Глава 27

Мне в конце концов удалось уснуть. Кто знает, что подействовало на меня — усталость, чай, теплые объятия или разговор о чем-то отвлеченном, что не касалось нас двоих.

Но это не касалось невесомых прикосновений.

Поглаживания Николаса, которые в обычной жизни успокаивали меня, этой ночью действовали в строго противоположном направлении. Они тревожили сознание, требовали повторить попытку добиться желаемого и искушали мыслями о том, что в этот раз Николас не откажет мне.

— Безумие, — выдохнула я, поднявшись с кровати. — Что так не везет?

Я проснулась что-то около получаса тому назад. Но, если в обычной жизни я валялась, настраиваясь на день, то сегодня я не могла заставить себя подняться и начать заниматься привычной утренней рутиной.

Мне мешала мужская физиология Николаса. Препятствовала и чертовски льстила, несмотря на то что мозгами я понимала все. Это особенности организма и все такое. Вчера он отказал мне…

Что не так со мной или с этими мужиками?

Также твердая, как накануне, она упиралась мне в ягодицы, тревожила воображение вместе с сжимающими мою грудь руками и заставляла мой мозг думать только об одном. Все существо просило остаться в кровати, а еще лучше разбудить его определенным образом — сесть сверху и дать (а в моем случае взять) то, на что мы договаривались накануне.

— Ида? — позвал меня муж, скользнув рукой по опустевшей части кровати. — Останься.

Сонный и от того шершавый голос Николаса вызвал озноб, так он был чувственен и сексуален.

— Тсс, спи! — проговорила я, проведя по его волосам, засмотрелась на заигравшие косые мышцы, с ужасом поймала себя на этом, поднялась на ноги и отправилась в душ, чтобы холодной водой дать понять гормонам кто тут главный.

Несмотря на свое состояние, я была настроена на то, чтобы придерживаться своего плана. Он был очень прост и заключался в том, чтобы утомить Николаса своей неуемной энергией, это во-первых; во-вторых, дать ему убедиться в том, что его чувство никакая не любовь, а влечение, а в-третьих, надоесть ему до оскомины.

— Доброе утро, мадам, — поприветствовал меня мужчина в ливрее. — Прибыл ваш багаж.

Я посторонилась, дав занести чемоданы, а сама расстроилась. Первый пункт моего плана только что канул в лету. Николас, не догадываясь о моем новом коварстве, обыграл меня.

— Возьмите, пожалуйста, — проговорила я, взяв бумажник Николаса и вынув из него пару банкнот.

Пункт «поход по магазинам» был только что вычеркнут из моего списка «Как испортить настроение Элджерону».

Но может это было к лучшему? Помнится, за это времяпрепровождение он требовал определенных услуг, а я, не утомив его, как следует, не собиралась ублажать этого пенсионера-легионера.

Впрочем, у меня оставалось еще кое-что — забота, которую стоило наносить по поводу и без.

— Доброе утро, — поздоровалась я, выпорхнув из номера и оказавшись на ресепшене. — Я бы хотела заказать завтрак в номер.

Хотя, это была мягко сказано.

Я выбежала из него, только бы оказаться подальше от Николаса и то и дело попадавшегося на глаза «кролика».

Да! Я купила эту вещь, решив, что воспользуюсь ею, как только отправлю Илью в эротическое путешествие, если тот очередной раз продинамит меня.

Пора было брать ответственность за собственные оргазмы, а не ждать чуда от этих капризных созданий.

И вот!

Нераспечатанный кролик лежал в коробке, попадался на глаза и искушал меня забраться в душ и отдаться на волю технике.

Но…

Я не могла позволить себе этого сегодня.

Еще вчера — да! Ведь я была в номере одна. Но только не теперь, когда в любую минуту мог проснуться Николаса и застать меня в столь пикантной ситуации.

Я бы умерла и тут остается догадываться от чего — от оргазма или от стыда. Потому зашвырнула его под кровать и, не успокоившись, вытащила комплект для занятий спортом.

— Постояльцам доступна эта опция или обязательно спускаться в ресторан?

— Да, конечно, мэм, — поздоровалась регистраторша, улыбнувшись мне приветливой улыбкой. — К которому часу вы хотели бы…

— Прямо сейчас, — улыбнулась я, также радушно. — Могу я выбрать блюда?

— Разумеется, наши повара приготовят все в лучшем виде.

— Никаких изысков — предупредила я очень серьезно. — Я слежу за его здоровьем.

Уладив все, я невозможно довольная отправилась в зал, взобралась на беговую дорожку и понеслась.

Я поддерживала форму пыталась сбить спесь. С себя. У меня даже получилось это.

— Решили заняться спортом, леди Ида? — поинтересовался старый знакомец, встав «на пути» моего тренажера. — Очень неожиданно.

При виде Индианы Джонса на минималках я перешла на шаг и покраснела, хотя больше признаться уже было просто некуда.

— Отчего же? — полюбопытствовала я, переключив скоростной режим на «я гуляю с мороженным по парку».

— Думал, что увижу вас с мужем только к обеду.

Я не знаю о чем думал он, но я поняла его слова в довольно-таки определенном русле. В купе с выразительным взглядом, которым он прошелся по мне, намек интерпретировался очень хорошо.

— Признаться и я вас тоже, — ответила я, не сдержавшись.

Внешний вид турка никак не говорил о том, что он постоянный посетитель этой части отеля. Было с чем сравнить, знаете ли. Сравнение должно было давиться овсянкой на данный момент.

Почему овсянкой?

Считаю, что это чисто английский завтрак и нельзя изменять укоренившимся привычкам. Была бы возможность, я бы сварила ему эту кашку. А повар из меня, как из Люси электрик.

— Слушайте, извините, меня за то, что нагрубила вам и за случившееся вчера, — выдохнула я, спрыгнув с дорожки. — Я не должна была втягивать вас в наши отношения с мужем.

Не знаю, что заставило меня принести извинения.

Наверное, виной тому был померкший свет в его карих глазах.

Он ведь успел помочь пока ему не навешал лапшу на уши…

— Но я поддалась эмоциям.

— Понимаю-понимаю. Молодость горяча и импульсивна.

Я покивала, но это было не все.

— Признаться мое мнение о вас, Ида, меняется с каждой новой минутой. Вы умеете удивлять.

Комплименты слушать всегда приятно, но не когда они заканчиваются вот этим:

— Понимаю вашего мужа и не жалею, что помог ему уже не только потому, что так правильно.

Я понимала, что означает «правильно» в его турецкой голове — женщина должна свое место и получить заслуженное наказание за то, что ослушалась. Но я не могла не спросить.

— Правильно?

Он повел рукой и предложил прогуляться по внушительной территории спортивного зала.

— С молодыми девушками очень непросто в нынешние времена — продолжил свое пояснительное повествование он. — Большинство из них надеются только на свою внешность, заглядываются на благосостояние и совсем забывают, что мужчине помимо всего прочего нужна доброта.

Он говорил о том, что маскулинной части общества приходится непросто и все, что есть у них это результат труда.

— Конечно мы хотим, чтобы рядом с нами были красавицы, но нам важно, чтобы вы любили нас, а не наши деньги, понимали и не смотрели на других, если вдруг чужой кошелек оказался побольше.

Ох! Как мне удалось сдержаться и не сказать: «какие же вы бедные пупсички!» Я рисковала испортить впечатление и настроение, желающего мне добра и делящегося со мной мудростью дядьке.

— Взамен вы даете деньги и удивляетесь, что женщин интересуют лишь они.

— Своим женщинам мы даем не деньги, а то, что они дают — теплый дом, сытный стол, здоровых детей, образование, свою любовь и конечно же милые женскому сердцу мелочи.

Он продолжал говорить, а мне невероятно сильно хотелось выпалить: «мне этого не дали!» Язык чесался сказать, чего у меня не было, что было и как со мной обошлись, но я молчала.

Не следовало втягивать дела семейные посторонних.

А еще… Чувствовалось, что ни скажи я ему он бы на стороне Николаса. Впрочем, это стоило проверить.

— А чтобы вы сказали, если бы мужчина оставил свою женщину на долгие годы, а потом вернулся и сделал вид, что все в порядке?

— Вы ведь русская, да, Артемида?

Я кивнула, заинтригованная поворотом событий.

— Тогда вы должны помнить из вашей истории, что мужчины уходили на войну и не появлялись дома долгие годы, даже сейчас мужчины работают и служат, не видясь с родными месяцами.

Как и ожидалось мужчина нашел оправдание другому мужчине.

— Жены воспитывали детей и заботились о доме.

Чтобы они сказали, если бы так поступила женщина?

— Даже сейчас мужья уезжают на заработки в другие страны и вовсе не за тем, чтобы развлечься.

Стали ли они слушать ее или даже разговаривать не стали? Мне кажется, что нет.

— Как бы не было вам обидно за произошедшее, но уж поверьте мне дорогого стоит, когда состоявший и успешный мужчина не оставляет вас и продолжает добиваться вместо того, чтобы успокоиться и посмотреть на кого-нибудь другого.

Я покривила губами, не став добавлять к уже сказанному ничего.

— Что-то есть в такое, что выделяет вас из толпы и я даже могу понять, что именно.

Жаль, что он не посмотрел в район моей груди. Я бы усмехнулась, хоть и про себя, и быстро забыла его наветы. А он смотрел на меня и даже улыбался совсем иначе, чем накануне.

Сразу вспомнился отец.

Он тоже смотрел на меня так, но совсем редко, больше строго и так, словно ждал, что я натворю еще что-то.

— Не буду отвлекать, — сказал Мехмет Айгун, посмотрев мне за спину. — Но буду рад, если вы присоединитесь ко мне за ужином.

Потом он поздоровался с тем, кто стоял за моей спиной.

— Доброе утро, сэр Николас.

Хохотнув чему-то, он оставил нас.

Я же не стала поворачиваться к Николасу.

Насмотрелась! Да так что стало жарко в овеваемом холодном воздухом зале.

Но… Частица «но» и Николас ходили рядом друг с другом.

— Не так быстро, — сказал он, повернув меня к себе. — Что ты здесь делаешь?

— Занимаюсь спортом, — ответила я, освободившись от его рук. — Чем еще можно заниматься в спортзале?

Он был таким недовольным и притягательным одновременно, что я тут же поспешила забыть о последнем.

— Заигрывать? Строить глазки хозяину отеля? Стараться вывести меня из себя?

Он очень большого мнения о себе раз думает, что вся моя жизнь посвящена его персоне и ему совсем не обязательно знать правду!

— Ты что ревнуешь меня к нему? — спросила я, осененная догадкой. — К нему⁈

Было и приятно, и обидно, если честно, ведь не было ничего такого и быть не могло!

— Думаешь, что у меня особенный пунктик на стариканах? — поинтересовалась я, улыбаясь и наслаждаясь ситуацией. — Как ты вообще додумался до этого⁈

Судя по темневшим глазам и последующему бездействию, Николас оценил мою игру слов.

— Я вижу ты поднаторела в изящной словесности, — ответил лже-француз, чуть погодя. — Но я говорил не об этом, а о том, что мы, кажется, договорились вчера?

— Не вспоминать вчерашний день? — спросила я, прикусив губу, чтобы не улыбаться во весь рот. — Тогда ты нарушаешь наши договоренности.

— Я просил тебя дать мне еще один шанс побыть семьей.

Я покачала головой, глядя ему в глаза.

— Все было не так, ты не просил, а ставил ультиматумы и в конце концов получил то, что требовал, — ответила я, приподнявшись на носочках. — Я проснулась, разобрала чемоданы, но так и не дождавшись твоего пробуждения, отправилась в зал.

— В семь утра? — спросил он, взглянув на часы.

Я тоже поверить в это не могу, что я встала в такую рань!..

— Я рано просыпаюсь, а когда встаете вы, я не знаю, — ответила я, стараясь смотреть ему в лицо и никуда больше. — Можно мне теперь позаниматься или быть семьей, это в вашем сознании, потакать любым капризам?

Нельзя.

— Нет, — он поймал меня, прижав к себе. — Что, по-твоему, быть семьей?

— Делить горе и радости, — выдала я первое, что пришло на ум, — разделять интересы друг друга, отдыхать и делиться впечатлениями прошедшего дня, поддерживать и помогать в начинаниях, воспитывать детей, вести совместное хозяйство…

Я замолчала, осмысливая последнее.

— Как ужасно звучит последнее, — проговорила я, забыв о том, что надо вырываться. — Столько канцеляризма.

— Это всё? — поинтересовался Николас серьезно, не переставая обнимать меня.

— В основном, — ответила я не без настороженности.

Что-то не понравилось мне в его вопросе.

— Хорошо, — выдал Николас, отпустив меня. — На будущее — тебе надо было разбудить меня, и мы бы отправились в тренажерный зал вместе.

Я не спешила делать шаг назад, заподозрив его в притворстве.

— Собираешься заняться спортом?

Глупый вопрос. Нельзя иметь такую фигуру на одной лишь силе мысли.

— Всегда, — ответил супруг, направившись в зал с тяжелыми тренажерами. — Надеюсь, когда ты закончишь, то обязательно дождешься меня, мы позавтракаем с тобой вместе и обсудим планы на сегодняшний день.

Я не хотела этого, но понимала, что уговор есть уговор и… Кто тянул меня за язык, заставляя говорить правду о своих семейных ценностях? Почему я не сказала о чем-нибудь эгоистичном? Например, о том, что он должен потакать моим капризам, мять ноги и дарить подарки по поводу и без?

— Ида? — позвал меня супруг, когда я направилась на выход.

Я повернулась, желая оказаться как можно дальше от него.

Мой спорт и сопутствующая ему концентрация на собственных ощущениях скатились в тартарары. У меня сбивалось дыхание при беге, планка падала на пол вместе с задницей, про подход к гантелям я и вовсе молчу. Я не стала притрагиваться к ним, боясь, что уроню что-нибудь и хорошо бы на пол.

Я пялилась на Николаса и зал с зеркальными стенами помогал мне в этом, недоумевала и злилась на себя. Не хватало только расклеиться, поведясь на уговоры животного «я».

Но все равно хочу заметить, что это преступление иметь такое тело, как у него. Виды, как он разминается в некоем подобие танца, а потом поднимает железки в невероятно правильных и выверенных движениях должны быть только в специализированных печатных изданиях, но уж никак не в обычной жизни.

— Я могу верить твоему слову? — спросил Николас, приблизившись ко мне с подхваченным с тележки бесплатным полотенцем.

Я кивнула, на минуточку поразившись сказанному. Он верил моему слову и рассчитывал на него! Каков наглец!..

— Да, конечно, — откликнулась я поспешно, еле оторвав взгляд от его намокшей футболки. — Иначе, я бы уже летела на лазурный берег к своему сыну.

— Я не об этом, а о том, что ты будешь бегать от меня эти две недели, — он улыбался, говоря это. — Это не засчитается и…

Я, покраснев в ответ на его проницательность, приподняла бровь, ожидая продолжения.

— Придется начать все заново, но исключительно на моих условиях.

— Не задерживайтесь, пожалуйста, — ответила я, не став комментировать его слова.

Он разозлил меня, заставив забыть о прежних желаниях.