позволяешь себе обсуждать наши отношения с посторонними людьми.

— Карамзина, ты в поезде не ездила никогда? — спросил Скворцов и тут же усмехнулся, обведя взглядом интерьер над моей головой. — Не знаешь, что такое эффект попутчика?

— Нет.

— Все верно! У тебя же для этого есть психолог!

Он цеплял меня и тем самым нарывался на полноценную ссору, а еще проигнорировал первые претензии. Вновь.

— Как ты и просил, я сказала, что неприятно мне, — произнесла я медленно, уговаривая себя не вестись на провокации. — Увидимся в баре.

— Сбегаешь на самом интересном⁈

Поезд качнуло, заставив меня отступить назад. Как будто сам состав пытался помирить нас. Но я крепко держалась за поручни, не дав ему сделать это, то есть не отступить и не рухнуть в объятия Скворцова.

— Добрый вечер, мадмуазель Артемида, — поздоровался со мной хостес, как только я оказалась в вагоне. — Рады видеть вас на борту нашего поезда.

Атмосфера бара с его невероятными запахами и ароматами, в которых присутствовал запах шпал, алкоголя, духов, цитрусов и специй, а также лаунж-музыкой и звоном бокалов, конечно же соответствующе одетыми посетителями в смокингах, вечерних платьях и праздничной форме заставило отвлечься и даже забыть о стычке со Скворцовым.

Именно забыть!

Может сработала присказка «сделал гадость — сердцу радость», а может просто я была уверена, что нельзя улыбаться и говорить любезности, когда думаешь о гадких вещах.

— Это глубоко взаимное чувство, Патрик, — я улыбнулась, подав ему руку и позволив ввести себя в зал с некоторым количеством незнакомых, но все же блистательно одетых людей.

— Вы создали необыкновенную атмосферу, — ответила я, мельком взглянув на лацкан его пиджака. — Прошу вас немедленно познакомьте меня со всеми!

Признаться, когда я мечтала о путешествии в «Восточном экспрессе», то я не надеялась на нечто подобное. Я думала, что буду белой вороной в своем коктейльном платье, искрящимися нитями в распущенных локонах и украшениями, в которых искрились камешки-обманки. Но тут все попытались показать, что всей душой хотели бы жить в той эпохе.

— Дамы и господа, разрешите представить вашему вниманию будущего дипломата и невероятно красивую женщину леди Артемиду Элджерон в девичестве Карамзину.

Удивительный день решил не заканчиваться, наплевав на все теории физиков о времени и пространстве.

Сначала, я напряглась приставке «леди», а потом и фамилии. Я никогда не представлялась так. Не считала нужным привлекать к себе внимание. Не привыкла. Пробыла в браке один день!

Было глупо сомневаться в том, что это не случайность и Николас не имеет к этому никакого отношения?

Тогда я совершила глупость. Потому что к этому могла быть причастна бабушка, а вовсе не Николас. Его имени не было в программке вагона-ресторана. Совсем некстати в голову полезло всякое.

Например?

Хотя бы то, что она приложила свою элегантную ручку ко всему этому!

Зачем?

Чтобы я осознала что-нибудь! Только почему на это согласился Илья?

— Признаться, я ничего не знаю о женщинах дипломатах, милая, — проговорила симпатичная брюнетка, чуть подвинувшись в сторону. — Идите ко мне и срочно расскажите мне все!

Я чуть помедлила, справляясь с наваждением и главным образом пытаясь вспомнить кем могла быть эта женщина. Я знала кое-что о ней из карточки, которую мне выдал проводник. Это была не просто брошюра с меню, но в ней еще рассказали о приглашенных гостях. Составитель дал информацию о том, кто будет на ужине, но забыл с умыслом или без поставить профессии напротив имен.

А зря!

Это бы помогло избежать неловкостей и дало отличную тему для разговоров, как со мной и этой бойкой незнакомкой.

— Будем честны — нам девочкам следует держаться рядом в местах, где полно выпивки и половозрелых мужчин, — продолжила настаивать женщина, переложив клатч по другую сторону от себя. — Не бойтесь меня!

Я присела рядом, не забыв бросить взгляд в сторону двери. Илья не спешил сдуваться и стараться для меня.

— Я не боюсь, а пытаюсь понять вы мадмуазель Лейн Овски или же Блейд Рэбби.

Два этих имени сбили меня с толку, потому что могли принадлежать, как женщине, так и мужчине.

— Блэйд Рэбби — это я, — поспешно вмешался в наш едва начавшийся разговор мужчина с редкими волосами. — Я коммивояжёр, мадмуазель!

Невысокий и опрятный, но несколько щегольски одетый мистер Рэбби осекся, взглянув на ту, которая пригласила меня к себе за стол.

— Вы позволите составить вам компанию?

— Я ждала, что вы попроситесь за мой стол раньше, — выдала мисс Овски, пронзив его пристальным взглядом карих глаз. — Но вам понадобился этот прекрасный катализатор.

Леди Лейн пронзила коммивояжера строгим взглядом, а я подумала, что скрывается за старомодной и практически изжившей себя профессией «коммивояжер».

— Вы еще не сказали ни слова в доказательство того, что вы дипломат леди Артемида, — проговорила она, недовольно пожав губами.

Эмоция на ее лице была адресована не мне, а мужчине по левую руку от нее.

— Можно просто Ида, — проговорила я, взяв бокал с подноса официанта. — Благодарю.

Донышко бокала уперлось в мой мизинец, когда я поймала взгляд мистера Рэбби на себе. Он ожидаемо бросил взгляд на мое декольте и точно не сделала бы этого, если бы рядом был Илья.

Постеснялся быть настолько наглым.

Ведь смелое платье было предназначено для него. Оно должно было дразнить его не только своим содержанием, но интересом других представителей сильного пола.

Но выход был даже на тот случай, если Скворцов решит просидеть весь вечер в купе.

Надо было не замечать, как мужчина (или мужчины) смотрят на меня, как делает это бюст Венеры Милосской, когда на нее пялятся тысячи посетителей в музее.

— Хотя, вы больше сгодитесь на роль роковой женщины, — продолжила говорить леди Лейн. — Даже шпионки!

Меня развеселили эти слова. Меня вновь назвали шпионкой, но в этот раз совершенно незнакомые и далекие от государственных дел люди.

— Эту профессию тоже можно отнести к стезе дипломатии, — заявил господин Рэбби, премило покраснев, но посмеиваясь при этом, — но только к тайной.

Я сделала глоток розового шампанского, настраивая себя на то, что все в полном порядке и не происходит ничего страшного. День был напряженным, но чем он отличался от месяца сессий, когда казалось, что земля горит под ногами?

— Расскажите же нам почему мы так мало знаем о женщинах-дипломатах?

— Видимо, потому что дипломаты не ищут славы и популярности, — ответила я, ощутив ответственность за каждое сказанное слово. — Но, если говорить о женщинах, то вы знаете их, например, Мадлена Олбрайт, Александра Коллонтай или Галина Матвиенко и это не все имена, которые я могу назвать вам.

— Они тоже дипломаты⁈ — совершенно очаровательно изумилась леди Лейн. — Невероятно!

— Мне казалось, что они государственные секретари — не больше! — подхватил за ней мсье Рэбби.

Я качала головой, вновь коснувшись губами напитка, назвала еще несколько имен и улыбнулась

— Это позволительно для меня не знать этих имен, но не для вас дорогая Лейн! — воскликнул мистер Рэбби, щелкнув пальцами в поисках официанта. — Вы писатель феминистической литературы и просто обязаны знать их!

Он обидел ее и поставил на себе крест столь громким высказыванием. Он не читал ее книг по всей видимости или же, считал ее труды блажью.

— Я пишу не личностях, а рассказываю женщинам об абсурдности навязанных мужчинами законов! Я учу их быть человеком с большой буквы, уважению к себе!

Она осеклась, отвернувшись от него и потянувшись к бокалу.

— Но благодарю за замечание, теперь у меня будет повод написать об этом, — добавила она сухо.

— Вы обиделись?

Маленький человечек как будто искренно удивился этому факту.

— О, нет! — леди Лейн вытащила небольшой блокнот. — Это тема для новых книг! Пора мне брать новые высоты.

Он задел ее, а она пыталась не показать этого.

— В самом деле, мистер Рэбби, — подвинулся к нам наголо бритый великан, отсалютовав нам бокалом с виски. — Вам бы сначала узнать, что за птица рядом с вами, прежде чем показывать ей свой павлиний хвост.

Замечание было очень даже верным и подсказало мне кем может быть этот непредставленный гость Восточного экспресса.

— Вы совершенно правы, мистер Вейр, — откликнулась леди Лейн, — наблюдательность — это удел охотников, а не собирателей.

Слова уязвленной леди Лейн подтвердили мою догадку — перед нами стоял мистер Роб Вейр бизнесмен и заядлый охотник, но я бы сказала убийца животных.

— Или тех, кто не ослеплен красотой очаровательных женщин, — проговорила я, тронув запястье ее задрожавшей руки. — Даже самые меткие охотники мажут, когда рядом оказывается привлекательная нимфа.

— Это точно, мисс, — откликнулся американец, заняв место в кресле рядом со мной. — Охота покатится к чертям, если рядом окажется симпатичная представительница племени масаи.

Он тоже посмотрел в мое декольте, давая понять, что именно должно вызвать его симпатию. Я мысленно позвала Илью. Нет, я даже закричала в космос, требуя вернуть его мне. Хотя, было в основном смешно.

— Что может быть симпатичного, когда от женщины воняет хуже, чем от породистого скакуна? — продолжил топить себя красный, еще не пришедший в себя мистер Рэбби. — Или болезней в ней больше, чем в медицинском справочнике?

Он продолжал из упрямства или потому что был простаком, не осознающим силу каждого оброненного слова.

— Тигры, леопарды и львы тоже не пахнут фиалками, — расхохотался охотник, поставив бокал на стол, — но не перестают быть прекрасными.

Я могу ошибаться, но леди Лейн была звездой сегодняшнего вечера и вряд ли понимала это.

— Скажите о своем справочнике ее соплеменникам готовым танцевать ради одного ее взгляда всю ночь напролет, — заявила писательница, а потом, видимо решив, что расквиталась с обидчиком повернулась ко мне. — Именно поэтому я отказываюсь выходить замуж, леди Ида, и предостерегаю вас от этого легкомысленного шага!

— Она права, мисс, — громыхнул Роб Вейр. — Брак противоречит самой природе.

Вечер, несмотря на несколько жаркую перепалку, определенно нравился мне. В нашей небольшой компании завязалась светская беседа, которая позволила раскрыться характерам моих собеседников. Она же потянула к нам остальных посетителей ресторана на колесах, которые были не прочь перестать скучать с быстро приевшимся (им самим) загадочным видом.

Но все испортил Николас, мать его, Метуэн-Элджерон.

Он появился и привлек внимание к себе не только своим внешним видом, заставившим упасть монетку на дно моего желудка.

Было достаточно один раз взглянуть на него, чтобы осознать, как сильно он отличается от остальных присутствующих.

Большинство гостей нарядились для небольшого спектакля, а этот тип… Он казалось, что родился в этом чертовом смокинге, двигаясь с ленивой грацией, имел полное право игнорировать бабочку и распахнуть ворот сорочки при этом.

Его конечно же представили и от внимания присутствующих не укрылось схожесть наших фамилий.

Но я, скользнув по нему в меру любопытствующим в меру равнодушным взглядом, отвернулась.

Не произошло ничего особенного.

Так ведь?

Не так. Я запаниковала с трудом поставив бокал на покачивающийся столик. В голове родился и зажужжал целый рой мыслей, догадок и конечно же ругательств! Все предшествующие события в моих воспоминаниях кувыркались, но становились на свои места.

— Леди Ида, вы путешествуете с супругом? — осведомилась леди Лейн шёпотом, переведя взгляд на меня. — Как он мог отпустить вас одну в это логово хищников?

Как же я была благодарна ей за этот вопрос! Он дал мне маленький шанс обернуть ситуацию в свою пользу. А это была ситуация, етишкины пассатижи!

— Это нормально, когда муж и жена перемещаются порознь, — проговорил мистер Рэбби, не переставая прислушиваться к нам. — Иначе, это все очень пошло, не правда ли, сэр Николас?

Коммивояжер дожидался своей очереди пожать руку, но задав вопрос, он смешал порядок, который был принят в маскулинном мире.

Если быть откровенной, то он и был понятен одним только мужчинам.

Но, возвращаясь к торговцу медицинским оборудованием, я тоже поставила крест на нем, решив, что отныне не стану выручать его в глазах новой знакомой. Пусть добывает свою нимфу сам!

— Скорее скучно, — ответил Николас, посмотрев на меня, а потом потянувшись ко мне.

Вместе с его темным и пронизывающим взглядом на дно моего желудка упала еще одна монетка, вызвав целую толпу мурашек. Но я рявкнула им «цыц!», взбешенная этим «скучно».

— Не знаю огорчитесь вы или обрадуетесь, — произнесла я с равнодушной вежливостью, протянув ему руку для галантного и приличествующего моменту поцелуя. — Но мы с сэром Николасом всего лишь неполные однофамильцы, не так ли сэр Николас?