Глава 30

Пропало ощущение тепла. Раздалось уже знакомое шуршание. Я закусила губу, уже зная, что последует в след за этим.

Не понимаю с чего я решила, что Николас остановится на одном разе, а потом отпустит меня заниматься своими делами. На деле все

Я называла его стариком и маразматиком, но это утверждение было верно только наполовину, если не на меньше.

Мы проверили на прочность кровать, душевую кабину, тумбу, стол и несколько стульев. Каждый раз, когда я решала, что все и спешила привести себя в порядок, он настигал, тянул, уносил или брал там, где застал в конкретную минуту.

Оранжевое солнце грозило скатиться за горизонт, а мы так и продолжали путешествовать по номеру голыми, заниматься любовью и говорить друг с другом.

Я узнала, что произошло в то утро.

Старый дворецкий, получив распоряжение, доложил хозяину о моем желании покинуть Каршем. Обеспокоенный и желающий знать, что стряслось на этот раз Николас оказался в спальне, получил пулю в грудь и все же нашел силы последовать за мной.

— Хотел остановить тебя — говорил он, улегшись напротив меня. — Он еще мог расправиться и с тобой.

— Вместо того, чтобы вызвать скорую — прошептала я, коснувшись его виска. — Ты знаешь, что ты идиот?

Николас улыбнулся, но вместо ответа потянулся, поцеловал меня и в этот раз без продолжения на к*екс.

— Ты нашел его? — спросила я, вздохнув в ответ на екнувшее сердце.

Уже сейчас я понимала в какую ловушку угодила. Это не я дам ему избыток к*екса, а он привяжет меня к себе им. Просто биология и психология во всей красе. Но я пока держусь своего первоначального плана — уйду, когда он решит закончить это, ни о чем не пожалев при этом.

— Даже не сомневаешься в моей кровожадности? — хмыкнул он, не переставая рассматривать меня.

Я поводила губами, обессилев настолько, что было лень покачать головой.

— Я бы тоже хотела этого, если тебя это успокоит — продолжила шептать я, боясь, что вновь захриплю, — чтобы они все поплатились за то, что отняли у нас время.

В самом деле — нельзя кричать так громко без страха повредить голосовые связки.

— Все? — спросил Николас с изменившимся выражением глаз.

Они не стали холоднее, внимательнее или настороженнее. В них разлилась доселе невиданная мною нежность, черт бы его побрал!

— Даже журналисты, — подтвердила я, закрыв глаза. — Которые так любят говорить о своей независимости, а по факту писать непроверенные и заказные статейки.

— Он расплатился за содеянное, — проговорил муж, проведя ладонью по моему бедру. — Но без моей помощи, когда я нашел его он уже был недели две как мертв, украшая собой стол прозекторской в Ла-Пас[1].

Он продолжал гладить меня, но в этот раз без чувственной подоплеки.

— Прибыл туда неделю назад и в тот же день ввязался в драку, — голос Николаса стал тише и как будто задумчивее. — Она плохо для него закончилась, а жаль.

Надо было зайти в кабинет в то утро, накричать на него и все сложилось бы иначе. Спокойный или под властью совсем других эмоций — Николас бы заметил, что что-то не так в абсолютном привычном ему месте, сориентировался и не торопился догнать меня.

— Скажи, что спонсор сегодняшнего дня «виагра»? — попросила я, открыв глаза и взглянув на продолжающего шелестеть чем-то мужа.

Кажется, что я задремала на несколько минут пока думала над всем сказанным, сделанным, произошедшим и о том, как же сильно хочу вернуться и посмотреть в глаза его маман.

О, да! Я подумала над этим!

Обнаженный мужчина стоял верх тормашками, что совершенно не мешало мне любоваться им.

— Признайся, чего ты хочешь больше — обидеть меня или продолжить? — спросил Николас, повернувшись ко мне.

Я не ответила ему по двум причинам. Первая, я зависла, заглядевшись на него. Он был неприлично хорош в лучах вечернего солнца, которое спешило подсветить и подчеркнуть фигуру мужчины, доставшегося мне в мужья. Вторая, я вновь ощутила зарождающееся влечение, что было ненормально после всего пережитого за день и даже дискомфортно, если возвращаться к физиологии.

— Ни то, ни другое, — ответила я, облизнув губы. — Просто хочу понять почему ты отказал мне вчера?

Глаза французы потемнели, но он, несмотря на это…

Буду честна там было не только это, но и мгновенно отреагировавшее достоинство.

Но Николас не спешил вернуться в постель.

— Спонсор сегодняшнего марафона сверхтонкие презервативы Durex и они, кстати говоря, закончились, — сказал он насмешливо, присев на корточки возле кровати. — Что насчет вечера.

Он коснулся моей груди. Сначала накрыл ее своей ладонью, а потом принялся водить по ней подушечками пальцев.

— Я не хотел заниматься любовью, не прояснив всего, — Николас говорил, а сам продолжал гладить грудь, чертя ее вершинкой по своей ладони. — Ты бы не была раскрепощена так, как сейчас, а я бы не смог остановиться и вернуться к той точке, потеряв контроль над ситуацией.

— Теряешь контроль рядом со мной? — уточнила я, толкнув его про себя. — Правда?

Можно было не задавать этот вопрос. У меня уже была возможность убедиться в его словах. Ум, проницательность и хитрость должны были сопровождать его в течение всей жизни.

Иначе… Не бывает настолько везучих идиотов.

Но когда рядом с ним появляюсь я, то в их компании появляется тупняк и его дружбан балбес.

— Да.

— Хочешь меня и сейчас? — спросила я, повторив его движение левой рукой.

Николас, как кот мгновенно взял это движение в фокус и только спустя несколько мгновений опустил ко мне свой бесконечно темный взгляд.

— Да.

— Но в постель не возвращаешься?

Не то, чтобы я очень желала продолжения.

Хотела, но не так сильно, как пару часов тому назад.

Мне нужна была передышка.

— Верно.

Он дотрагивался до губ частыми и сверхкороткими поцелуями. Как в старом фильме «Человек-паук»! Верх тормашками! Но больше этого мне понравилось другое — его выдержка и собственная возможность подразнить его.

— Почему?

— У нас закончились контрацептивы, — сказал он, улыбаясь мне в губы. — Это раз.

— А два? — выдохнула я, притянув к себе и зарывшись в волосы пальцами. — Маэстро!

Я целовала его, соскальзывая на шершавый подбородок и шею. Но все продлилось недолго. Мужчина вместо того, чтобы поддаться моим «уговорам» вернулся обратно.

— Надо подкрепиться немного, чтобы я в один прекрасный момент не обнаружил тебя спящей или еще хуже — потерявшей сознание, — ответил Николас, а потом прихватил губу, опередив мою улыбку, и слегка потянул ее на себя. — Это больно ударит по моему самолюбию.

Я рассмеялась, представив этот ужас.

— Ида, не соблазняй меня вернуться обратно, чтобы сделать тебе еще одного младенца…

Я хотела пошутить в ответ на первую часть фразы, но передумала. Несмотря на то, что в моих планах не было еще одного ребенка его последние слова царапнули и даже привели в чувство.

— Не любишь детей? — поинтересовалась я, сделав движение, чтобы отстранить его от себя. — Зачем тогда тебе понадобился…

— Хочу познакомиться с первым, а уж потом решить, как много я хочу мини копий тебя, — проговорил он, держа мое лицо в своих ладонях. — Если что я был несносным ребенком и…

— И?

— Я только сейчас понял насколько моим родителям было непросто со мной, — сказал он, поднявшись и обойдя кровать с другой стороны. — У нас должен быть медовый месяц, а еще лучше год или даже три.

Я проследила за ним, а потом ойкнула, потому что Николас потянулся ко мне, но вместо того, чтобы накрыть тело своим взял за щиколотки и подтянул к себе.

— Пойдем поедим, прогуляемся и наконец покажем всему миру то, что мы вместе.

Я села в кровати, а потом встала рядом с ним.

— Ты самоуверенный тип, Николас, — произнесла я, нисколько не стесняясь своей наготы рядом с ним. — Пару часов к*екса еще ничего не значат.

Последнее я говорила, выскользнув из своеобразной ловушки, что он мне устроил.

— Поэтому мы идем есть, гулять и разговаривать, — заявил он, нагнав меня в душе. — Чтобы ты бросила думать эксплуатировать меня.

Я задохнулась от такого наглого и одновременно проницательного заявления.

— Эй! Это я эксплуатирую тебя⁈

Развеселившийся мужчина не дал мне договорить, прижал меня к себе и накрыл губы поцелуем, таким сладким и страстным, что подкосились ноги и закружилась голова.

— Я тебя люблю, — прошептал он, подперев мой лоб своим. — Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, чтобы сказать тебе это.

Вот тут-то он ошибался. Я много-много раз хотела сказать эти слова, даже несмотря на подслушанный разговор и сделанные выводы. Правда, каждый раз проворачивая в голове подобный разговор думала о том, как же жалко это будет звучать после всего. Но ведь я понимала, что сделанные выводы могут быть не верными и… Любовь есть любовь верно?

— И ненавидел меня, — договорила я неоконченную часть фразы вместо того, чтобы ответить на его признание. — Зачем нужно было ждать столько времени?

Я бы подождала его и год, и два, если бы знала, что он жив, не слушала никого и была счастлива…

Сначала конечно же зла.

Но не стремилась наладить свою жизнь, чтобы после испытать гремучую смесь вины, совести и досады перед Ильей, да и перед собой тоже.

— Я не хотел возвращаться до тех пор, пока не найду того, кто стрелял в меня, — проговорил он тяжело. — Убийца мог вернуться и угрожать тебе.

Вопрос: «а не все ли тебе было равно ведь ты ненавидел меня⁈» повис в воздухе, потому что у этой ненависти была обратная сторона.

— Я бы не простил себе твою смерть, когда бы узнал правду.

— Ты мог не узнать, — проговорила я упрямо и, отвернувшись, отвернувшись произнесла. — Встретил бы еще кого-то.

В душевой воцарилось молчание. Николас смотрел на меня, а я на него. Я ждала ответа, а вот мужчина напротив улыбался мне.

— Довольно странная претензия от той, которая чуть было не вышла замуж.

Он не ответил на мой «вопрос», который не выглядел как вопрос, но все же был им. Я хотела знать сколько женщин у него было, а его претензия не стоило ничего, и я не собиралась говорить ему об этом.

— В этом виноват только ты, — ответила я, старательно спокойно и тщательно подбирая каждое слово.

Николас вырубил воду, забрал назад волосы и вновь посмотрел на меня теперь уже без улыбки в глазах.

— Ты спала с этим мальчиком? — спросил он без тени прежней дружелюбности. — Давай сейчас?

Я уже знала эти интонации, взгляд и даже требовательную постановку вопроса. Насмотрелась и наслушалась этого добра в поезде.

— Лицемерно с твоей стороны спрашивать меня об этом после трехлетнего загула.

— Дело не в том сколько мужчин у тебя было, — ответил голый мужчина, приперев меня к стенке.

Сердце кричало: «не было никого!» Но губы мои молчали, потому что сознание сделало свои собственные выводы. Было до неприличного мало вариантов почему ему было так важно это.

— Если ты о том предохранялась ли я, то ответ ждет тебя в моей косметичке.

Он продолжал ждать чего-то, а я упрямиться, потому что было нечестно молчать с его стороны и не давать информацию, которую просила я.

Это было зря, ведь понятно же, что с его аппетитами он не мог быть один.

Николас оставил меня, психанув и грохнув дверью ванной комнаты. Я выдохнула, подставив лицо под струи воды, потом сделала воду потеплее и вновь переключила на холодную.

Надо было остыть немного и привести мысли в порядок.

Окончание разговора помогло мне прийти в себя и протрезветь немного. Переспали мы друг с другом и что? Это не меняет того, что он пропадал где-то и пытался забыть меня. Так же как не меняет того, что он предложил мне сделку, не отменил ее и стал пользоваться ее условиями.

— Не будь дурой, Ида, — прошептала я, почувствовав, как знакомо задеревенело горло. — Это все гормоны!

День вновь стал скатываться в субстанцию.

— Ида, мне было важно только это, — сказал Николас, поймав меня на выходе из ванной. — И вовсе не для того, чтобы понять…

— А больна ли я или вдруг беременна, — перебила я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Воспитывать чужих детей — это удовольствие не для тебя, верно?

Над моей головой раздался сокрушенный вздох, а потом он поднял мое лицо к себе.

— Ид, я не хотел доставать презервативы, — произнес мужчина, прижав меня к себе. — Только и всего.

Я не отвечала, глядя на него, но язык так и чесался спросить у него «что насчет моего вопроса, Николас⁈»

Нельзя было спрашивать этого.

Эта была шкатулка Пандоры в чистом виде! Я не забуду ответа. Я запомню все, что увидела и это съест меня.

В эту секунду мне захотелось стукнуть его, потому что он пришел в себя, а нет и… Он улыбался чему-то про себя.

— Отпустишь меня? — попросила я, с трудом справившись с Харибдой, что стала пожирать меня изнутри. — Мне нужно привести себя в порядок.

Николас не спешил делать это.

— Только попробуй сказать что-нибудь про «успокоиться»! — предупредила я, ударив по его груди. — Я тебя стукну!

— Хотел спросить: как ты относишься как морским прогулкам?

Я высвободилась перед этим успев бросить.

— Меня возможно будет мутить.

Пусть думает в чем причина — морская болезнь или гипотетическая беременность!

— Вредина!

Только оставшись одна и занявшись чем-то монотонным мне удалось успокоиться и даже настроить себя на более-менее позитивный лад. Николас не трогал меня и не говорил со мной, что явно способствовало этому. Но вот когда мы вышли, я все же не удержалась.

— Ты сегодня без трости, — проговорила я, когда мы вышли из раскуроченного номера. — Потерял и не успел купить новую?

Николас не хромал, а я, задавая невинные вопросы, делала вид, что та еще дурочка, которая не понимает, что за спектакль устроил этот актер.

— Не сумел избавиться от хромоты полностью, — сказал муж, взяв меня за руку. — Одни врачи говорят, что последствия ранения минимальны и я придумываю себе несуществующие болячки.

Я покачала головой этому «придумываю себе». Все-таки врачи такие врачи у них через одного, а то и чаще комплекс Бога, априори знающего, как обстоят дела на самом деле.

— Другие утверждают, что всему виной психосоматика и мне нужно обратиться к психотерапевту.

Я даже глаза закатила в ответ на это.

— А что говоришь ты?

— Я склоняюсь ко второму, потому что трость требуется только тогда, когда тебя не рядом со мной или я думаю о тебе в плохом ключе.

— Возле метро у тебя тоже не было трости, — проговорила я упрямо.

— У меня была поддержка в виде Мишель и Рене, — отвечал мужчина, как будто не замечая ничего. — Помнишь?

— Да.

— Сестра и ее подруга.

— Ты уже говорил об этом.

— Познакомлю вас.

— Уж будь добр, — проговорила я, очутившись в его объятиях. — Что ты делаешь?

— Ты так очаровательна, когда ревнуешь, — проговорил Николас, наклонившись к моему лицу. — Не могу удержаться от этого.

— Не могу сказать о тебе того же, — сообщила я, а потом замолчала. — Ник!..

Поцелуй хоть и был неожиданным, но вышел долгим и очень целомудренным, без искр страсти и жадных объятий. Он просто целовал меня, вселяя в меня спокойствие и уверенность.

Насчет последнего… Я не поняла откуда это взялось.

Мы преодолели этажи в лифте, но вместо того, чтобы свернуть в ресторан на первом отправились к выходу.

— Прогуляемся немного?

— Я голодна.

— Мы еще можем вернуться в номер, — проговорил он, проведя по моей щеке.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, о чем он.

— Я про еду, — ответила я, кажется, покраснев.

— Ах ты об этом, — откликнулся он, улыбаясь и даже несмотря на меня. — Тогда пошли искать самую вкусную еду во всем Стамбуле.

— Почему нельзя пообедать в ресторане при отеле? — поинтересовалась я, увлекаемая им на душные улицы самого европейского из всех восточных городов. — Он ведь ближе и в нем готовят те же повара!

— У меня будет соблазн вернуться в кровать после. Надо дать тебе передохнуть, а горничным привести номер в порядок.

Я рассмеялась вопреки прежнему хмурому настроению, что становилось все слабее и слабее с каждой новой минутой. Особенно после его слов «надо дать тебе передохнуть» и поцелуя в лифте. Он собирался повторить устроенный марафон и это определенно нравилось мне, потому что реанимировало уверенность в себе.

— Все-таки ты самоуверенный тип, сэр Николас, — проговорила я, следуя за ним. — С чего ты решил, что я захочу этого?

Все-таки прогуляться было хорошей идеей. Улицы незнакомого города, музыка, запахи и такие похожие, но все же другие люди отвлекали. Было приятно почувствовать теплое дуновение ветра, пробирающегося под легкую платья, а еще время от времени бросать взгляд на своего спутника, который выглядел как Бог… В смысле отличался от остальных мужчин, притягивал взгляд и улыбался так, что ныло где-то у сердца.

— Хочешь проверить? — полюбопытствовал он, резко затормозив и даже сделав шаг назад. — Выбирай, прогулка и кебаб или ресторан, а еще лучше ужин в кровать?

[1] Ла-Пас — столица Боливии и самый высоко расположенный административный центр в мире.