Глава 28

Моей щеки коснулись в легком поцелуе, обдав слабым ароматом туалетной воды и сильным местного мыла.

— Я ведь просил дождаться меня, — бросил Николас, сев за стол напротив меня. — Неужели это так трудно выполнить?

Он одарил меня недовольным взглядом, небрежным движением бросив салфетку на колени.

— Обязательно показывать характер?

— Вы не сказали, где именно мне стоит дожидаться вас, — ответила я, поставив бокал с водой на стол. — Я решила сделать это в ресторане.

Что до меня, то мне было не все равно. Так неспокойно рядом с ним, что я предпочла сбежать из номера, чтобы не проверять себя на прочность.

— Я учту это на будущее — произнес он, взяв протянутое меню. — Мы опять на «вы»?

Я не спешила отвечать, скользя по строчкам меню.

— Вы сами сказали, что хотите попробовать поиграть в семью, — произнесла я медленно. — Разве не так принято обращаться друг к другу супругам в вашем мире?

Я подняла глаза, потому что Николас не ответил мне, хотя вне всяких сомнений слышал меня.

— Если бы я был человеком из того мира, о котором ты говоришь, то я бы поступил с тобой также, как это сделала моя семья, — произнес он с каменным выражением лица. — Я не предлагал поиграть, а просил дать мне шанс узнать друг друга и попробовать быть тем, кем нам не дали стать, но я услышал тебя.

Николас не стал упоминать про одно маленькое исключение в прямом и в переносном смысле этого слова. Он не сказал о Сашке. За это хотелось сказать «спасибо», потому что я не собиралась выносить нервную систему ни себе, ни ему особенно после таких слов. Но я не сказала этого, решив не цепляться к уничижительному «просил», которого не было вовсе.

— Мне было скучно в номере одной, — проговорила я, как только нам принесли заказ. — Я не знала, когда вы вернетесь, поэтому предпочла спуститься и полистать меню, не утомляя ни вас, ни официанта муками выбора.

Это было правдой, но отчасти. Я села за стол за десять минут до его прихода.

— Похвальная забота обо мне, как и тот полезный завтрак, что ты заказала для меня, — наконец проговорил мужчина, сделав глоток кофе. — Я оценил и сделал выводы.

Мои щеки порозовели. Я ничего не могла поделать с ними, как и с улыбкой… Нет, как и с рвущимся наружу смехом. Мне удалось вновь сделать это! Вон как он плотоядно смотрит на меня и ничего не может сделать с этим!

Только давай договоримся?

— Мм?..

— Ты обращаешься ко мне на ты, иначе и мне придется обращаться к тебе по имени отчеству — говорил Николас, вооружившись ножом и вилкой, — и пусть все гадают сколько пластических операций ты перенесла, чтобы выглядеть моложе, чем я.

Я оценила его ответный ход и не стала проверять, как его угроза станет выглядеть в жизни и будет ли мне так же смешно, как сейчас.

Смешно…

Приглушил бы он свое обаяние и был бы скотиной, потому что я поддаюсь на это, а этого делать нельзя.

— Тогда мы квиты? — поинтересовалась я, намазав отломанный кусок булочки сливочным маслом. — Ты не остался со мной три года тому назад и…

— Почему ты ушла тогда? — спросил он, перебив. — Что случилось тогда?

Я дернул плечом. Улыбка исчезла с моего лица, едва появившись на нем. Есть резко расхотелось. Как и радоваться тому, что неприятная часть беседы прошла. Хочет он этого или нет, но это будут кошмарные две недели, потому что вопросов накопилась куча.

— Вот именно поэтому я просил тебя дождаться меня в номере, — сказал Николас, сделав движение глазами, — чтобы выяснить все и предъявить обвинения там.

— Я слышала, как вы благодарили кого-то за меня, — выпалила я, разозленная его поучительным тоном и, не удержавшись, добавила. — Бабушка!

Николас молчал, глядя на меня. Оценил он или нет, но судя по посветлевшим глазам им овладели совсем другие чувства. Вряд ли я бы назвать это вожделением, какое видела до этого.

— Не за тебя, — уточнил он, подобно мне отложив приборы на край тарелки. — Речь шла не о тебе в прямом смысле этого слова.

— Всегда считала, что мое имя нераспространенное, но теперь буду знать, что заблуждалась.

Вопреки чувству голода и осознанию того, что я не ела ничего со вчерашнего дня, я не стала доедать едва тронутые тосты со спрятавшейся в ней глазуньей.

— Я не смог уснуть в ту ночь и, чтобы не домогаться до спящей женщины решил заняться чем-то полезным, позвонил своему другу ювелиру и попросил сделать кое-что для меня.

— Ночью? Полезным?

Забавно было слышать это, но не видеть.

— Он живет и работает в Эмиратах. У нас разница во времени. Поэтому сначала я написал ему, что хочу получить от него, а потом мы созвонились и обсудили присланные эскизы.

Объяснение было хорошим и правдоподобным, вторящим моим прежним мыслям, что не стоит подслушивать никого и никогда. Я так часто вспоминала о том обещании себе и о том, что нарушила его, мучилась, гоняя вопрос «а что, если все было не так?» и вот карма настигла меня, поддав последний пинок под зад.

— И, где же эта вещь? — поинтересовалась я, взявшись за чашку с кофе. — Точнее, что это была за вещь, о которой ты говорил, дай-ка вспомнить…

— Она, как и твой браслет у меня дома, — перебил мужчина напротив, не дав мне поиздеваться над ним. — Есть еще что-то, что ты хотела бы спросить у меня?

Соблазн получить ответы был выше инстинкта самосохранения, которое велело покачать головой и не просить вешать лапшу на уши.

Он ведь вешал ее.

А я уже начинала верить ему и знаете боялась этого. Осознавать обман больно, а еще больнее не вспоминать и стараться забыть.

— Да! Есть еще кое-что.

Я поднялась со своего места, бросив бесполезный завтрак, а потом подошла к нему.

Что несомненно радовало, так это то, что Николас реагировал на меня, а правильнее сказать, что взаимодействовал со мной, избавив меня от необходимости заглядывать ему в глаза, ждать и психовать из-за того, что он игнорирует меня.

Вот и сейчас он отодвинулся, подняв ко мне лицо.

— Но сначала нам придется вернуться в номер, — сказала я, протянув ему руку. — Ты был прав, когда говорил, что нам нужно поговорить там — я очень сильно хочу накричать на тебя.

Он взял меня за руку, сверкнул глазами и, поцеловав ладонь, поднялся.

— Хорошо.

Я вела его обратно в номер под любопытные взгляды посетителей-«сторожил», то есть тех, кто уже успел подзагореть, насладиться морем, отдыхом и откровенно скучал, проживая последние дни отдыха.

— Я хочу знать, что произошло тогда — сказала я, едва дверцы лифта закрылись за нами. — Потому что в моей реальности все выглядело, как сцена из дешевого бульварного детектива тире любовного романа.

— Вот как ты видишь! — бросил Николас, напустив на себя еще более холодный вид, чем прежде.

Я выпустила его руку, прошлась по просторной кабине и вновь вернулась к нему, не сумев совладать с бомбящими меня эмоциями.

— Именно так я вижу! — рявкнула я, приблизившись к нему. — Я просыпаюсь и слышу, как ты благодаришь кого-то за меня…

Николас не остался в долгу в ответ на мою эмоцию.

— Интересно кого⁈ Господа Бога⁈ Думаешь, что он у меня на быстром доступе? Или, может я говорил «спасибо» твоей деятельной бабке⁈ Может этому мальчику, что подумал решить свои проблемы за твой счет и повел тебя в ЗАГС⁈

Последнее уязвило меня, что совершенно напрасно, но лестничная логика пришла после того, как я выдала свое.

— А может милочке Оксане, которая успела хоть немного, но узнать меня⁈

Это было оно. А я, ужаснувшись тупости сказанного (будем честными там было не только это!) продолжила выплескивать все, разозлившись его понимающей усмешке:

— Может своему хитро сделанному деду⁈ Закрыл его гештальт⁈ Или, наоборот продолжил его дело⁈ Благодаря кому мы оказались женаты⁈

Николас приподнял бровь в ответ на это, но не промолчал и минуты, раздумывая над брошенными претензиями.

— Придется тебе поверить мне, что Роб был меньше всего заинтересован в этом! Он политик и всегда занимал позицию антирусской направленности!

Настал мой черед заламывать бровь.

— Он так против русских, что чуть было не нарожал детей с одной из них⁈ Тут что-то не сходится! Не находишь? Или, как я и говорила он хитро сделанный чудак! Это он не сделал ничего, когда прочитал заметку в твоем обожаемом «Times»!

Хотелось сказать мудила', но старость надо уважать, какой бы безумной она ни была.

— Это был не Роберт, — сказал Николас чуть спокойнее. — Это был не он…

— Откуда столько уверенности? Он умеет лгать! Он политик! Пусть и бывший!

— Дослушай и услышь меня! — Николас приблизился ко мне, взяв за плечи и встряхнул, чтобы только заткнуть мне рот. — С твоей бабкой встречался не он, а его брат-близнец Александр.

Он дал мне открыть рот, но только для того, чтобы я вновь закрыла и открыла, закрыла и открыла, вновь закрыла и открыла его.

— Его ты могла видеть на фотографиях с Аделаидой. Но он умер много лет назад. Мне не было и года, как его не стало на свете.

Я чувствовала себя рыбой, выброшенной на лед. Очень наивной рыбой, которая поверила своей бабке, которая не забывала преследовать свои цели, желая добра своему потомству.

Вспомнилось, как я выбирала имя для Алекса и как обрадовалась моему выбору Аделаида. Не могла не вспомнить, каким взглядом она всегда смотрела на него.

Теперь мне виделось больше, чем просто любовь к внуку.

— Они были похожи внешне, но как Георг VI и Эдвард VIII имели совершенно противоположные взгляды на окружающий мир. Александр не был консерватором, как Роб и всегда выступал за содружество между странами, открытие границ и пересмотр, как внутренней, так и внешней политики, что приходилось не по душе Робу и другим аристократам, но его голос имел вес, к нему прислушивались и…

— Откуда ты знаешь это? Он ведь умер, когда тебе не было и года!

Лифт остановился, но мы не спешили выходить из него. Благо, что на нашем этаже не было никого, кому нужно было бы спуститься или подняться наверх. Попытки тронуться вниз или наверх пресекал Николас, зажав кнопку блокировки дверей. Стыдно не было. Было плевать, потому что в этом отеле было несколько кабин.

— Я читал оставленные им дневники, — просто объяснил Николас, а потом улыбнулся и приподнял брови. — Могу дать почитать их, когда вернемся в Коршем.

Он знал больше меня и наслаждался этим. А я… Наивная балда, которая даже не подумала о том, чтобы провести свое собственное расследование.

— Что случилось между ним и бабушкой? Почему, по-твоему, она решила мстить таким замысловатым образом?

Крики помогли почувствовать себя лучше, но нужна была и передышка.

— Она предала его, связавшись с Робертом, — объяснял Николас куда будничным тоном. — Александр застал их в своей собственной спальне.

В рассказе ба не было братьев, но была злая шутка и полное отсутствие политики. Последнее только теперь напрягло меня. Она ведь, как и этот Роб была политиком до мозга костей.

— Очевидно, что она не смогла отличить одного от другого, потому что была пьяна.

У меня даже голова закружилась от таких откровений. Вот уж о ком точно не хочешь думать в подобном русле так о пожилых родственниках!

Застали! Да еще где! В постели! Пьяной!

Это было чересчур для меня.

— Он не простил ее, хотя, понимал, пусть и спустя годы, все, что случилось тогда — ее состояние и коварный план брата, который так благородно раскрыл глаза, позволив увидеть эту коммунистку в новом свете.

— А она себя, — произнесла я задумчиво, приблизившись к номеру. — Уехала на край света и узнала, что беременна.

Настал черед Николаса удивляться и тормозить, да так, что мне пришлось искать его, завертевшись на месте.

— Она потеряла ребенка, переболев тифом — добавила я, хмыкнув его потрясенному взгляду. — А может соврала и уехала в Чили, чтобы сделать с собой что-то.

Николас поднял голову к потолку, выдохнул в него, а потом посмотрел на меня.

— Точно?

— Ты не представляешь, как велик соблазн сказать тебе «нет», — проговорила я, озвучив проскочившую в мозгу мысль. — Да, точно.

Николас приблизился ко мне, до этого, не выпуская из плена своих удивительных глаз-хамелеонов.

— Если тебе будет легче, — сказал навязанный мне муж, встав почти вплотную ко мне, — то твой ответ оставил двойственное впечатление.

Да так, что появилось давно забытое чувство…

Я отодвинула его от себя.

Не нужно мне общности, ни близости, ни тепла от него.

— Мне не стало легче, — ответила я, изобразив слабое подобие улыбки. — Открывай дверь!

Он потянул дверь, пропустив меня вперед. Я же прошла в номер, приблизившись к столу, и, взяв с него вазу с цветами, повернулась обратно к Николасу, зашвырнув его в нее.

Признаться, я подумала о ней еще в ресторане.

Очевидно, что разговор о бабуле не помог мне успокоиться.

— Мне не стало легче! — выдала я с удовлетворением, несмотря на то что не попала в него.

Пусть он, отмахнувшийся от цветов, мокрый и изумленный считает меня истеричкой!.. Пусть проснется весь отель и тоже узнает об этом! Да хоть вся Турция!

— Мне не было легко в тюрьме, — прошипела я и, приблизившись к комоду, взяла с него какую-то уродливую статуэтку. — В которую меня упекла так вовремя появившаяся мамаша!

Декор, как и ваза полетел в моего супруга.

— Считаешь, что это я позвонил ей? — поинтересовалась муж, поймав штуковину, оглядел ее и швыранул ее об стену. — Думаешь, что мне нужен кто-то, чтобы закончить отношения с женщиной?

Это было забавно и вдохновило меня на продолжение обстрела.

— Конечно, я думаю иначе, — воскликнула я с жаром, оглядев общую комнату в поисках снарядов. — Ты или твоя семейка решили прикрыть свои темные делишки!

На глаза попалась ваза с фруктами — бананы, яблоки и груши обещали стать идеальными снарядами ведь по физкультуре по метанию гранаты у меня была пятерка.

— С помощью слабой девчонки? — поинтересовался Николас, не переставая следить за моими передвижениями. — Хорошего ты мнения обо мне!

— С помощью скандала, который, разразившись, — сказала я, бросив в него мягкую грушу, — помог тебе в их совершении!

— Ты вообще когда-нибудь слышала обо мне? — спросил он, отряхнувшись от достигших его кусочков зеленого фрукта. — В моем деле популярность плохая подруга.

— Раз я не права, а ты такой правильный и хороший, то тогда скажи мне, пожалуйста, где ты был эти три года⁈ — даже не спросила, а выкрикнула я, бросив яблоко. — Почему ты появился только сейчас?

Фрукты летели в лжефранцуза, тот уворачивался от них, отбивал и даже ловил, но шел ко мне.

— Если бы ты не увидел меня на улице, то так и продолжил жить своей жизнью!

— Это не так, — выдал он, когда я смолкла на мгновение. — Все вышло странно, но…

Мне не нравилась его улыбка ни до моих последних вопросов, ни сейчас.

Ему смешно⁈

Нет! Ему весело в его мыслях!

— Потому что это произошло случайно! Ты не хотел найти меня! Узнать, что произошло со мной! Тебе это было неважно до позавчерашнего дня!

— Возьми мой пиджак и загляни во внутренний карман, — сказал вдруг Николас, обнаружив свою новую суперспособность. — Убедись в том, что я говорю тебе правду!

Желание кричать на него дальше пропало и вовсе не из-за любопытства, а благодаря «настройкам» его голоса.

— Что я должна увидеть там? — осведомилась я, когда Николас, не дождавшись, направился к шкафу с вещами. — Фотографии, на которых видно, что тебя держали в подвале?

— Ты бы этого хотела, верно? — спросил он, обернувшись.

— Я бы хотела, чтобы ты был со мной и с сыном, — выдала я и, спохватившись, повторила. — Так что там?

— Купленные билеты до Москвы, — сказал Николас, приблизившись ко мне. — Я должен был лететь вечером того дня, что мы встретились с тобой.

Он принялся открывать приложения банка и почтового ящика, показывая мне купленные билеты одной рукой, а другой обнимая меня.

Не получилось возмутиться и сказать, что все было сфальсифицировано, потому что даты подтверждали, что они были куплены за неделю с небольшим до дня «икс».

Наша встреча действительно была невероятным стечением обстоятельств.

— Я не смог забыть тебя, как бы сильно не хотел этого, — говорил он мне в макушку, когда я уперлась лбом в его грудь. — Решил, что надо встретиться, увидеть, как ты изменилась, посмотреть в твои лживые глаза и, успокоившись, подписать бумаги на развод и забыть о тебе навсегда.

Я не спрашивала его ни о чем, пока он говорил мне все, силилась не обнять его и проиграла самой себе, все-таки сделав это. Искушение почувствовать, что мы вместе, как было когда-то было слишком велико.

— Я не знал о ребенке до самой последней минуты, — объяснял он, не переставая гладить меня по спине. — Наверное, не узнал бы, пока бы ты сама не рассказала мне о нем, но в то утро в поезде, пока ты спала, мне позвонил отец, пожурив тем, что не так воспитал меня.

Подняв голову, я посмотрела ему в глаза.

— Он говорил мне когда-то, что дети должны воспитываться в семье и я, несмотря на все случившееся между ним и матерью, не должен брать их отношения за пример.

Николас коснулся моих губ в легком поцелуе, оказавшимся куда более сладким, чем те, которым он одаривал меня в последнее время.

— Потом он взял на руки ребенка, — продолжил муж, качнув меня в объятиях. — Который оказался так похож на него и на тебя одновременно.