Глава 22

Зря я согласилась с предложением мисс Овски. Если бы я не выпила бокал с янтарной жидкостью, согревшей горло и пищевод, то не уснула бы, свернувшись в кресле, и не пропустила ее исчезновение-уход.

— Леди Лейн? — позвала я, открыв глаза и выпрямившись.

Мой внутренний будильник сообщил мне о том, что время прибытия в Стамбул давно прошло и пора бы мне отправиться за своими чемоданами. Но поезд продолжал двигаться в лучах солнца, закатывающегося за горизонт, невзирая на то сколько показывали стрелки на часах.

— Бесовщина! — произнесла я, потерев лицо. — Который час?

Дремота, овладевшая мной все никак, не желала покидать меня, уговаривая вернуться назад в кресло и подремать еще чуть-чуть. Но, я решительно поднялась, не слушая уговоры подсознания, что были очень похожи на те, когда я была в декрете.

— Есть кто-нибудь? — спросила я, выйдя в пустой коридор. — Эй!

Тишина, если только исключить шум колес, да дребезжание стекла в купе проводника, пугала.

— Мсье Патрик! Леди Лейн!

Я прошла по коридору, подергав за ручки дверей соседних купе, вернулась обратно, чтобы достучаться до проводника, но, не добившись ничего и не «выстучав» никого, побежала на выход-вход к вагону ресторану.

— Эй!

На совсем короткое мгновение мною овладело чувство мистического ужаса. Я вдруг подумала о том, что попала в сумеречную зону, в которой не осталось ни одного живого существа кроме меня.

— Что за?..

Дверь в вагон ресторан не открывалась, а окошко, которое еще час назад показывало его убранство, теперь демонстрировало стремительно сгущающиеся краски дня, уходящие вдаль рельсы и мигающие на прощание железнодорожные светофоры.

— Черт!

Я не могла поверить в случившееся, но кажется, что меня забыли, а еще лучше — бросили. Вместо того, чтобы сойти в Стамбуле я ехала в депо в пустом поезде.

— Ни смартфона, ни вещей, ни людей, — произнесла я, а потом осеклась.

Мои чемоданы, шляпная коробка и дамская сумочка ждали меня у входа, как если бы я только-только села в вагон. С одним единственным «но» — в последней отсутствовал смартфон и документы.

— Вот ведь! — проговорила я с чувством, покружившись по купе. — Ишак отвязанный!

Купе почти что в точности напоминало мое за исключением кое-каких деталей и мужских вещей, что находились на полках шкафа. От них разило одеколоном Николаса.

— Ай да Николас! — выдохнула я, не сумев сдержать нервической улыбки. — Ай да Лейн!

Я подумала о том, каким же замечательным, в сущности, был вчерашний день.

Подумаешь встретила бывшего в компании прекрасной половины человечества! Что нового я узнала? Знала же, что он популярен! Подозревала, что он жив! Была в курсе того, что он мерзавец, каких свет ни видывал!

Но сегодняшний день он бил все возможные рекорды, что касалось новых открытий.

Илья не был так прост и старомоден, как хотел казаться мне.

Николас не подцепил себе новую безмозглую овечку, а договорился с ней, чтобы провести, заманить и даже споить меня.

Наверняка в том пойле было что-то такое! Ведь я не могла вырубиться от небольшой порции алкоголя. Вот только на что он надеялся, выкинув подобное?

Впрочем… Я не хотела знать этого, потому что у меня сформировался свой собственный план.

— Мне нужно позвонить, — проговорила я, глядя на далекие огни в окне. — Позвонить Андрею…

Я замолчала, потерев переносицу, затем подошла к чемодану и, открыв его, достала наличку из секретного отделения, паспорт гражданина Российской Федерации, брюки, футболку и плащ.

Николас был умен, но не умнее одной представительницы рода Спасских.

Она научила меня не доверять картам и Pay-сервисам на все сто процентов. Техника могла подвести, карты прийти в негодность, но старая добрая наличность — никогда.

— Это снова я, — сказала я, подойдя к окошку кассы на крошечном вокзале. — Я бы хотела приобрести билет на ближайший поезд до Стамбула.

Кассир не удивилась моему появлению, потому что я подошла к ней уже второй раз, до этого намучавшись с дверьми поезда и наскакавшись по путям, чтобы оказаться на Богом забытом вокзале.

Чемоданы, сумки и коробки я бросила в поезде.

В первый раз женщина, выслушав меня, вызвала полицию и те препроводили меня в местное отделение, где, также выслушав, позволили связаться сначала с дядей (обязательно поблагодарю Диму за то, что он настоял на том, чтобы все мы выучили номера телефонов!) а потом и с консульской службой, которая дала совет в какую сторону двигаться в сложившейся ситуации.

— Почему нельзя было доехать до конечной станции? — спросил Николас, присев рядом со мной после очередной непродолжительной остановки. — Зачем было срываться в ночь и добавлять мне седых волос?

Прошло часа два с того момента, как я села в поезд, помчавший меня обратно в Турцию.

— Наверное, по той же причине по который ты обращаешься со мной, как с животным, — проговорила я, сделав вид, что меня не впечатлило его появление, — из цирка со зверинцем.

Это было не так.

Я предполагала, что он вновь объявится в моей жизни, но не так скоро, не в кресле напротив и не таким злым каким он был сейчас.

А он был таким, глядя на меня совершенно безумным взглядом и признаться, это согревало мое нежное сердце.

— Купе люкс со всеми удобствами — это, по-твоему, то же самое, что и вагон для животных?

Он ухмыльнулся, покачав головой, потом выдохнул и посмотрел, как и я в окно, но только не на еле угадывающуюся местность, а на мое отражение.

— Отдаю должное твоей изобретательности — трюк с вещами под одеялом вышел таким каким надо.

Подозреваю, что удовольствие от шутки, которую я провернула, а то есть вытащила одежду из чемоданов и выложила в форме тела на кровати как-то отразилось на моем лице, потому что мужчина взял и усмехнулся этому.

— Проводник поверил в то, что ты спишь, а я нет.

Его губы изогнулись в улыбке, совершенно не вяжущейся с его выражением глаз минутной давности.

— Не могу сказать то же самое тебе, но ты все равно передавай привет мисс Лейн, как только встретишь ее.

— Обязательно.

Я не повелась на эмоцию, которой обычно награждают шалости детей.

— Ты решаешь куда мне ехать и как, а еще у тебя, как у укротителя, все мои документы, — проговорила я, облизнув губы. — Так что да — все, как с животными.

— Если это и так, то знай, что это животное умно и опасно, несмотря на свою прекрасную и даже хрупкую внешность, — сказал он, скользнув по мне взглядом.

Несмотря на то, что мне пронесся озноб, я никак не отреагировала на его слова.

— Верни мне их, будь так добр.

Я протянула руку, ожидая, когда он вернет мне вещи.

— С тобой или без тебя, я все равно получу их обратно, — поторопила я, видя, что он не спешит доставать их.

Но этот человек был себе на уме и не спешил облегчить мне жизнь, какой бы выход я ни нашла из сложившейся ситуации.

— Ты бы поехала со мной, если бы я предложил тебе это? — спросил Николас, поддавшись ко мне. — Только ответь мне честно!

Мужчина, напротив, вместо того, чтобы вернуть мне то, что отнял, вложил свою ладонь в мою, сжал ее, а потом потянул ее на себя.

— Нет, — откликнулась я, оказавшись совсем близко к нему и посмотрев ему в глаза.

— А поговорила бы? — продолжал он, наклонившись ко мне.

От него веяло дорогой, бензином и даже шпалами, а на лице виднелись ссадины от кулаков Скворцова.

— О чем ты⁈ — возмутилась я, преувеличенно оптимистично. — Конечно же нет!

— А выслушала бы, если бы тебе некуда было деться? — вновь усмехнулся он, продолжая тянуть меня к себе.

Пришлось бы, но у меня была пятерка по перескакиванию с нежелательных тем и отвлечению внимания.

— Почему бы тебе не вернуться к тем, с кем я встретила тебя в Париже? — поинтересовалась я, принявшись отгибать его пальцы. — Им будет интересна твоя жизнь, а мне — нет.

Он посмотрел на свою руку, а потом на меня, вновь усмехнувшись. Я знала, чему он улыбается, но меня не интересовало то, что произошло четыре года тому назад. Это было ошибкой.

— Они и так все знают о ней.

Я попыталась дать ему пощечину, чтобы причинить ему боль в ответ на ту, что только что родилась во мне, но Элджерон поймал мою руку и присоединил ее к левой.

— Чтобы ты там не подумала и на чтобы не злилась, но ты ошибаешься, — продолжил он, как ни в чем ни бывало. — Одна из них моя сестра Мишель, а вторая ее подруга Рене.

Эта информация принесла облегчение, но оно не продлилось слишком долго.

— Ты конечно же соблюдал целибат все это время!

Николас не отвечал мне. Он улыбался, глядя на меня и это было невыносимо! Потому что в моем арсенале обвинений не было ничего кроме этих двух телок!..

— Отпусти меня!

— Чтобы ты ушла? — спросил Николас, не обращая внимание на мое сопротивление. — А я пересел к тебе, просил поменяться местами, чтобы воссоединиться с женой и делал это столько раз пока ты не выслушаешь меня?

— Я готова к этому!

— А я нет! — выдохнул он, не выпуская меня. — Я старый и больной человек!

— Слава Богу! Ты признал это!

— Дай мне повод, Ида, — сказал он вдруг, посмотрев на мои губы. — Еще один повод!

Я отвернулась, не собираясь говорить ему ничего, но меня не хватило надолго.

— Зачем ты делаешь это теперь? Почему бы тебе не продолжить жить так как раньше? Тебе было хорошо! Нет! Прекрасно без меня! Зачем это все сейчас⁈ Оставь все так как есть, когда никто из нас не нуждается друг в друге так как было два или три года тому назад!..

Я замолчала, осознав, что сказала лишнего.

— Потому что все было не так.

— Какая разница теперь? — выдохнула я, уперевшись взглядом в пол.

Я отказывалась смотреть на него, не желала верить его проникновенным взглядам, потому что было достаточно голоса, которым он говорил со мной.

— Может, потому что мне не все равно и сейчас?

Он поднял мои руки к своему лицу, а потом поцеловал их.

— Когда ты понял это? Когда встретил меня в Париже? Или, когда называл меня расчетливой стервой? Или, когда пялился на мои сиськи? Или, когда помогал подобрать кольцо в ювелирном?

— Да.

Его ответ обескуражил меня и даже несколько остудил мой пыл.

— Что «да»?

— Да на каждый твой вопрос.

Что-то перевернулось во мне в ответ на эти слова, но живущий во мне дикобраз вновь выпустил иголки, не поверив этому.

— Мне все равно, — откликнулась я, повторив то, что однажды сказала ему. — У меня все хорошо — семья, учеба, личная жизнь…

— Была!

От улыбки, мелькнувшей в его глазах внутри меня все ощетинилось и пришло в неистовство.

— Илья, как и ты не последний мужчина на планете, — произнесла я, растянув губы в улыбке. — Ведь так?

Николас наконец выпустил меня, позволив мне выпрямиться.

— Раз так, то давай разведемся? — предложил он, преобразившись и превратившись в каменное изваяние. — Отдай мне сына, а сама делай, что хочешь.

Кажется, что во мне все рухнуло в ответ на эти слова, ведь я до последнего верила в то, что он ничего знает о Сашке.

— Он не твой сын, — проговорила я, услышав себя словно издалека. — Зачем он тебе?

Последний вопрос был ошибкой, но было поздно сделать с вылетевшими словами хоть что-то. Я оказалась у него на крючке, и он понял это. Я сама сказала ему, как важен для меня ребенок.

— Хочешь, чтобы я проверил это? Правда? Или, напомнить тебе, что мы с тобой все еще в браке, а значит — этот ребенок мой вне зависимости от того чья кровь течет в нем?

Я молчала, думая о том, как выйду в Стамбуле и помчусь в посольство к вылетевшему ко мне дяде, а потом в Москву, чтобы поскорее обнять Саньку. Но Николас неожиданно вернул мне смартфон, добавив кое-что, что заставило застыть все внутри.

— Если думаешь бежать, то напрасно. Твой сын у меня, он во Франции и покинет страну только тогда, когда я захочу этого.

Не отвечая, я, трясущимися руками, разблокировала смартфон и набрала ба, а потом Марину, вспомнив, что Аделаида выключает смартфон после семи. Я не верила Николасу, но внутри все так и кричало, что он не врет мне и все случившееся дома было неспроста.

— У тебя есть выбор, Артемида, — проговорил Николас, все также не глядя на меня. — Расстаться с сыном на долгие годы судебных тяжб или…

— Или?

Я не ждала ничего хорошего, сбросив звонок с неимоверно долгими гудками.

— Просто разведись со мной через две недели, оставив все, что у тебя есть сейчас.

Мне было плевать на его завод или что он еще имел в виду. Но мне не было плевать на сына.

— Зачем тебе нужно это?

— Потому что я все еще люблю тебя, — ответил он так спокойно, как будто обсуждал сервис в поездах.

Я поднялась, собираясь уйти как можно дальше от него, чтобы побыть одной, а главное дозвониться до родственников и убедиться в том, что все его слова блеф и только!

— Всего две недели, милая, — проговорил Николас, вновь повернувшись ко мне, взяв за бедра и посмотрев снизу-верх. — Дай мне две недели, чтобы убедиться в том, что мои чувства к тебе — это всего лишь влечение и зацикленность на хорошенькой блондинке.

Он говорил, а сам подкреплял свои слова действиями — гладил бедра и сжимал мои ягодицы.

— А потом я отпущу тебя.

— Зачем тебе мой сын?

Мне нужно было знать это, а не то, почему этому кобелю вздумалось васькать меня! Мне хотелось вразумить его, а не вот этого всего!

— Хочу, чтобы у меня осталось хоть что-то от тебя. Доказательство нашей люб…

Я не дала ему договорить. В этот раз у меня получилось влепить ему пощечину. Он не остановил меня в этом, как и не попытался удержать, когда я ушла в тамбур, чтобы дозвониться до своей лживой семейки.