Глава 10

— Ид, перестань накручивать себя! — потребовал Илья, ворвавшись в мои мысли. — Все будет хорошо.

Я сначала не поняла, о чем он толкует мне. Так же как первые три секунды не совсем соображала, где именно я нахожусь. Я моргнула один раз, второй, потом еще и наконец вспомнила, что мы в самолете.

— Мы ведь всего на неделю едем, — продолжил Скворцов, сжав мои пальцы. — Если бы не Сашка, то я бы подумал о том, что ты боишься летать.

Зря он «разбудил» меня. Там, где я была пять секунд назад, было тихо, словно в омуте памяти профессора Дамбалдора, всплывали какие-то воспоминания, которые по тем или иным причинам тревожили меня.

— Не боюсь, — я вздохнула, посмотрела на наши руки и слабо улыбнулась ему. — Просто…

Я помолчала немного, решая, а говорить ли Илье все, что творилось у меня на душе. Там было не спокойно и я никак не могла понять в чем причина. Полчаса тому назад все было нормально!

— Я уже отвыкла быть без него, — проговорила я медленно, решив остановиться на том, что было понятно и мне, и Илье. — Это странно ощущать себя свободной.

— Ищи плюсы во всем.

Илья продолжил говорить, расписывая положительные стороны отпуска. Среди них были новые впечатления и возможность расслабиться. Это были очевидные вещи, признаем это.

— Не стоит думать о том, на что ты не можешь повлиять.

— Ты прав, — ответила я, посмотрев в иллюминатор на плывущие за бортом облака и на проглядывающее между ними лоскутное одеяло земли. — Не стоит.

Я слушала его, иногда кивала и думала о том, как пройдет приземление. Это было лучше, чем поддаться сиюминутному раздражению и сказать ему, чтобы он не советовал мне как именно стоит думать и тем более чувствовать себя.

Илья хотел мне добра.

Мне хотелось поскорее приземлиться, пережить первые минуты нахождения в стране и осознать, что ощущение «возвращение в кошмар» ничто иное, как паническая атака.

Франция — не Великобритания. Французы никогда недолюбливали островитян. Они иначе относятся к «пунктикам», которые иначе, как одержимостью не назовешь. Та история уже мхом поросла!

— Ты как?

— Я так плохо выгляжу? — поинтересовалась я, подняв взгляд от переписки с ба. — Ты уже в пятый раз задаешь мне этот вопрос.

Моя права бровь изогнулась помимо воли, и я поспешила улыбнуться, чтобы стереть с лица насмешливое выражение. Знала, что оно было таким. Мне через одного говорили об этом и даже люди чье мнение действительно имело значения для меня.

— Ты выглядишь так, словно это ты пришла встречать меня, — проговорил тот, потянувшись и коснувшись моих губ. — Настоящая француженка!

Я приоделась, еще будучи в Москве, проигнорировав привычную для многих одежду для путешествий. Джинсы и футболка остались в Москве. Их место заняла белое платье-рубашка. Такой непрактичный белый, исконно итальянский цвет очень нравился и шел мне, подчеркивая подмосковный загар. Я хотела быть красивой сразу, без элемента спектакля и переодеваний в купе.

— Особенно, когда говоришь на местном.

— Приятно слышать и — начала я, но была безжалостно перебита своим спутником.

— Может выпьем кофе в местном кафетерии? — он показал глазами в сторону небольшого островка со столами и стульями.

Я подхватила чемодан, поставив его на колесики и уже приготовилась возмутиться, как Илья опередил меня.

— Ты ведь не обедала в самолете.

Я закрыла рот, как только до меня дошло, что он сказал мне. Он предложил мне выпить кофе в аэропорту. Скворцов! Тот у которого целая теория невероятности на этот счет! Там все завязано на качестве, деньгах и неразумном мотовстве.

— Илья, все хорошо, — я поспешила успокоить его, вдруг посмотрев на него совсем другими глазами. — Самое трудное уже позади.

Я не спешила трогаться с места. Илья волновался, а я только сейчас заметила это, что немудрено ведь напряжение отпустило меня — не было ничего такого, что запомнилось мне в последнее большее путешествие за границу.

— Нам еще нужно добраться до восточного вокзала, — сказал Илья, сделав шаг в сторону, но тут же вернувшись ко мне. — Не думал, что тут все так запутано.

Я видела, о чем он думает. Он заморочился и маленькое путешествие стало напрягать его.

— Нас встретит Фил, — произнесла я, пройдя к эскалатору и посмотрев на него снизу-верх. — Я не говорила тебе об этом?

Я смолчала об этом, решив сделать небольшой ответный сюрприз и избавить от суеты пересадок. Как выяснилось — зря.

— Мы чуть-чуть посмотрим город и даже выпьем нормального кофе, а не то, что подают в местных кафешках.

Илья остановился у терминала покупки билетов, повернулся ко мне и смерил тяжелым взором.

— Спокойно приедем на вокзал и войдем в поезд, когда туристы разбредутся по своим местам.

— Не сказала, — проговорил он, обняв и шумно выдохнув мне в шею, — а надо было.

Мне стало чуть-чуть совестно за свой экспромт. Почему-то я забыла о том, что он путешествует вот так в первый раз и ни разу не вспомнила об этом, потому что он был таким уверенным в себе. До этого часа.

— Ну и где твой Фил? — осведомился Илья, когда мы вынырнули из метро и оказались на одной из улиц Парижа. — Он точно не забыл о нас?

В его голосе вновь послышались беспокойные нотки, но он слава Богу ни разу не распек меня за «неправильную» дружбу с ним. Француз по меркам русских мужчин вел себя чуть более распущено, чем того велели правила хорошего тона наших соотечественников.

— Точно, — проговорила я, посмеиваясь над его словами. — Для него это нормально.

Я огляделась по сторонам в поисках парковки автомобилей, не заглянув в переписку, но вспомнив о месте, где Фил обещал ждать нас.

— Нам туда.

Мы прошли немного, а я потянулась к смартфону, обуреваемая желанием выключить его к чертовой бабушке.

— Сейчас убавлю звук, — проговорила я, потянувшись к висящей на бедре сумке.

Родственники со всех сторон света не желали оставлять меня в покое и решили спросить, сказать, сообщить то, что было абсолютно неважным в данную минуту.

— Как тебе моя идея? — раздалось неподалеку с последующим восклицанием. — Николас!

Я забыла зачем достала смартфон, как только услышала это имя, содрогнулась и просто ткнула в экран, уговаривая себя перебороть непреодолимое желание повернуться и посмотреть на того, кому принадлежало этом имя. Оно было достаточно распространенным. Но только не в моей жизни. Никто не поверит, но среди моих знакомых нет ни одного Николая.

— Что за тон, милый⁈ — продолжила смеяться какая-то женщина. — Ты совершенно не слушаешь меня!

— Ты идешь? — поторопил Илья, оглянувшись на меня.

Я кивнула ему, а сама перенесла вес на пятку, чтобы крутануться на ней и посмотреть на того, кто находился за моей спиной.

— Посмотри куда он смотрит и все поймешь!

— Дать тебе платок, чтобы вытереть ему слюни?

Мое сердце билось, как сумасшедшее, когда я все-таки сделала то, что намеревалась сделать и увидела его.

Его!

Николас, как и я замер, глядя на меня.

То, что это был он в том не было никаких сомнений.

Он практически не изменился за эти три года только сменил классический костюм на джинсы и рубашку, но это шло ему, подчеркивало телосложение и рост, шло глазам.

Уже привычно он был окружен женщинами, смеющимися, красивыми, собственнически держащими его под руки.

Что-то случилось со временем. Оно растянулось, позволив разглядеть все, осознать, а также дать под дых.

Боль пришла не немедленно. Она настигала, неспеша, отравляла настоящее пониманием всего, что произошло со мной и заставляла задыхаться от рождающихся в груди рыданий.

— Наивная дура, — прошептала я себе, как и когда-то, не в силах удержать это признание в себе. — Какая же дура!

Оно заставило осознать, что все сделанное мной зря. Не стоило поддаваться слабости, любопытству и даже одержимости, поворачиваться к нему и вообще, хранить что-то в своей душе.

Замершее мгновение дало возможность вспомнить почему именно я ушла в тот день — Николас был и оставался подлым обманщиком, мерзавцем и козлом каких свет ни выдывал.

А ведь у меня был Сашка, который когда-нибудь спросит о нем.

Затем передо мной возник Филлип. Вовремя надо сказать, потому что реальность вдруг задрожала и стала превращаться в какой-то мутный сон. Показалось даже, что не было ничего. Это была игра разума, который пытался таким образом попрощаться, уколов напоследок.

— Решила уехать, не дождавшись меня? — пошутил он, взяв за плечи. — Только из-за того, что я опоздал на пару минут?

Я сморгнула несколько раз, посмотрев на друга.

— Скажи, что ты видишь тоже, что и я? — попросила я тихо, пытаясь сделать вдох сквозь рвущиеся рыдания. — Я ведь не схожу с ума?

— Да, — как будто невпопад ответил Фил, продолжая улыбаться мне. — Пойдем отсюда, милая?

Улыбка цвела на его губах, но не в глазах. Они были серьезными, а еще очень злыми.

— Подыграешь мне?

Я кивнула, надеясь, что сделала это ни через чертову вечность.

— У тебя ничего не выйдет, милая!

Он устраивал спектакль, на который оказалась не способна я. Мне всего-то и нужно было, что просто улыбнуться фирменной улыбочкой Спасских, послать воздушный поцелуй и закрутить задницей в нужную мне сторону.

— Дай-ка сюда! — воскликнул француз, потянувшись и забрав чемодан из моих рук. — А теперь иди сюда!

— Не смей! — успела выкрикнуть я, прежде чем мир кувыркнулся и встал с ног на голову.

Филлип присел передо мной, позволив увидеть так и не «оттаявшего» Николаса еще раз, сказал быстро: «тебе придется подыграть мне!», а потом закинул на плечо.

— Филлип! — воскликнула я, ударив его по спине кулаками. — Немедленно поставь меня на землю!

Это маленькая встряска погнала мрачные тени прочь и добавила процент к упавшему заряду батареи под названием «настроение». Она же заставила меня покраснеть и вспомнить об еще одно участнике этой нескончаемой пьесы.

— Илья! — обратилась я к знакомой рубашке, брюкам и чемодану в руках. — Ну хоть ты скажи ему!

— А что я ему скажу⁈ — откликнулся недовольный Скворцов. — Я ведь не бельмеса по-французски!

Я попыталась приподняться, но понятно, что все тщетно, представила, как выгляжу и поняла, что чувствуют героини многочисленных романов — беспомощность, возмущение, стыд и все-таки веселье. А как иначе? Что можно поделать, когда висишь, задрав зад?

— Что ты творишь? — спросила я, как только меня поставили на ноги. — Как вообще можно подыграть в этом случае?

Фил даже бровью не повел в ответ на это. Как и не подумал улыбнуться, упростив мне жизнь в одном случае и усложнив в другом.

— Ты справилась, детка, — ответил лохматый парень, передав глазами то, что я ожидала увидеть у нее на губах.

Он веселился, а я все еще возмущалась. Юбка была на месте, но меня не покидало ощущение, что я так и стою в трусах перед ним, овеваемая всеми парижскими ветрами.

— Как прикажешь объясняться с ним⁈

Я кивнула на недовольно сопящего рядом Илью.

— Ты бы еще поцеловал меня, мать твою за ногу!

— Это хорошая идея, милая, — проговорил тот и даже потянулся к моему лицу, успев скользнуть по щеке кончиками пальцев. — Он ведь еще смотрит на нас!

Я отклонилась, успев ударить его по пальцам. Однако, поворачиваться и проверять говорит ли он правду не стала.

— Не смей! — приказала я и даже погрозила ему указательным пальцем. — Что ты потом скажешь ему?

В этот раз я не повернулась, чтобы взглянуть на бывшего мужа.

— Скажу ему, что я имею право делать на своей земле все, что захочу, — ответил Фил, опустив очки на переносицу. — Так и передай своему женишку!