Глава 40

— Я скучал — сказал Николас, потянувшись к моему лицу и прикоснувшись к щеке губами в невесомом поцелуе. — Как ты?

Признаться я тоже. Я поняла как сильно только сейчас, когда нечто вроде спокойствия вернулось в мою жизнь стоило увидеть идущего ко мне француза с сумкой и смятым жакетом в руке.

— Я сильнее, — выдохнула я, на несколько коротких секунд прижавшись к нему. — Сносно, но хотелось бы больше определенности.

Я бы назвала это идеальным сроком для разлуки, если бы не все случившееся.

— Извини, что тебе пришлось вернуться из-за меня.

— Ида, — начал муж, оборвав меня. — Мы не любовники, чтобы ты приносила извинения за то, что отвлекла меня, а семья.

Он держал мое в лицо в ладонях, несмотря на то что меня тряс Сашка, которому уже не нравилось все происходящее.

— Прекрати, — тихо и строго сказал он, опустив взгляд на сына. — Мы разговариваем.

В его голосе не чувствовалось недовольства, как и злости. Одно лишь спокойствие.

— Поняла меня? — продолжил он, как ни в чем ни бывало.

— Да, — ответила я, глядя в его нереально голубые глаза. — Просто мне стыдно, что я не поехала с тобой.

Вот так выглядит семья. Как я и говорила ему ещё в Стамбуле. Они делят горести и радости, а ещё не дают ругаться с родителями.

— Я хотел, чтобы ты осталась и едва ли не просил тебя об этом.

— То есть если бы я попросила тебя, ты бы не приехал?

— Нет. И ты не просила меня.

Он уже отпустил меня. Мы шагали к выходу, разговаривали, а потом Николас остановился, присел на корточки и взял Сашку на руки.

— Так будет быстрее.

Это был такой жест… Он был милым по большей части, а ещё не церемонящимся.

— Мамой ты можешь крутить почти как хочешь, — сказал он, когда Алекс открыл рот, чтобы начать протестовать, — но сейчас не до игр и нам надо поторопиться.

Сын повернулся ко мне и даже потянул руки, чтобы я забрала его, но я покачала головой, тем самым показывая, что слово этого мужчины закон и для меня.

— Что сказала мама, когда ты повернул машину обратно?

О герцогине говорить не хотелось. Но нужно было поговорить хоть о чем-то. Меня вновь стало подташнивать от неопределенности и страха.

— Ничего. Она раздумывала над моими словами.

Они не доехали до дома, а если уж совсем честно, то даже не вышли из аэропорта, что потрясло меня.

Что заставило герцогиню сидеть в обшарпанном общепите?

Ответ пришел не сразу и не без помощи Николаса. Он заметил мое удивление.

— Я все ещё распоряжаюсь всем благосостоянием семьи. Либо она слушает, где это удобно мне, либо ищет гостеприимства у всех своих дорогих сердцу знакомых, начиная с той самой минуты.

Вот уж не думала, что признаю это, но я понимала эту женщину, однажды осознав, что оказалась в зависимости-ловушке.

— Ты заранее обдумал этот момент?

Он едва заметно кивнул, но желваки на его лице выделились. Что-то там было еще. О чем я, быть может, спрошу позже.

— Да. Хотел, чтобы ей было максимально некомфортно и трудно контролировать эмоции. Не думал, что скажу это, но стоит отдать должно братьям Макдональдс.

Мы вышли на улицу под теплый московский ветер, несущий запахи столицы.

— В Зеленоанск? — спросил шофер, открыв багажник.

Он не поздоровался с Николасом, забросил его вещи в багажник, а потом отправился на водительское сиденье.

— Что ты сказал ей?

— Что знаю правду и ей незачем придумывать что-то, — говорил мужчина, не стесняясь присутствия постороннего человека. — Я буду с тобой, чтобы она ни сказала и ни сделала в будущем.

Он поехал не для того, чтобы просить объяснений, а для того, чтобы поставить ее перед фактом.

Почему нельзя было сказать этого по телефону? Из уважения к матери? Чтобы посмотреть на ее реакцию?

В случае с аристократами стоило забыть о практичности и экономии. Это ужас как пошло даже по мнению ба.

— Подожди, — сказал Николас, обернувшись ко мне со стороны сидения водителя.

Я как раз вытащила телефон из кармана джинсов.

— Не говори, что с тобой я, пожалуйста, и, если не возражаешь включи громкую связь.

Это было странной просьбой, но я выполнила ее. Он хотел сделать сюрприз? Он весьма не вовремя, но ладно. Хочет быть в курсе? Но я бы и так рассказала ему обо всем. Может быть, ревнует и считает, что я еду к своему молодому любовнику? Эта мысль обожгла, но серьезный и выжидающий взгляд супруга заставил забыть эту гипотезу.

— Ид? Где ты?

— Я ещё в дороге. Как папа? В какой вы больнице?

— Мы дома.

— Что?

Я не поверила своим ушам.

— Павлик отказался от госпитализации. Врачи уже уехали, оставили кучу препаратов. Я не знаю, что делать с ними. Может хоть ты вразумишь его? В скорой сказали, что не приедут в третий раз.

О какой серьезности может идти речь после подобных поступков? Это выглядит, как абсолютная блажь приехать к ним из-за границы, когда все обошлось таблеткой глицина под язык. Я утрирую, но все выглядит именно так.

— Дай ему трубку, — приказала я, осознав, что в мгновение ока вышла из себя. — Немедленно.

Вновь все одно к одному!

— Он только уснул, — всхлипнула Люба. — Разбудить?

Конечно, я пожалела этого самодура.

— Мы скоро будем.

— Ты взяла с собой Сашку? — завыла она, а потом бросила трубку. — Зачем⁈

Никто не хотел, чтобы я брала с собой сына.

— Что происходит? — спросила я, требовательно взглянув на Николаса.

С Димой это было делать бесполезно.

— Было ошибкой звонить Грейс накануне, — ответил мужчина, явно подбирая слова. — Надо было просто попросить встретить меня, а ещё лучше — просто приехать.

Я не поняла ответа.

— О какой ошибке ты говоришь? Каким образом это касается моего отца?

— Надеюсь, что никаким.

Николас вздохнул.

— Надеюсь, это только моя паранойя.

Знаете, лучше бы я не спрашивала его ни о чем. Тогда бы я не стала думать и разматывать тот клубок, что он кинул мне. В чем заключалась его паранойя? Причем здесь была герцогиня? Почему он не должен был звонить?

— Николас, ты хочешь сказать…

Я осеклась не в силах продолжить пришедшую на ум мысль об участии его матушки во всем происходящем.

— Я очень хочу, чтобы у твоего отца был просто инфаркт, а твоя мачеха оказалась просто недалёкой женщиной.

Он взглянул на Сашку.

Это было своего рода знаком.

Все беспокоились о сыне и по разным причинам. А почему за него переживала Люба? Разве она не должна была радоваться?

— Приехали.

Дима не спешил выходить и уж тем более разблокировать двери.

— Ты должна пообещать, что сделаешь кое-что, — сказал Николас, обернувшись ко мне.

Я отпустила бесполезную ручку, запоздало понимая, что была слепа все это время. Стоило обратить внимание на их некую солидарность и согласованность действий сразу после того, как они не поздоровались друг с другом.

— Хорошо, — быстро ответила я. — Все что угодно только бы этот кошмар закончился.

Только это было не все и обещание не выглядело как «обещай, что не станешь плакать!»

— Ты и Алекс останетесь в машине.

— Николас…

Я хотела объяснить ему, что его подозрения относительно его мамаши нереальны.

За гранью фантастики организовать нечто подобное в столь короткие сроки.

Я с трудом могла объяснить в чем заключалось это подобное, а муж решил не помогать мне, и я понимаю почему. Он не хотел, чтобы я волновалась.

— Ты несмотря ни на что останешься в машине, — повторил он с нажимом. — Если все в порядке, то…

— Я обложу тебя матом.

— Хорошо, — сказал Николас, потянувшись ко мне, чтобы я поцеловала его. — Мы просто отвезем твоего отца в больницу.

— Нет, — начала я возмущённо, но всё-таки прижалась к его губам своими.

Николас вышел из машины в след за бодигардом. Замки машины через секунду щёлкнули, замуровав меня и Алекса в консервной банке от ещё советского автопрома.

— Зачем надо было спрашивать? — спросила я с возмущением, следя за тем, как Дима бежит к углу дома. — Если и не думал верить мне?

Верный помощник бы быстро исчез за серым фасадом, а я ждала и шептала что-то Сашке. Он задремал за время поездки и слава Богу не слышал, как я ворчу на Николаса. Перелет и длинный день без дневного сна утомили его.

Мне же надо было как-то отвлечься и переключиться на другие эмоции.

Я боялась, злилась и вновь боялась.

Злилась я на Ника.

Он вместо того, чтобы объяснить все, успокаивал меня, отвечая на вопросы о своей мамаше. Что правильно, но блин!..

Переживала я тоже из-за него.

Шли минуты и не происходило ничего. Я гипнотизировала дверь парадной, то и дело поглядывала на часы, а потом из нее вышел мужчина. Обычный и ничем непримечательные мужик, каких видишь сотнями на улицах любого из городов. Он был в джинсах, в сандалиях на босу ногу, в рубашке с коротким рукавом и почти отсутствовавшими тёмно-русыми волосами. Он ринулся прочь от подъезда, беспрестанно оглядываясь по сторонам и только у машины остановился, пристально вглядевшись в салон, а то есть глядя прямо на меня и на спящего Сашку.

Потом он просто убежал, услышав хлопнувшую дверь и чей-то окрик.

Не чей-то, а Николаса. Я не сразу поняла, что голос принадлежал мужу, пережив неимоверный ужас при взгляде на этого человека.

Его лицо было таким, таким, таким… Как в той песне, что слушал периодически Димка и за что на него страшно ругалась ба, не переносящая блатные песни на дух.

«Человек вынул нож. Серый ты не шути. Хочешь крови? Ну чтож! Я такой же, как ты!»

Через пять минут двери разблокировались, а Николас оказался в салоне авто, посмотрев на меня.

— Ты как?

— Я в порядке, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от его плеча и посмотреть в глаза. — А ты?

— Это не моя кровь! — почему-то выкрикнул Николас. — Ида!

В глазах потемнело, а в теле вдруг появилась такая легкость, как будто я падаю куда-то. Словно кто-то толкнул меня в глубокий колодец и тут же закрыл его крышку. Слова Николаса слышались вдалеке, а потом исчезли совсем, оставив меня в абсолютной темноте.

— Всего лишь глубокий обморок, — проговорили надо мной, вынув из черноты. — Перенервничала, утомилась, ела наверняка только вчера.

Возле носа еще водили ваткой с сильным запахом нашатыря. Я отмахнулась от нее, открыв глаза. Первое что я увидела это потолок собственной детской, а потому тут же закрыла глаза. На миг показалось, что все было лишь сном.

— Утром, — просипела я, кашлянула и, облизнув губы. — Я завтракала утром.

— Она говорит правду, — проговорил Николас, заставив исчезнуть мрачные мысли. — Мы сидели за одним столом.

Я попыталась встать, но врач в засаленном халате не дал мне сделать этого, показав мне три пальца.

— Погоди, — велел он непререкаемым тоном. — Сколько пальцев ты видишь?

— Три и оттопыренный мизинец, — ответила я, поморщившись от острого запаха табака. — Как папа?

Я села в кровати, оглянувшись по сторонам.

Николас стоял на входе в спальню, подпирая спиной закрытую дверь. Его рубашка была все еще в крови, но не такой яркой, как какое-то время назад.

В комнате кроме на троих не было никого.

— А с ним?

— Это не моя кровь, а твоего отца, — повторил Николас без тени улыбки в темных глазах.

Сейчас за этим разбушевавшемся «морем» крылись совершенно другие эмоции, нежели вожделение и страсть.

— Что с ним? — спросила я, застегнув верхние пуговички блузки.

Не обращая внимания на врача, я поднялась, поймав несколько кружащихся блесток.

— Голова кружится?

— Извините, но меня сейчас беспокоит не свое здоровье, а моих близких, — ответила я резко.

Никто ни в чем не виноват, но мои проблемы ничто по сравнению со всем остальным.

— Они в порядке. Вашего отца отвезли в «травму». Там ему наложат швы, сделают рентген… Он потерял много крови, но жить будет.

Врач успокаивал меня, а я смотрела на Николаса. Он, кстати, так и не пошевелился, с тех пор как я пришла в себя.

— Его ранили? — спросила я, подойдя к мужу.

Мне нужно было находиться максимально рядом с ним, несмотря на растущий шар злости внутри.

— Его крепко приложили головой и не один раз, — говорил доктор, собирая чемодан с медикаментами. — Впрочем, вам лучше расскажет ваш персональный герой.

Врач улыбнулся мне, потом взглянул на Николаса и очень быстро убрался прочь. До меня же наконец дошло в полной мере, что произошло в этой квартире и благодаря кому.

— Где Алекс?

— Он с Дмитрием.

Его ответ успокоил меня.

Димка был каблуком ба, но свою работу он знал «туго».

Я заглянула Николасу за плечо, оглядев перевернутый холл квартиры.

— А где Люба? — спросила я нехотя.

Видеть женщину мне не хотелось, несмотря ни на что. Тем более, мне не желалось отныне и впредь оставлять с ней ребенка. Ей-Богу! Я была лучшего мнения о ней!

— Она уехала с твоим отцом.

— Тот человек… Кто он? Его поймали? Его подослала твоя мать?

Николас качнул подбородком в сторону и это означало «нет».

— Вероятно, — ответил Николас, держа мои пальцы в своих. — Он скрылся, но его заснял видео регистратор.

Его уже искала полиция, но я сомневалась, что его найдут. Уже несколько лет они искали того, кто грабил девчонок по утрам, а этого и подавно не найдут.

У него был взгляд самого настоящего хищника, который вышел к людям из глухого леса.

Я содрогнулась еще раз.

— Что тут произошло? — спросила я, пройдясь по пустой квартире.

Кажется, что в ней было перевернуто всё. Но это было не так. Просто не было привычного порядка и чистоты.

— Лучше расскажет твой отец и мачеха, но из того, что знаю я… Родители собирались на работу.

Отец смотрел телевизор, а Люба как обычно металась по квартире в поисках вещей, которые забыла приготовить накануне. Когда раздался звонок в дверь, отец открыл ее, не посмотрев в глазок.

— Женщина сказала, что они ждали Илью Скворцова, поэтому твой отец не подумал о безопасности.

Я ждала, что он скажет что-то на этот счет. Очень хотела этого. Мне нужен был детонатор, чтобы сорваться и высказать ему все. Так почему бы его ревности или подозрениям не стать им?

— Так рано?

Николас не ответил, следуя за мной, но не приближаясь и не пытаясь обнять, как будто чувствовал, что мне этого не надо и я обязательно оттолкну его. Во мне все кипело и вопросы задавались лишь для того, чтобы дать шанс одной далекой английской с***.

— Твой отец даже не понял, что произошло, увидев направленное на него оружие. Он попятился, повернулся, как ему велели, а потом получил удар по затылку. Мачеха прибежала на шум. Ее тоже ударили, видимо для того, чтобы она не стала кричать. Когда они пришли в себя, то были связаны и выполняли все, что требовал тот, кто взял их в заложники.

Сначала он перерыл квартиру, затем спросил, где хранятся документы на завод, а потом потребовал позвонить мне.

— Только не говори мне, что все это случайность, — потребовала я, поднявшись от разбросанных бумажек — Или, что твоя мать никак не связана с тем, что произошло сегодня!

Я не забыла, что он предупреждал о чем-то подобном. Но сейчас все выглядело так как будто кто-то решил обогатиться за чужой счет и никаких следов леди Грейс!

— Я не собирался делать этого.

Я вскинулась, задетая его спокойствием.

— Это ненормально, Николас! — прошипела я, тут же взорвавшись и перейдя на куда более высокие интонации. — Что еще сделает эта женщина, чтобы все было так как хочет она? Она лжет, изворачивается, нанимает людей, чтобы они выставили дураками всех, кроме нее самой. Что дальше? Она наймет убийц? Может она уже нанимала их! Похитителей? Насильников? Что будет дальше⁈