Глава 19

— Это тебе, — сказал Илья, вручив мне подарок. — Прости меня за то, что я такой дурак.

Я конечно же забрала цветы у него, обняла, поцеловав в щеку.

— Не извиняйся, я тоже была хороша и совершенно не горжусь этим, — прошептала я, прижимаясь к его колючей щеке. — Просто расскажи, как прошел твой вечер?

— Хорошо, давай не будем об этом, — ответил Скворцов, сомкнув руки на моей талии. — Ты просто чудо!

Он ошибался, потому что я чувствовала себя чудовищем, думающим только о себе.

— Ouais[1]! — отозвалась я, сомневаясь его утверждению. — Проехали столько городов и вокзалов, не увидев ничего!

Я хотела сделать серию снимков на фоне старых зданий, но провидение рассмеялось моим планам.

— Но сможем еще погулять по Варне. Впустишь меня?

Посторонившись, я пропустила его вовнутрь, но… Это чертово «но» не желало отпускать меня, потому что оставался букет цветов от Николаса.

— Я вижу, что не один я решил извиниться перед тобой, — моментально взвился Илья, повернувшись ко мне.

Я ждала чего-то такого, но осталась невозмутимой, вернувшись к раковине.

— Проводник забыл, когда доставал кофейник — проговорила я, как ни в чем ни бывало рассматривая себя в зеркале над мойкой. — Я посмотрела в карточку, думая, что они от тебя, а они для мадмуазель Лейн от сэра Николаса Элджерона.

Вернувшись, я достала карточку, чтобы продемонстрировать ее Илье. На все сто пятьдесят процентов я была уверенна в том, что Николас подписался и оказалась почти что права в этом. Там была не карточка, а целое письмо в небольшом конверте.

Je ne t’ai jamais oublié. Votre image est devenue ma fidèle compagne pendant des années avant et après ce qui s’est passé. Tu es devenu mon inspiration. J’aimerais que les choses soient différentes, mais c’est hors de mon contrôle.

Je crois que vous, comme moi, n’avez rien oublié de ce qui nous a rendus heureux, et je vous demande de trouver une goutte de compassion dans votre cœur pour me pardonner.

Nicolas

Я никогда не забывал тебя. Твой образ стал моим верным спутником на годы до и после случившегося. Ты стала моим вдохновением. Мне бы хотелось, чтобы все сложилось иначе, но это не подвластно мне.

Я верю, что ты, как и я не забыла ничего, что делало нас счастливыми и я прошу найти в своем сердце каплю сострадания, чтобы простить меня.

Николас

Я пробежалась взглядом по строчкам, написанным аккуратным и очень красивым почерком, а потом убрала послание в конверт, содрогнувшись.

— Что там написано? — осведомился Илья, взглянув на меня требовательным взглядом.

— Краткая выдержка из «Джейн Эйр» просят прощения за годы расставаний — ответила я зло, а потом протянула конверт Илье. — Если не веришь мне, то сфотографируй и прогони через переводчик.

Илья вернул мне конверт, а потом кивнул в сторону двери.

— Пойдем вернем его проводнику.

Вчерашний кошмар начал повторяться, но только под другим соусом.

Я делала из Илью дурака наедине, а он из меня дуру прилюдно, все расширяя и расширяя свою аудиторию.

Ну что же! Поделом мне за мою ложь!

— Хорошо, — откликнулась я с похолодевшим сердцем, — только дай мне одеться.

Я вернулась обратно очень быстро, выбрав максимально удобный и практичный образ — белые брюки палаццо, босоножки и джемпер из одной нити в симпатичную зеленую полоску.

— Пошли?

Сунув конверт среди листов оберточной бумаги, я подобрала букет и пообещала себе, что научу Илью французскому или хотя бы английскому языку. Пусть, если унижается, то без меня. А это обязательно будет унижение!

— Пожалуйста, отправьте этот букет мадмуазель Овски, а еще лучше верните этот букет отправителю — произнесла я, дождавшись проводника, а потом добавила, — и врежьте им по его морде!

Последнее я проговорила с самым невинным выражением лица, закончив все с милейшей улыбкой, развернулась и пошла обратно, очень надеясь на то, что он выполнит мою просьбу. С чувством! Пока не отвалится последний лепесток!

— Что ты сказала ему?

Прежде чем я успела рявкнуть на него, он добавил:

— У тебя было такое выражение, как будто ты готова убить его!

Я задохнулась от предвкушения новой порции лжи.

— Попросила его быть внимательнее к своим обязанностям, — ответила я, понимая, что начинаю закипать. — Ведь я путешествую не одна.

Илья выглядел еще более виноватым, чем десять минут тому назад.

Меня замутило от этого всего.

Но, возможно, я путала и моему изголодавшемуся организму просто не хватало круассана.

— Где ты взял эту чудесные гвоздики? — поинтересовалась я через несколько невероятно долгих минут, подкрепившись первой порцией кофе и завитка с маслом. — Я чего-то не знаю об этом поезде и к нему помимо всего прочего прилагается молл и лавка с цветами?

Илья обрадовался тому, что я сменила тему, как и я надо признать это. Он прожевал кусок, запив его доброй порцией кофе.

— В четыре утра мы сделали остановку под Бухарестом, — проговорил он, с сожалением оглядев быстро опустевший стол. — Их там был целый перрон.

Жаль, что я не увидела город пусть и мельком, пусть с перрона старого вокзала, хотя позавчера думала о том, что не стану спать всю ночь. Наивная!

— Ломился к тебе утром, но ты не впустила меня, — сказал Скворцов, осмотрев пустой стол. — Спала?

Я кивнула.

— Через два часа в ресторане полноценный завтрак — произнесла я, глядя на страдальческое выражение лица явно не наевшегося мужчины. — Блюда будут посерьезнее этих.

Вряд ли можно наесть двумя булками, кофе, сливочным маслом из двух крошечных контейнеров и джемом.

Но меня озаботила своя же собственная информация. В ресторане будет Николас и наверняка этот больной выкинет еще что-то.

Поэтому я решила рассказать Илье о нем, но конечно же не так: «представляешь, я тут узнала намедни что мой бывший муж жив!», а в совсем другом русле.

— Илья, насчет вчерашнего типа с которым ты катался по городу…

— Мы же договорились не вспоминать об этом больше, — укорил меня Илюха, выливая остатки кофе в себе в чашку. — Что ты начинаешь?..

Что-то напрягало меня в его облике вот только я не могла понять, что именно. Он вроде бы был обычным, но не таким как прежде.

— Я не начинаю, а кажется видела его вчера в вагоне-ресторане, — ответила, а сама отвернулась от него.

Чувствовала я себя так как однажды меня назвал Элджерон — авантюристкой и расчётливой стервой, играя чувствами неравнодушного ко мне человека.

— Серьезно?

— Может я обозналась, но мне кажется, что это был он.

В купе наступила тишина, нарушаемая монотонным звуком колес о рельсы.

— Спрошу у проводника вазу, — проговорила я, поднявшись, — заодно попрошу его убрать посуду. — А ты подумай и скажи: это не странно?

Когда я вернулась, Илья уже был готов и сообщил мне, что нет ничего удивительного в том, что мой бывший муж едет этим же поездом.

Вполне себе обыкновенное совпадение!

Но дальше было лучше.

— Он творческая личность, — произнес Скворцов, улегшись на тахте — ищет вдохновение не только в людях, но и в местах.

Ах вот оно в чем дело!

— Какая? — переспросила я, со сведенными скулами.

Хотелось рассмеяться и сказать, что он офонаревшая личность и тот еще актер!

— Он сценарист.

— А, по-моему, он маньяк, — проговорила я, поставив цветы в вазу. — Таких случайностей не бывает.

Я присела возле Ильи, рассматривая его лицо. Оно было бледным, несмотря на загар.

— Ты так и не рассказал, как провел вечер.

— Я пошел в другой бар в конце поезда.

Он надрался там как следует. Хотя, выглядело так как будто его споили, пригласив в какую-то странную игру с блужданием по мебели, перепрыгиванием лавы, раздеванием, фактами о знаменитом поезде и конечно же распитием алкоголя.

— Это только выглядит странно, а на самом деле весело.

Интересно не это, а как разнообразно, а главное разно мы проводим совместный отпуск.

— Вот как, — протянула я, приложив ладонь ко лбу парня, — я думала, что во всех вагонах одна и таже программа.

— Видимо развлечения соответствуют классу вагона, — вздохнул Илья, повернувшись ко мне и обдав алкогольными парами, — а что делала ты?

— Знакомилась и общалась с интересными людьми, хотя, лучше бы ты взял меня с собой.

Уверена, что ему повезло в отличие от меня.

— Все было так скучно?

— Нет — ответила я, признавшись себе, что была далека от озвученного состояния. — Просто лучше бы мы были вместе.

Я гладила его по лицу, слушала о том, как все началось и о том, как он преодолел языковой барьер, познакомившись с болгарским бизнесменом, сносно говорящем на русском и отлично на французском, а сама думала о том, что будет за основным завтраком.

Не могла выкинуть этого из головы.

Обошла купе вдоль и поперек, когда Илья вырубился на тахте, позвонила Марине, дяде Андрею, потом бабуле и не дозвонилась им, что здорово напрягло меня.

— Они отправились в аквапарк, — ответил Дима, моментально взяв трубку. — Смартфоны остались у меня в авто.

— А что случилось с нашими бассейнами? — полюбопытствовала я, выйдя в коридор и оперевшись на поручни у окна. — Бабушка согласилась на аквапарк?

Это информация была за гранью разумного. Бабушка и общественные бассейны? Невероятный тандем!

— Пришлось, — хмыкнул Дима, вздохнув, — Люся вынесла с горшки с пряными травами на террасу, прибирая кухню, а Сашка с Миром, проснувшись пораньше, хотя, по-моему, они и не спали, решили заварить кашу, свалив все это добро по бассейнам.

— Экспериментаторы! — воскликнула я, улыбаясь. — Мелкие бандиты!

Было смешно пока я была вдалеке от этой суеты, а на деле я представила, что за кошмар там начался, как ругалась ба, Люся и все-все-все.

— Бассейн чистят и дезинфицируют. Вонь стоит ужасная. Аделаида Георгиевна выбрала из двух зол меньшее, согласившись на spa-процедуры, пока Маринка и Андрей гоняют на горках.

Было странно представлять такого серьезного человека, как дядя Андрей на надувном пончике, Аделаиду Георгиевну с огурчиками на лице, но… Жизнь любит преподносить сюрпризы и удивлять.

— Дим, все правда хорошо? — спросила я, прочертив пальцами по стеклу.

— Да. Просто Сашка чувствует, что что-то не так и подбивает на пакости Мира.

Это удивительно, но мой сын, который младше сына Иры является главным заводилой в их дуэте. Ира иногда жалуется, что влияние Алекса заразительно, потому что после таких гостей Мирослав сам не свой. Но что есть то есть.

— Не беспокойся, — заверил меня Дима, тяжело вздохнув при этом. — Все с ним нормально.

— Просто я соскучилась по нему, — проговорила я максимально просто.

С бодигардом нельзя было иначе. Он мог и заподозрить что-то.

— Надо было брать его с собой, — ответил Дима с нажимом. — Тогда бы все было…

Я сбросила звонок, испугавшись прозвучавшего вопроса.

— Путешествуешь с одним, а скучаешь по-другому?

Николас стоял совсем рядом со мной, так же, как и я оперевшись на поручни и глядя в окно. Правда, когда я посмотрела на него, он также взглянул на меня.

В руках его был тот самый букет.

Он был цел и невредим. Что букет, что Николас.

— Вот такая я испорченная, — ответила я, ринувшись к купе, что было ошибкой. — Как ты и предполагал.

— Подожди!

Он загородил собой проход.

— Что еще? — спросила, а сама мотнула подбородком. — Дай пройти!

Все внутри требовало закричать, требуя, чтобы он оставил меня в покое, исчез из моей жизни и не появлялся никогда. Но мои губы молчали, потому что в этом во всем было куда больше чувств, чем следовало показывать ему.

— Всего один разговор, — ответил он, переместив руку на мое движение.

Он пресек мою попытку поднырнуть под ней.

— Мы поговорили вчера, — я сделала еще одну попытку прорваться к Илье. — Этого достаточно.

Но Николас накренился в другую сторону.

— Не для меня, — откликнулся он, дотронувшись до моего лица. — Я прошу лишь рассказ, как ты жила все это время, Артемида.

Его пальцы погладили мой подбородок и потянули его наверх, вынуждая поднять лицо и посмотреть на него.

— Ты не имеешь права просить ничего! — выпалила я, встретившись с его глазами. — Ничего!

Они были ясными. Такими внимательными. Такими знакомыми. Такими, что защемило в сердце! Что разозлило меня!

— Отчего же? — спросил он, не отводя взгляда. — Я когда-то любил тебя, хоть ты и не веришь мне сейчас.

Все внутри перевернулось на эти слова и родило боль. Она глушила собой все остальные чувства, распространяясь по телу, как капля бензина, упавшая в воду и отравляющая своей радужностью все, что жило в ней до этого.

Он любил меня!

Какой же он мерзкий!

Он любил меня!

Знает на что надавить!

Любил!

Вот только я не та наивная девочка, чтобы вновь поверить в это вот всё!

— А я, как и ты думал, нет, — ответила я, отвернувшись, чтобы он не увидел ничего.

Вырвав руку, я плюнула на все, развернулась и пошла, нет, побежала в вагон-ресторан, стремясь оказаться как можно дальше от него. Ведь там он не посмеет третировать меня! Туда придет Илья и оттуда мы сойдем в Варне, а потом, не расставаясь в Стамбуле и я забуду о нем!

— Мадмуазель, рады приветствовать!

— Доброе утро!

— Утро доброе, леди Ида!

— Приятного аппетита, господа! — бормотала и улыбалась я в ответ.

Я кивала, а сама летела вперед, не обращая внимания на чудесные запахи вокруг, но в какой-то момент, одумалась и перешла на спокойный шаг.

— Как ваше самочувствие? — осведомилась леди Лейн, тронув мою кисть. — Мы беспокоились о вас!

Я опустила взгляд на нее.

— Все хорошо, — улыбнулась я, стряхнув наваждение. — Легла спать и знаете что? Не помню, когда спала так крепко и сладко, как в эту ночь.

Из меня вырвался болезненный выдох, прежде чем я состряпала милую улыбку.

— Это магия поезда, — заметил бизнесмен-охотник, откинувшись назад. — Я не могу вспомнить, как лег вчера.

Я не смогла перебороть себя и не оглянутьс. Николас шел за мной, только-только появившись в вагоне.

— Составьте мне компанию, леди Ида, — попросила леди Лейн, показав глазами на соседний стул. — Иначе, это сделает мистер Ребби, а его этого не хочу после вчерашнего.

Я выдохнула, сев за стол.

— Значит не мне одной достался паршивый вечер, — пробормотала я по-русски, бросив салфетку к себе на колени. — Мистер Рэбби оказался богат на всяческого рода бестактности?

Прекрасная леди Лейн, словно сошедшая с экрана фильма о вампирах, в своем строгом темно-синем платье, подчеркивающем бледную кожу, ниткой мелкого жемчуга на точеной шее, шляпке пуговке с убранной назад вуалькой и идеальной красной помадой на губах кивнула, но не перестала смотреть на меня с неподдельной тревогой в глазах.

— Точно все в порядке? — поинтересовалась женщина, стянув с рук перчатки. — У вас такой вид, словно вы спасаетесь от демонов преисподней!

Часто-часто закивав, я потянулась к бокалу с водой, сделала глоток и чуть было не поперхнулась им, потому что он не пошел дальше горла.

— А это всего лишь старик Элджерон, вдобавок ко всему еще и хромой, — хохотнул мистер Вейр, нагнувшись через проход. — Признайтесь, что он приставал к вам вчера!

Как он догадлив!

— Забавное совпадение, — ответила я, проигнорировав сальный интерес Роба Вейра, и вновь оглянулась на Николаса. — Но я спасалась от чудовищного храпа в моем купе.

В смысле он «хромой»?

Хотелось думать, что это издевательская фигура речи, но это было не так.

Николас сел за свободный стол, но перед этим повесил трость на ее край и подозвал официанта, передав ему треклятый букет.

Что это за спектакль он тут устроил⁈ Вчера он был без нее! Отлично перемещался без этой «интересной» детали своего образа!

Он что делает? Пытается разжалобить или окончательно выбесить меня?

— Вам просили передать букет, — сказал появившийся официант, выгрузив на стол уже знакомый мне веник, — с наилучшими пожеланиями на весь день.

[1] Да уж! (фр.)