Глава 32

— Ты не ответил на мой вопрос, — напомнила я, бредя обратно в отель. — А я, между прочим, ответила на твои.

В его вопросах не было ничего такого. Он не касался моих отношений, хотя, как на мой взгляд должен был. Я же посягнула на «святое», то есть на его личную жизнь, которая не имела ко мне никакого отношения. Но радовалась этому, потому что рассказывать особо было нечего, а понять, что я страдала по нему все эти годы было очень даже легко.

Мы просто ужинали невероятно вкусным ужином средиземноморской кухни, любовались Босфором, ночным городом, отражающимся в его черных водах, и говорили обо мне и о нем. Я рассказывала почему пошла учиться на дипломата, а он почему связал свою жизнь с войной. Смешно, но наша мотивация совпадала при двух диаметрально противоположных профессиях.

Николас, как и я хотел путешествовать и знакомиться с новыми людьми. Но только он в отличие от меня мог позволить делать это от скуки ради и это уже стало надоедать ему, как волей случая он оказался втянутым в авантюру и все закончилось бы плохо-хорошо международными переговорами, выкупом и как ни крути позором, английской дипломатии если бы ему вдруг не вздумалось дать совет, к которому прислушались те от которого зависела его жизнь.

Да-да-да! Он помог преступникам.

Денег ему тогда не заплатили, но слава о нем стала распространяться быстрее чем он думал. Так он сумел найти себя, совместив то, что всегда было интересно ему знание людей и умение устранять конфликты.

— Тогда требую продолжения, — ответил Николас, перебросив мои босоножки в другую руку. — Ты не договорила фразу.

Я разулась, но вовсе не из-за яхты. Просто мне не нужно было выбирать другой маршрут в отель, когда мы возвращались обратно. Расстояние оказалось большим чем ожидалось. В итоге у меня заболели ноги. Николас одолжил мне свои мокасины, но потом вновь обулся в них, потому что идти в них было просто невозможно.

— Ты набиваешься на комплименты, — пожурила я, но повела плечами, прогоняя чувство холода. — Знаешь об этом?

— Знаю и хочу отвлечь тебя от ненужных знаний.

Он остановился, вручив мне мою обувку.

— Я не верю, что такой мужчина как ты мог быть один все это время и никто-никто-никто не посягнул на твой безымянный палец, руины и…

Я опустила взгляд на его пресс и ниже, а потом вновь подняла глаза, улыбаясь и краснея одновременно.

— Всё остальное.

Он заключил мое лицо в свои ладони и, прежде чем невероятно сладко поцеловать сказал со смешком.

— Обожаю, когда ты смущаешься, — прошептали его губы, не обращая внимания на мои попытки отпихнуть его от себя. — Я почти женился однажды.

Когда он сказал это, я бросила трепыхаться.

— Почти?

— Невеста сбежала на другой конец света, прихватив с собой свою молодую любовницу.

Я ждала чего угодно, но только не «любовницу».

— Невеста ушла от тебя к женщине? — переспросила я недоверчиво и тут же добавила. — Ты издеваешься надо мной⁈

Он улыбался и качал головой. Его губы пахли вином, а в серо-голубых глазах черти пускали фейерверки!

— Николас! Я ведь серьезно!

Муж хохотал в ответ, запрокинув голову.

— Я говорю правду! Ида! Артемида!

Он догнал вырвавшуюся меня и даже взял на руки, но не как мешок с корнеплодами, а подхватив под коленки. Как утром, когда на нас не было ни ниточки.

— Почему ты не веришь мне?

— Потому что это звучит, как…

Я замолчала, глядя на него.

— Я тебе даже больше скажу, что ты знакома с ней хоть и косвенно, — сообщил он, глядя на меня светящимся взглядом.

Меня посетило осознание. Одна из женщин, которая держала Николаса под руку, а потом встречала меня возле уборной была невестой Николаса. Бывшей невестой! Других женщин, кроме канувшей в неизвестность Дашковой я не знала.

— Рене ушла от тебя к сестре?

— Ты даже имя запомнила?

Столько веселья было в его вопросе, столько скрытого смысла, что это вызвало возмущение и какой-то другой жар негодования.

Это тепло заставило меня ударить его по плечам, вызвать новую порцию смеха и чуть было не улыбнуться ему в ответ.

Ничего не забывает, наблюдает, делает выводы и заставляет улыбаться.

— Отпусти меня!

— Если только на мгновение.

Он так и сделал — поставил на ноги, но только для того, чтобы вновь взять на руки взмахнув моими пятками, совершенно не обратив внимание на какой-то резкий окрик и бормотание в стороне. Дома я бы не обратила на это внимание, а тут не смогла не заметить нескольких вычлененных из толпу осуждающих взглядов и проигнорировать знания с институтской скамьи.

— Николас, мы же в Турции!

— В Стамбуле можно!

Я не стала спорить с ним и вырываться только бы сделать еще хуже — вселить в окружающих людей уверенность, что все происходит не по моей воле.

— Вот почему твоя сестра не может иметь детей, — проговорила я, когда мы оказались на другой улице.

Я сдерживалась, что не спросить «почему она выбрала ее, а не тебя⁈» Что такого могло произойти в их отношениях?.. Но потом я сказала себе «плевать!» Он мой и только мой! Боже мой!..

— Ни детей, ни наследников, — поправил Николас, опустив взгляд на меня. — Мать, когда узнала об ее природе предприняла все, чтобы изменили кое-что в законе о наследовании в аристократических семьях.

Она не желала, чтобы все досталось той у которой замечена эта «болезнь» и ее совершенно не волновало, что этот «недуг» преследовал все человечество на протяжении тысячелетий его развития и уж тем более она не желала признавать того, что среди ее предков были люди с подобными «отклонениями».

— Поэтому твои родственники делают ставку на тебя?

Он дернул уголком губ вместо того, чтобы кивнуть мне.

— Чем занимается твоя мама?

Мне показалось, что она была политиком.

— Она работала в пресс-центре королевской семьи, — ответил муж, вновь выдав свое недовольство губами. — Сейчас она на заслуженном отдыхе.

По-моему герцогиня не выглядела старой и как показалось была слишком энергичной, чтобы играть в канасту.

— Королева правит, но ей глубоко за восемьдесят, а твоей матери всего лишь…

— Шестьдесят пять, — уточнил Николас. — Но ты не забывай, что королева — это королева, а у моей матери, хоть она и сестра ей немного подмочена репутация.

Кажется, что у меня произошел культурный шок. Он говорил о… Герцогиня Грейс была причастна к смерти принцессы Дианы.

— Да, Ида, — ответил Николас, верно истолковав мой взгляд. — Опекунство Роберта не пошло ей на пользу, она, как и он считает, что цель оправдывает средства, но естественно предпочитает прикрываться идеями о благе и долге.

Это было прекрасным поводом перестать обсуждать родственников и сойти с этой темы на нет.

— Она ждет наследников, — проговорила я не без грусти, — но не поверила, что я беременна от тебя.

Я провела по его щеке и только это движение помогло убрать желваки из его скул.

— Я очень хочу знать, чем она руководствовалась в своем решении, — сказал Николас, поведя лицом за моими пальцами. — Только не сейчас, а когда вернемся в Великобританию.

Он даже не сомневался в том, что я последую за ним, а я предпочла ничего не отвечать ему, на несколько секунд занявшись созерцанием квартала.

— Объясни мне почему? — попросила я, когда он перехватил меня покрепче, но как мне показалось вовсе не за тем, чтобы было удобнее, а чтобы я посмотрела на него. — Что такого сделала эта женщина, что ее так возненавидела вся королевская семья?

Диана была простым человеком и не привыкла к постоянному вниманию общественности. Нельзя было винить ее в этом. Как и в том, что ей было горько после того, как она узнала об измене и попыталась (элегантно!) отомстить своему мужу.

— Не только семья, но и королевский дворец, — говорил муж, вышагивая вперед. — Диана была духом перемен, а его сильно ненавидят те, кто привык жить по определенному укладу, не желает приспосабливаться и менять что-либо.

Не знаю почему в ответ на его слова у меня перед глазами пронесся список школьной литературы за девятый класс.

— Но убивать из-за этого… Это не чересчур?

Николас смотрел перед собой пока взирала на него с нового мне ракурса.

— Она «не делала этого» и никогда не сознается в правде, Ида, — проговорил Николас, спустя несколько секунд молчания. — Ни мне, ни Роберту или кому-нибудь еще.

Николас пронес меня оставшуюся часть пути, но в гостинице поставил на прохладные блестящие плиты.

Какое-то время мы не говорили о его семье, просто здороваясь с ночными служащими и заговорили лишь тогда, когда вошли в лифт.

Точнее Николас начал говорить, развернув меня к себе.

— Шокировал тебя?

Все так, но этот шок был каким-то другим. Не таким как ба вдруг призналась мне, что родила ребенка от Элджерона. Это было удивление и очередное осознание какой он не обычный человек.

— Я знала, что ты сэр Николас, но только теперь осознала, что ты самый настоящий принц.

Сэр Николас с ответ закатил глаза, но это было притворное выражение. Я все видела — как ему весело и как хорошо. Но то самое «удивление» все же пришло к нам оттуда откуда ни он, ни я не ждали.

— Приказываю остановиться! — выкрикнул вдруг мужчина в серой форме, вбежав в сонный отель. — Выйдите из лифта немедленно!

Через секунду полиции стало еще больше, а потом дверцы лифта сомкнулись.

Ни Николас, ни я не подчинились указаниям представителя правопорядка. Но мы понимали, что эта передышка временная и они обязательно настигнут нас.

Блин! Что не так с этим миром, когда он рядом? Почему его начинает трясти и колбасить?

— Что будем делать, Клайд[1]? — спросила я, повернувшись к нему и сложив ладони на его груди. — Сдадимся полиции или уйдем по крышам?

Николас усмехнулся, и я уверена, если бы не сложившаяся ситуация наверняка рассмеялся бы моему вопросу такими выразительными были искры в его глазах и лучики в их уголках.

— Ты идешь в номер, принимаешь душ и ложишься спать, а я вернусь, как только разберусь с властями.

— Нет.

Я ответила ему, едва ли обдумав, что сказала.

— Я спросила, что будем делать мы, а ты говоришь про себя.

Но Николас не желал ничего слушать. Он выставил меня из лифта, сунув в руки ключ от номера.

— Просто дождись меня, — даже не попросил, а приказал он. — Желательно в кровати!..

Естественно, мне не понравилось это.

— Может быть в ванне с пеной?

Никто не разговаривал со мной так. Поэтому я поспешила обратно в кабину, но была остановлена на ее пороге тем, что его ладонь уперлась мне в грудь.

— Прошу тебя, — добавил Николас, коснувшись моих губ, прежде чем металлические створки сомкнулись, отразив рассерженную меня.

Топнув, я сначала на нажала кнопку, чтобы вызвать вторую кабину из соседней шахты, а потом направилась на пожарную лестницу — пешком достичь первого этажа было быстрее.

[1] Бонни Паркер и Клай Берроу — американские грабители, действовавшие во времена Великой депрессии.