Глава 13

Глава 13

— Так что скажешь, Ида? — продолжил говорить Костя, отодвинув стул и сев за стол напротив меня. — И не надо так смотреть на меня.

Я удивлена, что встретила его здесь несмотря на то, что в тайне мечтала об этом. Но «фарс» не продолжается слишком долго.

— Ты бы видела себя сейчас, — говорит Костя, хохоча при этом. — Это была шутка! Понимаешь?!

Я смотрю на веселящегося парня, который так похож и не похож на себя прежнего. Он похож на богатенького мальчика мажора, образ которого так популярен в сериалах. Модная стрижка, проколотое ухо, рубашка в облипку и распахнута на груди. На шее и запястьях шелестят разнообразные цепочки и браслеты. Совсем не похож на того мальчишку, что приезжал к нам в город каждое лето.

— Вид такой словно ты приведение увидела. Это же я! Костя! Помнишь меня?!

Моя бровь выгибается, словно и не принадлежит мне вовсе.

— Я узнала тебя, — отвечаю я, повертев смартфон между пальцев. — Просто думаю, как сказать тебе помягче, что шутка вышла не очень.

Мои брови приходят на место, но напоследок выдают еще один финт, сыграв на лице какую-то непонятную абракадабру.

— Ой! Все-таки получилось.

Что бы ни говорил Костя, но это я не узнаю себя. Раньше бы я просто глупо улыбалась и пропускала все мимо ушей, а тут вижу себя как будто со стороны и ничего не могу поделать со своей реакцией.

— Да, ладно тебе! — продолжает Костик, растягивая губы в ленивой и совершенно сногсшибательной улыбке. — Шутка в тему.

Что-то больно укалывает меня. Наверное, так бьются очки с розовыми стеклами и разлетаются во все стороны. Потому что я представляла встречу с Костей совершенно ином свете. Какой? Романтичной. Очаровательной. Но уж никак не пошлой с двусмысленными намеками.

— Ты так изменилась с нашей последней встречи, — говорит Костя, проводя по волосам с зачесанной назад челкой. — Так что ты делаешь здесь?

Он проходится по мне оценивающим взглядом. От него становится неуютно и неловко, а еще холодно где-то в глубине души.

— Ты тоже, — отвечаю я, подняв глаза к приближающемуся официанту. — Я могу попросить тебя о небольшом одолжении?

— Конечно! — откликается Костя как будто не замечая моей реакции. — Угостить тебя кофе? Сфоткать? Отвезти куда-нибудь? Твой я вижу бросил тебя одну.

Я качаю головой и, прежде чем официант передает мне меню и ставит графин с водой на стол, сообщаю ему:

— Ты не мог бы отсесть от меня, пожалуйста?

Не могу сказать, что я возликовала после этих слов. Я просто порадовалась принесенной книге с блюдами, раскрыла ее и пробежалась взглядом по названиям напитков.

Сахар, специи, мед, молоко и сливки… Я смотрела на состав и даже читала название ингредиентов, но понимала, что совершенно не понимаю зачем это. Что говорить про то, что ни одно из них не вызвало гастрономического интереса.

О том, что я хотела какао я даже и не вспомнила.

В голове не отвязно крутилась мысль о том, как я выгляжу сейчас. Ведь в каждой шутке лишь доля шутки, а все остальное было правда. Но только бабушка мне бы обязательно сказала, если бы я выглядела как дрянь. Наш негласный договор о том, что мы говорим все друг другу прямо и без утайки не перестал существовать за эти месяцы. Он работал по действительно серьезным вещам, тогда как в отношении других менее важных тем мы могли играть друг с другом.

— Что?

Я очень надеялась, что когда захлопну книгу, то Костя исчезнет словно джинн из восточной сказки. Нет, словно морок из суровых северных легенд. Но…

— Ты слышал меня, — я подняла глаза к официанту. — Латте с большим количеством сливок, пожалуйста.

— Это все?

Я кивнула, а потом взглянула на свою «компанию». Она не понимала меня. Но ровно через несколько секунд вскочила из-за стола, покачнув его, опрокинула кресло, несколько раз повторив одно единственное слов «ты» и унеслась прочь, облив меня злым взглядом напоследок.

— Все в порядке, — поспешил успокоить меня официант. — Я подниму.

Слегка подпортившееся настроение было убито напрочь. Я пила кофе, смотрела на движущиеся в дали фуникулеры и мечтала о том, чтобы он поскорее закончился, чувствовала на себе взгляды едва ли не всех посетителей и злилась, что не послушалась мудрую родственницу.

Надень я платье, то все могло сложиться иначе.

Потом я вспомнила, что совершенно необязательно допивать невкусный напиток, как и доедать непонравившуюся тебе еду. Официант появился возле меня почти тотчас же, как будто бы подслушав мои мысли. Марина и бабушка в один голос твердили, что это говорит об определенном уровне заведения.

— Надеемся еще увидеть вас в нашем заведении.

Я понимала, что это была простая вежливость, но очень сильно хотелось огрызнуться и сказать «вряд ли!» Но учтивый хостес, как и улыбчивый официант не были виноваты в том, что кто-то взял и нахамил мне, показав свое истинное лицо.

— Ида! Подожди!

Я прибавила шагу, но в сапогах на шпильке далеко не убежишь. Особенно плохо это получается в толпе, которая вынырнула из зева метро.

— Подожди!

Он схватил меня за руку и дернул на себя.

— Отпусти меня, — прошипела я, оттолкнув его от себя.

Совсем не важно, что у меня не получилось последнее и скорее отпружинила я, нежели Костя поддался куда-то.

— Ты чего взбеленилась, психованная?! Что такого я сказал тебе?

— Серьезно считаешь, что я должна объяснять тебе это?

Хотелось подойти к нему и ущипнуть за щеку, чтобы проверить, а он ли это на самом деле. Тот Костя, которого я знала, схватывал все налету, а это был туп, как пробка. Или притворялся таковым. Вот только зачем? Потому что это было модно?

— Да стой же ты!

Он вновь дернул меня на себя стоило мне повернуться и сделать шаг в сторону. Я решила, что наше общение окончено. А вот почему-то нет. У него тоже не лады с самооценкой?

— Давай я тебе все объясню!

— Не нужно.

— Еще как нужно! Мне!

Он потащил упирающуюся меня за собой. Я поставила крест на своих сапогах. Жирный. После такого варварского отношения не должен выжить ни один каблук. Однако, я все равно упиралась, потому что не хотела обратно в ресторан. Потому что помимо взглядов слышала еще и смешки. Костя был не один в том заведении и мой поступок вызвал реакцию среди его знакомых. Они смеялись и подшучивали над ним. Но что именно они говорили я не слышала и слава Богу!

— Садись!

Он открыл передо мной дверь машины, а потом подтолкнул меня, чтобы я не упиралась и все же села в салон.

— Садись! Или хочешь, чтобы я начал говорить на улице?

Было достаточно «едальни», как изредка бабушка называла заведения общепита. Я все же села в салон, не убирая руки с ручки, чтобы если что выскочить наружу. Напрасно. Костя вместо того, чтобы просто сесть и заговорить, сунул ключи в замок зажигания и тронулся с места в карьер. Не знаю, как я не завизжала от такого резкого старта.

— Куда тебя отвезти? — процедил он, не отрываясь от дороги.

— Не надо меня никуда везти. Я только что приехала. Говори, а еще лучше останови и я выйду.

Он не послушался меня, а вырулил на главную.

— Ты как-то внезапно пропала. Говорили, что за тобой приехали родственники. Но Катька говорит, что тебя усаживал в машину какой-то мужик.

Я фыркнула при упоминании Катьки. Вообще не помню, чтобы видела кого-то, когда уходила из дома. Меня могли видеть соседи, но только не она. А еще Лизка. Но она бы не стала придумывать такого. Я так думаю.

— И что теперь?

Я поежилась. Прошлое вновь напомнило о себе. Вспомнилось, что Зеленоанск было довольно-таки небольшим городком. А слухи по таким расползаются в мгновения ока. Если не среди молодежи, то среди старшего поколения. Кое-кто знал о случае в клинике и мог начать вещать небылицы, решив, что теперь стесняться уж точно некого. Отец ведь в тюрьме и неизвестно когда освободится.

— А то, что я вижу тебя всю такую расфуфыренную…

Я вновь фыркнула и даже отвернулась. Расфуфыренная! Слово больше подходило для блистающей шимером Катьки, но не для меня, которая из всей косметики позволила себе лишь бальзам для губ.

— В дорогих шмотках. В дорогом ресторане и в компании мужика, что очень подходит под описание того, о ком вещали девчонки.

Я кивнула. Логика в его рассуждениях была, но объяснение было таким себе.

— Знаешь, если бы ты увидел на моем месте Катьку, Вику или еще кого-то с кем ты обычно общался, то я бы поняла твой выпад. Но знакомы с тобой так давно, что я просто…

Я запнулась, не находя слов, чтобы объяснить свой обиды. Признаваться в последней я не собиралась.

— В а***е?

Я кивнула, хотя слово резануло слух. Я совсем отвыкла от подобного. Отец не позволял себе выражаться. А уж та семья в которой я жила сейчас вообще не позволяла себе подобного.

— Останови, пожалуйста. Я хочу выйти.

Поездка затянулась. Костя объяснил все и продолжал колесить по кругу.

— Я же объяснил тебе все.

— И?

Костя повернулся ко мне и было видно, что он не понял моего уточнения.

— По-твоему я после сказанного должна улыбнуться и сделать вид, что ничего не произошло?

Он вновь показал мне свой профиль и снова дал убедиться в том, что именно так он и думал.

— Ты ждешь извинений?

— Я прошу дать мне выйти, — уточнила я, подергав бесполезную ручку.

Он наконец остановился на какой-то расположенной в тени громады учебного заведения.

— Ты и в самом деле изменилась, Карамзина.

— Ты тоже, — проговорила я, теперь с куда более легким сердцем. — Пока.

Я вышла из авто, оглянулась по сторонам, чтобы понять, где я и пошла по направлению к светлой части улицы.

— Ладно, извини меня! — выпалил Костя, обогнав меня и перегородив собой дорогу. — Я не должен был думать о тебе так.

Мое самолюбие в очередной раз выкрикнуло «ура!», но я не собиралась сдаваться вот так просто. Даже несмотря на то, что шептало что-то предательское и мелкое внутри меня. Оно любовалось им и говорило о том, что это большое достижение. Дело было не только в его мыслях.

— Ты можешь думать все, что твоей душе угодно, Константин, — произнесла я и поправила сумку на плече.

Костя смежил веки и даже недовольно повел губами, отчего его скулы выделились и сделали его как будто бы мужественнее. В любом случае предательской и мелкой части души это понравилось.

— Договаривай уже.

— Ты не имел права говорить мне что-то подобное, — произнесла я и вдруг почувствовала себя так неуверенно словно ступила на тонкий лед.

— Прямо-таки не имел? — уточнил парень, ухмыльнувшись при этом. — Тебе выходит сказать ничего нельзя? Ты кто такая, Карамзина?

Я вздохнула, натянув шапочку на ухо, отвернулась и поняла, что ошибалась в этом парне на все двести процентов.

— Это мог сказать мне мой папа, а ты не он.

На этот раз я не стала прощаться. Боялась, что он догонит меня и ляпнет что-нибудь еще, а я наивная дура стану объяснять ему еще что-то и превращусь в зануду каких свет не видел.

— Что-то еще? — поинтересовалась я, когда Костя поравнялся и зашагал рядом со мной. — Тебе нужно объяснить еще что-то?

— Я просто иду, Ида, — отозвался он, повернув ко мне голову. — Или, мне уже и ходить с тобой нельзя?

Этого я не могла ему запретить. Как и говорить со мной, а точнее болтать и спрашивать что-то.

— Знаешь, если бы не имя, то я бы не обратил на тебя внимание, — продолжать вещать парень. — Но оно такое редкое.

Последнее он сказал, замедлившись, потому что я резко остановилась и даже отстала от него. Наверное, можно было воспользоваться этим и сбежать от него. Но это было жалко для нынешней меня.

— Краснов, скажи: ты чего добиваешься?

— Что я вновь сказал не так? — полюбопытствовал он, подойдя ко мне. — Я сказал, что у тебя редкое имя.

— Не это.

— Что я не заметил тебя?

Я удержала себя от кивка. Я злилась на себя и на него. Ему не надо было появляться в моей жизни вновь. Пусть бы и оставался там — в детских воспоминаниях. Пусть был бы идеальным образом. Но не так как сейчас.

— Так я был не один, а в компании друзей, — объяснил он, а потом вздернул русую бровь. — Ты в курсе, что это одно из самых популярных мест в столице и среди ребзей?

Все-таки я зануда и ботаничка. Умею цепляться к словам, не умею читать между строк и совсем отвыкла от молодежного слэнга. Надо ли говорить о том, что в той школе, которую посещаю я, никто не выражается подобным образом? Все ученики в моем классе очень серьезные и заточены на поступление в ВУЗ.

Заточены.

Хм… Кое-что все-таки я знаю или помню. Не суть.

— Нет.

Лучшего момента, чтобы почувствовать себя маленькой, глупой и недалекой, было трудно представить.

— Теперь в курсе, — поправил Костя, а потом улыбнулся. — Ты такая же вредная, как все остальные девчонки.

— Костя! — прикрикнула я на него. — Ты издеваешься надо мной?

Я пошла прочь и пожалела, что не взяла с собой гарнитуру от смартфона. Сейчас бы врубила Spotify с любимым плейлистом зимних композиций и пускай бы он болтал себе сколько угодно! Мои нервы были бы целы, а самооценка не раскачивалась из сторону в сторону подобно маятнику Ньютона, вызывая подрагивания желудка.

— Что опять?

— Ничего! — буркнула я, прошла к смотровой площадке и оперлась на перила.

Созерцание заливающегося огнем города немного успокоило меня. Но косячащий на словах Костя прилип и не спешил отставать меня.

— Раньше ты не была такой обидчивой.

— Раньше ты не сравнивал меня со всеми остальными девчонками, — ответила я, достав смартфон из кармана шубки. — Те полгода, что я не видела тебя не пошли тебе на пользу.

Я сделала пару снимков, просмотрела фотографии, а потом повернулась к высящемуся позади зданию МГУ. Перед его громадой я почувствовала себя совсем маленькой, словно рассыпанная вишня перед огромным тортом.

— Задело, что я сравнил тебя?

— Видимо те парни, с которыми общаюсь я, обладают большим тактом и уважением к чужой индивидуальности, — немедленно ответила я и даже улыбнулась, вернув его подколку.

Костя заскрипел зубами. Но может это был песок и грязь под моими ногами. Я думала, что он уйдет после этого. Сколько еще можно было отворачиваться от него, чтобы израсходовать все его самолюбие?

— Я же говорю, что ты стала вредной, — сказал Краснов, возникнув в тщательно выставляемом мной кадре. — Какая муха тебя укусила, Ида?

Он ослепительно улыбнулся, когда я отпустила смартфон.

— Простишь меня или так и будешь строить из себя недотрогу?

Я вздохнула, предприняв последнюю попытку отшить его, заслонилась смартфоном и даже сделала кадр. Но все никак не унимающийся парень подпрыгнул и все же попал на фотографию с улыбкой со все свои тридцать два идеальных зуба. Нельзя было не улыбнуться его обаянию, как и его хулиганской выходке.

— Чего тебе надо, Краснов?

Он подошел ко мне и дал по носу, как делал это когда-то.

— В «Воробьях» я хотел убедиться, что ты это ты, узнать куда ты пропала и позвать тебя за наш столик.

Исполнение у его плана было таким себе. Он вел себя слишком… Костя рисовался перед своими, как делал это обычно, если нашу компанию разбавлял кто-то третий. Вот только я отвыкла от такого. Правильнее сказать: привыкла к совершенно другому. Никто из моего окружения не использовал других, чтобы показать свою крутость. Все были разными и не похожими друг на друга, но тем не менее каждого уважали со всеми особенностями характера. Мне ужасно нравилось это.

— Теперь уже поздно.

— Точно. Они скоро сваливают. Но ты ведь не вернешься обратно?

— Нет, а ты иди к друзьям.

Я дернула подбородком в сторону, предлагая ему уйти. Но Краснов продолжил оставаться на месте и никак не отреагировал на мой жест. Наоборот, он заправил руки в карманы кожаной куртки.

— Ты должна мне рассказ, Ида-обида. Я Костя-косяк, но мы ведь не перестали быть друзьями?

Кажется, что я покраснела в эту минуту. Надеюсь, что декабрьская стужа выручила меня и парень рядом не заметил этого. Я действительно Ида-обида. Забыла, что мы дружили когда-то и о том, что Костя Краснов никогда не обращал внимание на меня, став воспринимать его поведение слишком близко к сердцу.