Глава 33

— Благодарю вас, Брекен, — сказал Николас, пожав руку вызванному адвокату. — Вы очень помогли нам.

Я бы даже сказала «невероятно помогли нам!»

Мистер Лесли Томас Брекен представитель одноименной юридической фирмы не просто отложил свой собственный отдых и прибыл к нам менее чем через два часа, вытащил нас из турецких казематов чуть меньше чем за двадцать четыре часа.

Но Николас предпочел быть сдержаннее. Усталость стала сказываться на нас, успевших испытать невероятную гамму эмоций от совместного пребывания в камере.

— Всегда рад помочь вам, сэр, — поклонился мужчина, вновь покосившись в мою сторону. — Пожалуйста, подумайте над тем, чтобы воспользоваться тем советом, что я дал вам.

— Непременно.

Я растянула губы в улыбке, когда адвокат повернулся ко мне, пожала ему руку и только потом обернулась к Николасу.

— Что за совет он дал тебе?

Всего секунд Николас безмолвствовал и бездействовал, пронзая деланно недовольным взглядом темных глаз, но потом притянул меня к себе.

— Предложил покинуть страну — сказал он, наклонившись к моему лицу, — до того, как нами заинтересуются журналисты.

Я вздрогнула не то от утренней прохлады, не от предвкушения встречи с акулами пера, не то от его горячих губ, запустивших сложную химическую реакцию в моем организме, которая заставила поддаться к нему и чуть было не застонать.

— Переедем в другой отель? — спросила я, цокнув и упершись в его плечи руками. — Николас!

Нас только выпустили за нарушение порядка, а мы все никак не угомонимся и принимаемся за старое и где⁈ На территории участка.

— Они уже в курсе, что мы муж и жена, — прошептал он насмешливо, но все-таки выпрямился. — которая отказывается носить мне передачки.

Мы возвращались в отель, шагая по пустынным улицам утреннего города.

— Ты должен понять меня, — проговорила я, когда мы оказались в нескольких метрах от нашего отеля. — Я совершенно не разбираюсь в еде.

Мы успели поцапаться пока были в камерах. На наше счастье, они были разными, но находящимися в одном помещении и в противоположных друг от друга углах. Он говорил мне, что лучше бы я спала и дожидалась его вместо того, чтобы усложнить все. Я, расположившись на скамье, отвечала ему, что все к лучшему. Иначе, его бы упекли на срок больший чем на сутки, он испортил бы мне отдых, заставил беспокоиться и таскать ему передачки, чего я делать категорически не хотела.

— То, что обычно мне кажется вкусным на самом деле может оказаться полнейшей и что главное вредной гадостью, — говорила я, мечтая о том, чтобы поскорее попасть в душ. — В полиции обязательно решили бы, что это покушение на убийство, а я бы не смогла пережить еще один такой кошмар.

Я покосилась на мужа, который все-таки взял меня за руку.

— Я рад, что ты пошла со мной — проговорил Николас, притянув к себе пока мы пересекали холл. — Может быть я выбрался бы раньше…

— Не выдумывай, — ответила я, греясь в тепле, что возникло в моей груди.

— Может быть я вышел раньше, а может быть позже — проговорил он с нажимом. — Но мне точно не было так весело, как этой ночью.

Мне показалось что он хотел сказать другое.

— Рад видеть вас вновь мои прекрасные друзья!

Появление хозяина гостиницы в столь ранний час было удивительным. Он вырулил с той стороны, где находился бар и поспешил к нам, разведя в руки в сторону, словно собирался обнять нас двоих.

Естественно. Он не стал делать этого. Не по часу энергичный турок просто хотел перекинуться с нами парой слов, выражал сожаление, справлялся о том, чем все закончилось и просил составить компанию за сегодняшним ужином.

Я была готова согласиться на все лишь бы избавиться от его общества и дело было не в том, что он был неприятен мне. Я хотела освежиться, переодеться и поспать немного, потому что в камере я этого сделать не могла. Закрыв глаза на меня, то и дело накатывало чувство паники, я открывала их и звала Николаса. Он не спал. По той же причине или из-за неудобств я не знала.

— Пожалуй выпью с вами кофе, только отправлю супругу в номер, — ответил Николас никак не показав усталости или раздражения.

Он довел меня до лифта, вызвал его и посадил в него, перед этим дотронувшись до губ в легком поцелуе.

— Я скоро присоединюсь к тебе только перекинусь парой слов с нашим любопытным хозяином.

Я не стала спорить с ним по нескольким причинам.

Первая, его желание было вежливым.

Вторая, он избавлял меня от этого общения.

Третья, я могла побыть одна и привести себя в порядок в дали от его глаз.

Но все изменилось, когда я приняла душ. Казалось, горячая вода должна была разморить меня, выбив последние силы отправить спать. Однако, когда я вышла из душа мной овладел новый приступ энергии.

— Николас? — позвала я, выйдя в гостиную часть номера.

Он еще не вернулся.

Покружив по номеру и подсушив волосы, я решила встретить его в «боевом» облачении, облачилась в бюстье и идущие к нему трусики и принялась ждать.

Время шло. Николас не появлялся. Из кресла я переместилась в кровать, заняла позу, смутилась собственной раскованности, отдернула себя, подтянула к себе подушку и, подмяв ее под себя, уснула.

Проснулась я под одеялом. Я провела рукой и не обнаружила Николаса рядом.

Чувство паники накрыло с головой, заставило подняться, а там и вовсе соскочить с кровати, заозиравшись по сторонам.

За окном сквозь занавеси пробивались лучи вечернего солнца.

Я выскочила в соседнюю комнату и прислонилась плечом к дверному косяку. Увиденное потрясло меня. Одетый Николас стоял у открытой двери, совершенно не замечая меня. В его руках находился бумажник, а рядом покоились собранные чемоданы.

— Это всё, сэр? — осведомился служащий отеля, взглянув за его плечо.

Он еще не дождался ответа, а уже невероятно сильно покраснел, увидев меня. Краска, подступившая к его лицу, была такой густой, что прикрыла естественный оливковый цвет его лица. Мне было все равно на то в каком виде я стою. Япросто смотрела на то, как он берет деньги, затем подхватывает чемодан и исчезает с ним в коридоре.

— Проснулась? — спросил Николас, обернувшись.

Я ждала, когда выйдет и он. В голове промелькнула всего одна мысль: что я сделала не так? Но она исчезла стоило мне подумать: все так! Все так я и думала в самом начале! Вот только от этого не было легче.

— Артемида!

Я не стала дожидаться каких-либо слов на прощание, развернувшись и направившись в ванную комнату.

— Ида? Все хорошо?

Я плескала в лицо холодной водой и ждала, когда он оставит меня, напоследок хлопнув дверью. Впрочем, я радовалась, что бегущая вода заглушит последний звук.

— Ты еще здесь? — спросила я, отняв полотенце от лица.

Николас стоял на входе и смотрел на меня.

— Чтобы тебе не показалось, но я никуда не уезжаю — произнес он медленно, не отрывая взгляда от моего лица. — Проснись ты чуть позже…

Я вцепилась в мойку только бы сжать что-то и не показать своего волнения.

— Я могу лечь обратно — проговорила я, а потом повернулась к нему. — Так тебе будет удобнее?

Он взял меня за плечи как раз в тот момент, когда я приблизилась к нему, чтобы протиснуться мимо.

— Я не собирался уезжать, а если решу сделать это, то только вместе с тобой, — произнес он, глядя мне в глаза. — Ты уже не отвяжешься от меня!

Очень хотелось верить вот только я видела все своими глазами. Он бы ушел, если бы не увидел меня.

— Вот только есть одно «но», — выдохнула я с болью в сердце. — Портье только что унес твои чемоданы.

— Наши чемоданы — поправил меня Николас, оперевшись о дверной косяк. — Он забрал твой и мой чемодан, Артемида.

Мне все еще не верилось, потому что я не могла найти объяснения этому поступку.

— Хочешь проверить?

Я кивнула, но француз не выпустил меня.

— Я хотел сделать тебе сюрприз.

— У тебя это получилось, — ответила я резко, не спеша расслабляться и обнимать его. — Надо было проснуться на минуту позже.

Он вздохнул и заговорил только тогда, когда порыпавшись немного подняла взгляд на него.

— Я снял яхту нашего гостеприимного хозяина и распорядился отправить наши чемоданы на нее.

Он ослабил объятия, но не для того, чтобы отпустить меня, а чтобы взять под ягодицы и прижать к себе. Кажется, что у меня покраснели уши, как только я почувствовала желание этого мужчины.

— Ты собрал мой чемодан? — забеспокоилась я меж тем, тут же оборвав себя. — Зачем?

— Когда я вернулся в номер, ты уже спала, — сказал он, не переставая рассматривать меня. — Я принял душ и уже собирался присоединиться к тебе, как мне позвонил Брекен.

Ответственный адвокат не просто дал совет, а позаботился о том, чтобы узнать, а не прознала ли про нас пресса, в числе первых. Он делал себе репутацию или спешил заслужить ее.

— Они узнали о нас так быстро? — спросила я, поморщившись. — Как?

С одной стороны я еще не верила в происходящее, а с другой раздражалась этому обстоятельству. Только утихшая неприязнь к пишущей братии воспылала с новой силой. Гиены — никак иначе не могу их назвать.

— Я вернулся в номер через полтора часа еще полчаса принимал невероятно долгий душ, чтобы не накинуться на тебя спящую, — объяснял Николас, принявшись гладить меня. — Это было не так уж и быстро, а к тому времени, как начинается рабочий день офисного планктона.

Я не смогла сдержать от хмыканье, услышав фразу про невероятно долгий душ.

— Но собрать чемоданы ты решил именно сейчас? — поинтересовалась я, нырнув ладонями под его пиджак. — Уже вечер.

Он качал головой, глядя на меня, сдерживал улыбку и ничего не отвечал мне.

— Николас? — позвала я, легко коснувшись его подбородка. — Ты понимаешь…

— Я ждал, когда ты проснешься, — перебил он, выпрямившись, — но сначала пытался разбудить тебя.

Он поднял меня на руки и понес обратно в спальню, посадил на кровать и принялся раздеваться.

— Предвидел, что ты возмутишься тому, что я выбрал наряд для тебя, а также лишил деталей образа.

Сначала он скинул пиджак, потом взялся за пуговицы рубашки, ловко и быстро высвобождая их из петлиц.

— Но ты спала слишком крепко, — говорил он, вытягивая молочно-белую ткань из своих безукоризненно наглаженных брюк. — У меня было время обдумать варианты и вместо того, чтобы мчать в аэропорт или на вокзал, где нас наверняка к тому времени ждали, подумал о яхте Айгуна, как о возможности сбежать и продлить отпуск нам двоим.

Это уверенное действо заворожило, заставило запылать, а потом… В какой-то момент, очнувшись, я вскочила и перебралась на кровать, отбежав как можно дальше от него.

— Николас, пожалуйста, остановись! — вскричала я, когда он взялся за пряжку ремня. — Я ведь правильно понимаю, что мы спешим⁈

— Это будет быстро, — пообещал он, разводя концы кожаной. — Обещаю тебе.

Я приподняла бровь, ни разу не вдохновленная такой «перспективой».

— Тогда точно не надо, — откликнулась я, остановившись и скрестив руки на груди. — Быстро я могу сама.

Зря я сказала это. Я знала этот потемневший взгляд, и он ужасно нравился мне. Но сейчас я предпочла убраться из этого отеля, а уж потом расслабляться без перспективы, что кто-то заглянет к нам в номер, через лоджию, сделает кадры, а потом выставит их на обозрение общественности.

— Покажешь мне? — поинтересовался он, спуская брюки и перешагивая через них.

— Нет!

Пожалуй, я выпалила это слишком поспешно. Николас понимающе усмехнулся. Но дело было не в стеснении, хотя, и в нем тоже!

— В смысле не сегодня, не сейчас!

— Хорошо, — откликнулся мужчина, взобравшись на кровать. — Сейчас будет иначе.

Я не знаю на что я надеялась, бегая от него. Куда я могла деться в таком виде?

— Николас, остановись! Прошу тебя! Перестань! Николас!

Остановившись за столом, я отступала то туда, то сюда, не давая схватить себя. Мне было жарко, досадно, а еще весело.

— Уже ничего не выйдет, — проговорил он, оперевшись о столешницу. — У меня нет кнопки, как у той штуки, которую ты привезла с собой.

Я совсем забыла о «кролике». Смежила веки, сделав попытку обхитрить его и даже деланно обидеться, но меня не хватило на очень долго. Я отскочила от него, начав переставлять вазу то в одну, то в другую сторону.

— О! Ты успел разглядеть кнопки? — поинтересовалась я, задохнувшись от негодования и смущения одновременно. — Я ведь еще не распечатала его!

— Вынешь его лет через сорок или сорок пять, — угрожающе произнес Николас, а потом выпрямился. — Иди сюда!

— Ты упрямый, самоуверенный и деспотичный! — заявила я и, получив кивок в ответ, задохнулась от возмущения. — Николас, ну, правда, разве мы не спешим?

Он не отвечал, словно большой кот, выслеживая меня.

— Я ведь буду думать о них!

— Не будешь, — пообещал он, чуть было не сцапав меня за руку. — Обещаю тебе!

Он не убедил меня.

— Разве не придется нам потом идти сквозь них, игнорировать их выкрики, вспышки камер, а потом и преследование до порта?

Что-то в моем голосе потушило огонь в его глазах, оставив нежно любимый мной блеск, а также короткий выдох. Этот горный лев, кажется, принял решение успокоиться.

— Иди сюда, Артемида, — сказал он в куда более спокойной манере. — Пожалуйста!

Только после «волшебного слова» я подошла к нему и была усажена на стол, а потом и вплотную придвинута к его бедрам, чтобы чувствовать все и начать думать об этой близости. Пару миллиметров ткани и кружев может и были защитой, но совсем уж слабой для происходящей, между нами, химии.

— Быстро не означает плохо — прошептал он мне в губы, едва-едва касаясь их. — Ты уже могла убедиться в этом вчера.

В отличие от его губ, его руки не были так сдержаны и спокойны, блуждая по мне. Они очерчивали бедра и сжимали их, спохватившись, поднимались наверх, повторяя то же самое с грудью и цепляя кружево ткани, как раз там, где был чувствительный сосок.

— В том-то и дело, — выдохнула я, прихватив его за губу. — Что да.

В его темных глазах отразилось знакомое мне сложное выражение изумления, в которое капнули страсти и веселья.

— Дразнишь меня? Чтобы я доказал обратное? Заставил тебя признать свою правоту? Чего ты добиваешься, прекрасная представительница противоречивой части населения?

Обожаю, когда он делает нетривиальные комплименты таким голосом, да еще и на французском.

— Все очень соблазнительно, но нет.

Вопреки ответу, сама я не могла удержаться от искушения, чтобы ни очертить развитые плечи и соскользнуть ладонями на грудь.

— Хочу, чтобы было как вчера — прошептала я, потеревшись о его губы. — Хочу тебя на несколько минут или часов с возможностью выбрать, продолжить или попробовать что-то еще, а не подстраиваться под обстоятельства.

— Я еще не слышал и не видел ничего более сексуального, — пробормотал он, опустив взгляд на мою оголенную грудь.

Он все-таки стянул бретельку и ткань, а потом потянулся и обхватил чувствительное пятнышко горячими губами.

Чувственное прикосновение встряхнуло, вырвало стон и оставило яркие алые полосы на его спине.

Оно родило возмущение и желание «убивать»!

— Так уж и быть собирайся, — произнес он совершенно будничным тоном, взглянув мне в глаза, — но потом не проси пощадить тебя.

Он издевался надо мной, а еще лгал — у него была кнопка и она называлась «сила воли». У меня тоже было что-то такое. Ба называет это то вредностью, то упрямством. Но сейчас я не была восхищена этим обстоятельством, потому что тело пылало от негодования в том числе. Он специально сделал это! Чтобы я думала об этом моменте все это время!

— Хочу, чтобы ты знал, что я буду очень громко просить — пообещала я, посмотрев ему в глаза. — Еще и еще, и еще!

Я провела ладонью по его груди, скользнув напоследок по животу, и только потом отправилась обратно в спальню, уговаривая себя вернуться, а еще лучше наброситься на него и попробовать довериться его ощущению времени.

— Женщина, так и скажи, что ты передумала! — бросил он в след, со слышимой улыбкой.

Хриплый голос мужа и свое собственное состояние не смогли перебороть рассерженного чувства. Больше того — через несколько минут я, переодетая в кружевное платье, стояла у зеркала с карандашом для бровей и думала не о том, как он смотрел мне в след, а совершенно о других вещах.