Глава 38

— Читай! — вновь потребовал Сашка, не желая засыпать пока не дослушает конец истории. — Читай!

Сын жмется ко мне, почти закопав мое тело в одеялах и подушках. Он соскучился и не желает отпускать меня к этому подозрительному типу Николасу.

Почему его персона сомнительнее личности деда? Ведь Николас и Жан так похожи друг на друга!

Феноменальное сходство отца и сына, а также дочери и матери.

Дело в том, что у деда было время завоевать его доверие, а ещё он не имеет виды на его маму — короткие объятия и пару дежурных комплиментов не в счёт. Чего не скажешь о Николасе, ведь он и держит за руку, и обнимает, и целует и даже спит с ней в одной комнате! Бог его знает, что ещё!

Я глажу сына по голове, продолжая читать французскую сказку на языке оригинала, естественно. Улыбаюсь воспоминаниям сегодняшнего дня в очередной раз, убеждаясь в том, как же был прав был Николас — ему приходится соперничать с сыном за мое внимание даже в самых невинных мелочах. Сын спешит влезть, между нами, при любом удобном случае, вдруг осознав, что он не единственный мужчина в моей жизни.

— Уснул? — спрашивает меня, оказавшийся в коридоре Жан.

Он посмеивается выходкам внука так же, как и все остальные родственники, да приговаривает иногда, что его сына наконец-таки постигла карма. Ведь он и сам был таким когда-то, но только по отношению к отцу.

— Да и чуть было не уложил спать меня, — отвечаю я, проведя по лицу, чтобы снять дремоту. — Как вчера.

Отец Николаса наградил меня понимающей улыбкой.

— Николас просил передать, что ждёт тебя в саду.

На мои приподнятые брови месье Рокбрюн поспешил объясниться.

— Вероятно он переживает о том, что разбудит сына и он вообще откажется отпускать тебя.

— Надо бы отправить его читать ему сказки, — отвечаю я, улыбаясь и хмурясь одновременно. — Или придумать ещё что-то только бы разорвать этот порочный круг.

Почему Алекс не вел себя так со Скворцовым? Он радовался ему!

— Прошло не больше недели, Артемида. Надо дать ему свыкнуться с мыслью, что Николас останется с вами навсегда.

Я заметила заминку в его голосе, когда он произносил последнюю фразу, скользя взглядом по стенам. Они были интересны мне, демонстрируя коллекцию живописи, но уж никак не ему, который имеет счастье любоваться ей каждый день.

— Вы сами не верите в то, что говорите мсье Рокбрюн, — говорю я, скользя взглядом по стенам с картинами. — Вы знаете что-то, чего не знаю я?

Отец Николаса хмыкает, но не отвечает сразу.

— Пожалуйста, зови меня просто Жан.

— Я знаю мужчин, Артемида. Я сам из этого племени. Мы ценим домашний очаг и его симпатичную хранительницу, но нам невыносимо быть комнатной собакой. Нам нужна свобода и возможность творить большие дела.

— Вы говорите о работе Николаса, — догадалась я, выдохнув. — Он и сейчас время от времени занят делами, и я совершенно не против этого.

— Именно. Иногда, я не видел его годами. Теперь что-то изменится, естественно. Но все равно рано или поздно он заскучает по ветру свободы.

Он объясняет мне и вряд ли понимает, что успокаивает меня совершенно на другой счёт. Он говорит о будущем, в котором мы вместе и это безусловно радует меня, несмотря на то что совместное нахождение друг с другом будет непростым.

— С самого начала нашего знакомства я подозревала, что Николас не простой клерк и я не претендую на то, чтобы он сидел на пуфе пока я вышиваю гладью по канве.

Жан хохотнул.

— Тогда что беспокоит тебя?

Я облизываю губы, решаясь на то, чтобы рассказать ему все, но ограничиваюсь тем, что делюсь беспокойством.

Все, с кем я бы не говорила о возвращении в Каршем, как один твердят мне о том, что это лишь печать прошлого и за тем нет ничего.

Ба считает, что я справлюсь со всем, а с чем не справлюсь то у меня есть Николас и конечно же она сама, которая придет на помощь и утрет нос любой аристократичной зазнале.

— Тогда оставайтесь здесь. Каршем — не единственный дом Николаса. Есть ещё Франция, Ирландия и кажется, Марокко.

Только в Англии он не просто Николас Элджерон, а сам сэр Николас.

— Это будет похоже на то, что меня прячут.

— Кто так думает?

— Мне кажется, что самому Николасу важно это.

— Николасу важно задать вопросы, ответа на которые он не ждёт.

— Он сомневается во мне.

— Не в тебе, а в Грейс. Он только поверил в нее и хочет понять, что двигало ей в ее поступках. Или, ты хочешь быть представленной королеве?

Вопрос оказался неожиданным для меня. Я реально не задумывалась, что такое возможно или даже нужно. Но потом вспомнила что мне достался принц.

— Я хочу, чтобы он был счастлив.

— Тогда почему бы не доверить эту битву ему?

Я колебалась и так и не ответила ничего, потому что в нашу беседу вмешалась Мишель.

— Просто она не доверяет Николя, — проговорила в несколько издевательской манере. — Боится, что он сбежит на край света, как, по ее мнению, делал все это время.

Я ещё не привыкла к ней и ее честности. Это раздражает, откровенно говоря, ведь она высказывает мнение даже тогда, когда ее об этом не просят.

Что до ее выпада, то я не вижу ничего такого в своих сомнениях.

Я имею право испытывать их, не стесняясь. Ведь они про жизнь и отношения, а не про что-то ужасное.

— Извините, часть вашей беседы стала доступна мне, — быстро извинилась Мишель с милой улыбкой.

Она просила прощения, но лишь потому, что так было принято говорить в подобных ситуациях.

— Я всего лишь не хочу, чтобы он обошёлся со мной так как поступила с ним ты.

Нашлась я, решив следовать примеру женщины, выглянувшей из сада. То есть говорить правду в самой неприятной манере.

— Позволь спросить, как именно?

— Как с малохольным. Как с несмышлёным ребенком. Ты не сказала ему, что все, что знал он в корне отличалось от того, что знали все вы. Не так ли?

К чести, Мишель она не переменилась в лице. Она выслушала меня спокойно и даже можно сказать, что равнодушно, но только ее карие глаза выдали ее, засверкав словно драгоценные камни.

— Ты не знаешь о чем говоришь, девочка.

Эйджизм вошёл в чат.

Настал мой черед продемонстрировать вежливую улыбку, приподняв уголки губ.

Пришел черед напомнить ей, что у нее не такая уж и белая шерстка.

— Не так хорошо, как ты и Рене, — парировала я, воспользовавшись своим знанием о ее судьбе и поступках прошлого. — Верно?

Я перевела взгляд на Жана. Он оказался невозмутим, несмотря на то что присутствовал при этой перепалке. А вот мне стало неудобно в одну лишь секунду. Совсем не этому учили меня.

— Я подумаю над вашими словами, Жан, — произнесла я, чувствуя, как загораются кончики ушей. — В конце концов, не все дела семьи должны быть моим делом.

Я прошла мимо них, углубляясь в фруктовую рощу, окружавшую дом со всех сторон. Фонарики, спрятанные в ветвях, освещали мне путь, а я, успокоив бешено стучавшее сердце…

О черт! Она вывела меня!

Потому что оказалась права? Нет. Трудно сомневаться в мужчине, который знакомит тебя с семьёй, говорит прилюдно, что я ее часть и терпеливо сносит брюзжание ба.

Она разозлила меня тем, что решила, что имеет право, чтобы осуждать меня.

— Буду дома завтра, — проговорил Николас где-то вдалеке. — Надеюсь, ты найдешь время для меня.

Я иду на его голос, прибавляя шаг. Не хочу слышать ничего из кустов, а потом вылетать из них подобно летучей мыши, чтобы пропищать извинения или обвинения в его сторону.

Совсем, как Мишель. Не понимаю ее. То она рядится устроить мне свадьбу, то нападает, словно собака из-за угла.

— Конечно, дорогой, — послышался смутно знакомый голос. — Что за вопрос?

Годы или курево не пощадили герцогиню, сделав ее голос хриплым с едва слышимыми нежными интонациями.

— Я буду не один.

— Ты хочешь познакомить меня с кем-то? — осведомилась женщина, как ни в чем ни бывало. — Это ведь чудесные новости.

Нельзя было не почувствовать предостерегающе холодные интонации, но свекровь делала вид, что это не касается ее. Очень умело надо сказать. Мало ли чем недоволен ее сын?

— Хорошо бы, чтобы это было так.

— А так можно было? — спросила я, появляясь в освещённом круге света.

Николас сидел за мозаичным столом, сверля «чёрное зеркало» смартфона тяжёлым, если не сказать, что разъярённым взглядом.

Наши настроения совпадали, хоть и по разным причинам.

Подняв взгляд на меня, его лицо прояснилось в мгновение ока, но кажется его мысли не спешили покидать его.

— О чем ты?

— Я про разговор по what’s app. Всегда думала, что аристократичные особы против всех технологических новинок и этой пошлости предпочитают разговор с глазу на глаз.

Николас не выпустил меня из виду, пока я не подошла к нему.

— Иногда, это единственный способ увидеться, а в моем случае посмотреть на собеседника до личной встречи.

— Тогда зачем ты сказал ей о ней, раз тебе так важно увидеть первые эмоции?

— В элементе неожиданности, — объяснил Николас просто, заключив мои бедра в объятия рук. — Я ещё не успею выйти в Хитроу, а она уже будет знать об этом.

Я приблизилась к нему достаточно быстро, оказалась в объятиях и с облегчением выдохнула. Эмоция не касалась разговора, услышанного, напряжённого облика и мрачного взгляда. В его руках я чувствовала себя так как будто оказалась дома.

— Ты можешь снять яхту, но не можешь арендовать самолёт? — поинтересовалась я, думая и не думая над его задачкой.

Его колючий взгляд окончательно исчез в тот момент, когда я запустила пальцы в его волосы, пропустив светлые пряди через них.

— Самолёту нужно будет приземлиться где-то. В Каршеме нет ни полосы, ни взлетной площадки. Так что проще было позвонить и застать Грейс врасплох.

Знаком было то, что он назвал ее по имени, а не матерью как это было в недавнем времени.

— Тебе не понравилось то, что ты увидел уже сейчас?

Он кивнул, слегка скривив губы.

— Всегда знаю, когда она собирается извернуться.

— Откуда? — поинтересовалась я, наслаждаясь своей маленькой властью над этим мужчиной. — Ты говорил, что прожил с отцом.

Он и так был похож на огромного кота, который нет-нет да и следил за моими перемещениями рядом с ним с каким-то хищным интересом, но сейчас, чуть ли не урча на эту простую ласку особенно.

— Тот год я прожил с отцом, а потом вернулся к матери, потому что так решил суд. Потому что был бы скандал и мне все равно пришлось бы вернуться обратно. Но каждый раз представлялся удобный случай и повод я уезжал во Францию. Выходные, праздники и каникулы я проводил здесь, и никакая сила была не способна удержать меня там.

Но и герцогиня со своим дядюшкой была не так уж проста — она решила привить ему чувство долга, поселив в Букингемском дворце. Она считала, что общение с достойными членами общества поможет ей и научит сына долгу, даст пример для подражания и новых друзей. Но это не помогло.

— Я понял, что такое видимость, научился различать её и видеть оттенки лжи. Преуспел в хитростях, помогающим создать благостное впечатление. Поэтому меня так любит народ.

— Ох, принц! — выдохнула я в ответ на скользнувшую по его губам улыбку. — Ты невыносим!

Подтрунивающий надо мной принц рассмеялся, окончательно просветлев лицом и посмотрел так, что заныло в груди.

— Обожаю, когда ты зовешь меня так, — признался он, взяв мои бедра в плен своих горячих рук. — Звучит так, что невозможно передать словами.

Николас усадил меня на колени, поцеловав так нежно и сладко, что внутри все затрепетало, и Мишель окончательно покинула мою голову. Но это касалось меня, но не его.

— А что случилось у тебя, охотница?

Невинный и притворно недоумевающий взгляд не помог.

— Я знаю, когда ты злишься.

— Да? — переспросила я, коснувшись его щеки губами. — Когда же?

— Парочка молний из твоих прекрасных глаз чуть было не угодила в меня.

По комплиментам у него твердая пятерка, особенно когда он говорит их с крадущимися интонациями и смотрит так как будто готов съесть меня.

— Что стряслось у тебя?

— Ты обсуждал отъезд с сестрой? — спросила я, вновь ощутив, как начинает «подгорать».

Не ей вмешиваться в наши дела. Она однажды вмешалась и чем это закончилось? Тем, что Рене не появляется в этом доме. Правильно делает, между прочим. Но Мишель не желает брать пример от нее.

— Да.

— И что же ты сказал ей?

Николас медлил, но все же признался. Не в том, что он жаловался на меня.

— Что все ещё не хочу брать тебя с собой.

Моя мнительность и недоверие отпустили меня, но их не забыл Николас. Так же как он не забыл моих слов о желании отомстить. Он знал, что должен взять меня с собой несмотря ни на что. Иначе…

— Твое мнение о ней упадет на самое дно и это не страшно. Хуже то, что она наговорит — оно поселится в твоём сознании станет жить там. Я, разумеется, сделаю все, чтобы твоя светлая голова…

Мой мстительный и невероятно притягательный мужчина вернул мне это обращение, улыбнулся и несмотря на укушенную губу продолжил.

— … Не думала об этом, но это обидит тебя и будет есть поедом?

Я кивнула, подтверждая, что он правильно употребил странное и почти вышедшее из обихода слово.

— А ещё хуже сравнивать тебя с теми, с кем столкнет жизнь в том мире. Это отразится на всем — тебе, наших детях и на отношениях. Я не хочу этого, Ида.

— Я тебя люблю, — проговорила я легко и просто, не задумавшись над сказанным, но пленившись этим признанием.

Подарки, внимание и красивые слова не были так ценны, как забота о душевном спокойствии.

— И я тебя, принцесса, — выдохнул он, подтянув меня к себе ещё ближе.

Он сначала просто обнял и прерывисто вздохнул, уперевшись носом в ключицы, а потом поцеловал место, которое обжег дыханием. Стало волнительно в одно мгновение. Этому способствовало и снизившаяся концентрация поцелуев, а последние три дня так и вовсе воздержание, потому что Алекс укладывал меня спать рядом с собой.

— Я не поеду с тобой в Каршем завтра, — произнесла я, уже не сомневаясь в пришедших на ум ранних выводах. — Езжай, разбирайся с матерью, а потом приезжай за нами.

— Почему? Ты хотела знать ответы.

Я думала об этом раньше, когда сравнивала семью с очень тонкой материей и неважно какой она была — состоящей из родственников или из мужа и детей. Отец Николаса и его заноза сестра напомнили об этом и показали, что они беспокоятся и искренне любят его.

— Тебе это важно, а я тебя люблю. Расскажешь потом то, что посчитаешь нужным.

Честно? На душе у меня полегчало, потому что это было определенностью в моём личной вселенной.

— Вот так вдруг? — продолжил допытываться Николас.

— Не вдруг, — поправила я, соскользнув с его колен. — Все началось четыре года назад на пустыре.

— Как будто в другой жизни, — признался Николас, поднявшись в след за мной.

Да уж. Это было очень давно.

— В этот раз Алекс отпустил тебя ко мне? — спросил Николас, приобняв за плечо.

Я улыбнулась, позволив увести себя по одной из дорожек, ведущих к дому.

— Хотела сказать: завтра пойдешь читать сказки ты, но видимо в какой-то другой раз.

— Я вернусь послезавтра, а сегодня.

Он поднял на руки взвизгнувшую меня, направившись ко второму входу в дом.

— Сделаю все, чтобы ты не скучал обо мне эти дни.

Его заявление рассмешило меня.

— Николас! Отпусти меня! Пожалуйста! О каких днях ты говоришь? Речь идёт о часах!

— Хорошо бы, чтобы это было так.