Глава 35

— До этого момента я искренне считал, что шоппинг — это главное развлечение всех женщин и способно вытащить из некоторых видов депрессии, — проговорил Николас, подцепив пряди у моего лица. — Я ошибался?

У меня появилось время, чтобы подумать над ответом и над своим решением не говорить ему ничего о случившемся. Николас позвал водитель такси. Тех денег, которые тот заплатил ему, явно не хватило и тот хотел получить оставшуюся доплату.

— Дай мне пару минут, и я вернусь, — сказал муж, коснувшись моей руки в мимолетном и как будто бы в случайном прикосновении. — А еще лучше ступай на борт.

Он не хотел, чтобы я смотрела на то, как он расплачивается с таксистом.

Это было так мило, чуть-чуть глупо, потому что я знала как дела обстоят дела в мире взрослых людей и все-таки деликатно.

Николас был не просто красив, богат, но и внимателен.

— Подумала, что ты прав, — сказала я, дождавшись его возвращения, — когда говорил, что мы вероятно поссоримся с кем-то из родных.

— Почему ты вдруг вспомнила об этом?

Я не забывала, как и поняла то, что он не Илья и я не хочу, несмотря на риски, чтобы было так как с ним.

— Мне позвонил Илья, — проговорила я, извратив правду, — попросил вернуть деньги за кольцо и за другие свои траты.

Муж смотрел на меня и ждал продолжения, а я любовалась им.

Ему шли светлые цвета одежды, несмотря на то что он был блондином. Они не делали его безликим. Рубашка с ослабленным воротником, чуть распахнутая на груди и демонстрирующая загоревшую грудь казалось была создана именно для него одного. Безукоризненно белые брюки не сидели на нем в облипку и были подпоясаны коричневым ремнем.

Рядом с ним на душе ныло от восторга, переворачивалось и вставало на свои места, успокаиваясь.

— Узнала, что бабушка оплатила купе и… Я расстроилась, что она пренебрегает моими просьбами.

— Ее поступок привел к тому, что мы вместе, — произнес Николас, убрав руки в карманы брюк. — Станешь злиться на нее после этого?

Мы не спешили уйти с пирса, хотя я думал, что ступим на борт, как только он расплатится за поездку.

— Я не злюсь, а расстроена, потому что не знаю, что делать с этим, — сказала я, сначала сложив руки у него на поясе, а потом отклонившись в сторону.

Я сняла туфли, подцепив их за ремешки.

— Но не могу оставить это так просто, — добавила я, заметив его вопросительное движение бровей. — Не люблю, когда из меня делают дуру.

Потом заметила, что происходит с его руками в карманах — они сжимались в кулаки.

— Тогда ты, по-видимому, понимаешь меня? — заметил он уже другим голосом.

Понадобилось несколько секунд, чтобы понять все.

Он знал все, слушал меня и с каждым моим словом выходил из себя.

— Таксист? — догадалась я, даже не думая о том, чтобы найти взглядом «доброжелателя».

Он уехал. Николас обижен. Я не права.

— Посоветовал быть осторожнее с тобой и следить за кошельком, — проговорил он, сняв маску спокойствия.

Я вздохнула, посмотрев на улицу, дома и людей с любопытством, разглядывающих нас до этого.

Николас, подхватив пакеты, ушел.

Я думала о том, что если бы мужчины меньше думали о связке женщина-деньги, то все было бы хорошо сейчас.

— Мисс, нам нужно отходить, — поторопил уже знакомый мне мужчина в легкой форме.

Не знаю, что он услышал — все или что-то, но он понял меня, показав взглядом в каком именно направлении скрылся Николас.

— Постой!

Я успела обнаружить и догнать его в просторной каюте до того, как он вышел и заставил рыскать по лодке, отыскивая его.

— Я не хотела говорить о том, что мы встретились, — говорила я, загородив собой выход. — Потому что видела твой взгляд, с которым ты отпускал меня за покупками.

Он ведь подозревал меня в чем-то таком! Я сказала и об этом, но это не успокоило его, наоборот добавило холода в глаза.

— Это должно оправдывать случившееся?

О его выделившиеся скулы можно было порезаться.

— Оправдывать? Я правда не знаю, как это произошло! Мне до сих пор непонятно, как он нашел меня.

Он задержал взгляд на мне, а потом его взгляд оттаял, и Николас покачал головой, как будто соглашаясь с каким-то неутешительными выводами, к которым пришел.

— Хорошо, — ответил он, убрав свои пальцы с моих рук до этого крепко сжимающими дверной косяк.

Муж привлек меня к себе так как умел только он. Это был не властный жест, не грубый, а такой которому невозможно было противиться как будто он был элементом неизвестного мне танца.

— Иди сюда.

Это была слишком легкая победа, а поцелуй, который случился сразу после с дыханием, которое прошлось по губам и едва слышным стоном из груди лишь подтвердили это осознание.

— Нет! Не целуй меня! Не так!

— Как? — спросил мужчина с неудовольствием и промелькнувшим удивлением в глазах.

Уж и не знаю, как мне удалось побороть соблазн прикоснуться к его губам и забрать его дыхание. Но получилось. Я толкнула его и даже отступила назад, оказавшись в коридоре, а потом прошла обратно.

— Не надо целовать меня и соглашаться со своими испорченными мыслями.

Я забросила туфли перед собой, рассерженная посетившим меня озарением.

И я оказалась права.

Николас не рассмеялся так как вчера беспечно, не противоречил и не попытался переубедить меня.

— Я не знаю, что наговорил тебе таксист и о чем думает твоя светлая голова, но я не спала с Ильей. Мы просто сидели в кафе. У меня дюжина свидетелей и кстати, этот турок, поспешивший предупредить тебя. Он тоже был там.

На несколько секунд в каюте, заполненной его и моими вещами зависла тишина, нарушаемая шелестом волн из приоткрытого окна.

— Говоришь это сейчас, когда мы отплыли?

Я фыркнула, даже не подумав о том, чтобы начать оправдываться и доказывать еще что-то.

— Ну так поговори с капитаном. Пусть развернет яхту. Мы вернемся, а ты поговоришь с этим Огузом.

Я прошла мимо него, сняв с плеча сумку.

— Заодно сделаешь ему предложение, раз так доверяешь ему.

За спиной было так тихо, что я подумала, что Николас вышел из каюты. Но это было не так. Он стоял позади меня абсолютно неподвижно, глядя на мои слегка нервозные передвижения, за которыми я видела собственную дурость.

Ложь по отношению к близким людям всегда чревата неприятностями. Что касается посторонних, то их всего-то стоит держать на расстоянии вытянутой руки и не сообщать больше, чем следует.

Продемонстрировав последний наиболее темный взгляд, за которым так и виделось желание рвать и метать, Николас вышел, оставив меня в одиночестве огромной и такой безликой каюте.

Я села на кровать и некоторое время просто сидела, оперевшись на локти и закрыв глаза руками.

Меня подташнивало от происходящего, то есть от стремительности изменений в моей жизни.

Ещё чуть-чуть в таком же духе и произойдет что-то такое, что я даже не в силах объяснить кому бы то ни было.

Лучшим способом в моем списке действенных лайфхаков по борьбе со стрессом и тревогой была… рутина!

Именно монотонность и повторяющиеся действия, которые в свое время я разбавляла основательностью и красотой исполнения помогли моей психике справиться со всем свалившимся.

За это стоило сказать спасибо ютубу и корейским домохозяйкам — они научили меня гулять и наслаждаться природой, работать и щадить себя, заниматься с ребенком не тем, что обязаны знать все, а тем, что интересно мне, хозяйничать в комнатах и получать удовольствие от созданного уюта.

Вот и сейчас я занялась повседневными и всегда такими нужными делами — разобрала чемоданы, развесила рубашки, брюки и платья на вешалки, убрала гостинцы, приняла душ, выбрала наряд и привела волосы в порядок, водя расчёской до тех пор, пока они не заблестели.

Но я не смогла избавиться от волнения до конца, ожидая, что вот-вот появится Николас и поведет на очную ставку с водителем.

Он не пришел ни для того, чтобы убедиться в правдивости моих слов, ни для того, чтобы переодеться и сказать о том, что предстоит, ни для того, чтобы помириться.

Яхта продолжала свое движение и, если судить по отсутствию крена, то никуда не сворачивала. Хотя, что я понимаю в морских делах?

Я поднялась наверх в уже знакомое мне пространство с мягкими диванами, покачивающимися в такт движения лодке фонариками и накрытым столом с неровно горящими на нем свечами.

Николас стоял на корме, глядя на ещё виднеющийся город в сгущающихся красках заката.

Помедлив немного, я скинула босоножки и подошла к нему, запустив руку между его рукой и телом, прижалась к его плечу лбом и стояла так пока он не обнял меня в ответ.

— Не было ничего, — проговорила я, когда он потерся своими губами о мой лоб. — С моей стороны точно.

— С твоей стороны? — повторил он, а потом выдохнул, подняв лицо к небу. — О Боже!

Лучше было «доссориться» сейчас, чем потом. У меня все не шла из головы последняя выходка Скворцова. Я не понимала ее.

— Это был поцелуй, — сказала я, глядя на его подбородок и поморщившись при этом.

— Прощальный?

Я покачала головой, окунувшись в темноту его глаз.

— Ты любишь его?

— Нет.

— Тогда зачем ты оставляешь ему надежду?

— Вероятно он любит меня — ответила я, потянувшись и прикоснувшись губами к его груди. — Но…

Я покусала губы, не зная, как объяснить ему и сомневаясь в собственных же выводах.

— Это получилось случайно, а если совсем уж откровенно, то неожиданно и пугающе для меня. Это увидел таксист. Он не сказал тебе, что я просила вызвать полицию, потому что Скворцов напугал меня?

Бесстрастный Николас пока никак не выдал себя, если только исключить его сокрушающийся вздох и взгляд в небеса.

— Но ты решила вернуть ему деньги после этого?

— До этого, — уточнила я, решив расставить события по своим местам. — Он сначала предложил поговорить, а уж потом поцеловал меня.

Я вновь смяла губы, пронизанная его мало смягчившимся взглядом, и признала, что тут не обойтись без подробных объяснений.

— Это чувство вины во мне говорит. Я сейчас скажу тебе кое-что, а ты оставайся таким как сейчас, то есть не думай дай знать, что творится у тебя на душе.

Он не сумел сделать этого, улыбнувшись уголками глаз.

— Договорились.

— Я стала встречаться с ним, поддавшись отчаянию…

Я решила не говорить ему, что он был моим желанием в течение нескольких лет. Надо признать, что одно из них исполнилось, а все остальные были неправильными.

Он был жив, а я не просила, чтобы он вернулся ко мне.

Кроме последнего раза.

— Невыносимо ловить сочувствующие взгляды, слушать перешептывание близких и предателей-специалистов, которые говорят, что жизнь продолжается, зная правду при этом.

Я проглотила соленый ком и понадеялась, что он не увидел, как неровно дернулся уголок губ.

— Мы дружили с Ильей все это время. Он был рядом и по-своему ухаживал за мной, а я не замечала этого. В тот день, когда адвокат сказал, что ты мертвее не бывает, я подумала, а почему не он? Надо попробовать с ним, потому что какая разница с кем ещё? Он был влюблен в меня, а я использовала его, чтобы вылечиться, почувствовать любовь и может быть откликнуться на нее. Я дала ему повод надеяться на большее. Оттуда растет чувство вины, но оно не такое глубокое, чтобы устраивать благотворительность и спать с ним сразу после тебя.

Николас сдержал обещание. Он выслушал меня с таким видом как будто мы играли в покер.

— Ничего бы этого не было скажи ты мне в правду с самого начала.

О нет! Все было бы иначе, если бы он не устроил мировой спектакль с сочувствующими главному герою в каждом углу!

Я не повторилась в обвинении, а придумала другое, вспомнив, что он не виноват в этом. Почти что не виноват.

— Я подумал о том, что у тебя появилась возможность сбежать, а не о том, что ты поехала кувыркаться к бывшему.

Вопреки словам, он все же сдержал обещание, никак не выдав как мое признание отозвалось в его душе. То было здорово и одновременно удручающе. Если он так хорошо контролирует чувства, что он может делать с ними ещё? Только ли держать их в себе годами?

— Знаешь, я бы взяла тебя с собой и протащила по каждому увиденному магазину…

Слова внезапно застряли в горле, напомнив мне, что они намекнут на прежние его отношения, а ещё создадут впечатление, что я стремлюсь к такому же статусу, что и угомонившаяся (вышедшая замуж за невероятно похожего на Николаса мужчину) Дашкова.

— «Но» или «чтобы что?» — поинтересовался французский гад, заблестев прояснившимся взглядом.

Уверена, что он понял, что я была в курсе его диалога с Кариной, уже зная о моей суперспособности слышать то, что не предназначено для моих ушей.

— Чтобы ты был рядом со мной и, чтобы Илья был сдержаннее в своих чувствах.

— Зачем?

Руки Николаса пришли в движение перестав просто обнимать меня. Они гладили ягодицу и спину, а когда я ответила ему, подхватили за бедра и усадили на деревянную полку возле меня.

— Чтобы верить, что не все вокруг подонки кроме тебя, — проговорила я, глядя ему в глаза.

Пока все складывалось именно так. Николас успел подвести меня, но не дал разочароваться в себе.

— Это странно — произнес он севшим голосом, напряжённо и тревожно переводя взгляд с одной части лица на другую.

Заключив мое лицо в плен своих ладоней, он как будто бы искал что-то в моих глазах, веря, что один из них сможет отразить что-то, чего не сможет другой.

— Но это лучший комплимент-признание, что я слышал за всю свою жизнь.

Признаться я тоже. Не припомню, чтобы кто-то радовался, когда его сравнивали с другим.

— О чем ты подумал там в каюте, когда хотел поцеловать меня, — спросила я, закрыв его губы пальцами, — а я остановила тебя?

— Ты точно хочешь знать это?

— Да.

— Я подумал о том, что буду любить тебя и такой, — просто сказал он, но теперь без тени сожаления на лице.

Теперь я воскликнула «О, Боже!», а потом постаралась отпихнуть его и встать на ноги, чтобы уйти к столу.

— Ты сама сказала «да», — напомнил Николас, не реагируя на мои руки, упирающиеся ему в грудь, а потом продолжил. — Я буду любить тебя изменившейся, ведь я сам виноват в том, что допустил это.

Я качала головой на его желание поцеловать меня.

— Это нормально, что люди меняются! Но так! Ты устроил мне марафон в отеле! Ты не успокоился пока не добил последний condom! Ты же думаешь о том, что я испорченная и озабоченная девица!

— Ты не попыталась прервать его!..

Заявление заставило меня задохнуться от возмущения!

— Что⁈ Это слишком! Я не пыталась⁈ Я⁈ Ты серьезно?

— Да!

— Ты наглый!

— Да! — вновь подтвердил Николас, улыбаясь. — Ты делала все, чтобы я хотел продолжения…

У меня перехватило дыхание.

— Ты и сейчас делаешь это.

В доказательство своих слов он придвинулся ко мне, дав почувствовать свой железобетонный аргумент.

— Хорошо. Сегодня ты ночуешь где угодно, но только не в моей каюте и сможешь прийти в себя после моих хищных поползновений.

Это была несерьезная перепалка, сдобренная улыбками с его и с моей стороны, но мой ультиматум прозвучал, как вызов для нас обоих.

— Договорились, — ответил Николас, после секундного молчания. — Будет о чем подумать перед сном.

Муж отступил и, подав руку, помог спуститься с лавки.

— Кроме неприятной встречи, — заговорил Николас так как будто и не было ничего, — ты осталась довольна своей прогулкой?

— Нет, — откликнулась я, решив поддержать светскую беседу. — Встреча и спешка испортили все удовольствие и не дали прочувствовать атмосферу шоппинга этой страны.

Он усадил меня за стол, но, прежде чем присоединиться ко мне, поцеловал меня самым простым и незамысловатым поцелуем.

— Ждал этого с момента твоего возвращения, — произнес он тихо, взглянув мне в глаза.

На мгновение все произошедшее показалось пустяком и даже постановкой, если бы только я не участвовала в этой сцене и не видела эмоции главного героя.

— Можно включить это в нашу программу — продолжил Николас как ни в чем ни бывало, подхватив салфетку со стола.

— Однажды, мне показалось что ты не любитель подобного времяпрепровождения, — заметила я, ещё охваченная жаром, вызванным его мини признанием. — А сейчас ты сам тянешь меня в мои чертоги.

Я потянулась к бокалу, сделав глоток воды.

— Как много ты услышала в тот день? — поинтересовался он, улыбнувшись далёким воспоминаниям.

Это и правда было так давно, если не сказать, что в прошлой жизни.

— Достаточно, чтобы понять, что ты из любой ситуации готов извлечь выгоду для себя, — ответила я с нажимом.

Николас сверкнул глазами, но не стал обсуждать эту тему дальше.

— Даже самое неприятное занятие перестает быть таковым, если в компании у тебя хороший собеседник. Но превращается в рутину, если только и делаешь, что обсуждаешь гипотетические покупки, моду или тряпки тех, с кем незнаком лично.

— А если бы был знаком? — поинтересовалась я, накладывая салат с гадами по тарелкам. — Один кусочек, пожалуйста.

Ужин остыл, но от того не стал менее вкусным. Николас был прав, когда говорил о хорошей компании. Кулинарные изыски и их температура волновали меня меньше, чем человек рядом.

— Может быть все было иначе. Так ты не ответила на мой вопрос.

— Шоппинг в Москве больше похож на ярмарку тщеславия и порой неизвестно кто оценивает больше — продавцы покупателей или покупатели друг друга. Выйти за шубой в кедах тебе вряд ли удастся, потому что обязательно попросят вон.

— А что было сегодня?

— Удивление и обида. Я брала все по первой цене и уходила прочь. Меня больше волновало зачем нужно было делать фотографию напоследок.

Николас дёрнул бровями, но никак не прокомментировал этот момент, хотя, мне хотелось знать его мнение. Не без осадка я выкинула этот интерес из головы, желая узнать, как провел время он.

— Обсудил с капитаном маршрут и график плавания. Повар какое-то время донимал расспросами о меню, но я неприхотлив и оставил ужин на его усмотрение и попросил обратиться к тебе, если у него пунктик на этом моменте. Потом я занялся делами.

Мне стало тревожно после этих слов.

— Они не могут подождать?

— Одни — да, а другие — нет.

— Можем пройтись по рынку и купить все, что приглянется тебе.

— А можем просто погулять и посмотреть окрестности этого города?

Николас дернул плечом.

— Почему нет?

— Надо будет зарядить камеру, — проговорила я, сосредоточившись на содержимом тарелки. — И посмотреть, что за маршрут ты придумал.