Глава 23

Глава 23

— Добрый день, — поздоровалась я, как можно более ровно глядя на свой давний и теперь потерянный интерес. — Мне очень жаль за произошедшее.

Я старалась держать лицо только бы не выдать своего внутреннего состояния. Стоило ли говорить о моем потрясении? А о прошлом, но еще не забывшемся ударе «под дых»? А еще не могла избавиться от чувства паники, ведь бабушка предупреждала, просила и заклинала не подвести ее. В пэрской ложе стоило бояться не только охрану, но и местных — членов клуба, спортсменов, гостей и других неравнодушных до исконно английского стиля жизни.

— Непохоже, что тебе жаль, — откликнулся Николас, точно так же, как и Костя, проигнорировав приветствие.

Почему знаковое появление двух абсолютно разных мужчин постоянно идет в паре друг с другом?

— Но мое приглашение не у меня и нам придется пройтись немного, — продолжила я, не заметив его замечания.

Николас кивнул, а потом сделал движение головой и движение корпусом, как бы спрашивая куда нам стоит направиться, чтобы найти проклятую бумажку.

— Пройдемся до твоего спутника.

Я сдержала рвущееся наружу хмыканье, прошла мимо него и покрутила головой, выискивая среди достопочтимой публики бабулю. Если такое вообще можно было говорить, находясь в шумной и до невозможного довольной толпе.

— Вас ждет большое разочарование, — ответила я на это, представляя каким будет его лицо, когда он увидит того самого «спутника».

Во мне бурлило негодование. Что за полицию нравов он тут устроил? Откуда столь ревностное следование букве закона? Я, между прочим, не выдала его, когда охрана ГУМа пыталась найти того, кто сломал дверь.

— Не беспокойся об этом — ответил Николас донельзя холодным голосом в котором не слышалось и следа улыбки. — Я уже в нем по самое горло.

Он испортил мне настроение до своего появления, добавил ложку дегтя своим замечанием, еще одну тем, что делал вид, что мы незнакомы и… Я злилась. На себя в том числе. Мне не нужно было думать о нем и забыть, посмявшись его обещаниям. Тогда бы не было так невыносимо сейчас.

— Это не мое дело беспокоиться о вас, — ответила я и остановилась, осененная очень простой, если не сказать, что гениальной мыслью. — Но вас кто-то разозлил, и я не понимаю причем здесь я.

Николас сделал еще один шаг, обогнав меня, а потом обернулся назад. Я же вместо бабушки искала официанта с прохладительными напитками. Ба научила как различать у кого алкогольные, а у кого просто сладкие воды — по прикрепленному к бокалу угощению.

— Потому что ты одна из причин моего испортившегося настроения, — ответил Николас, вдруг заговорив на русском. — Вот уж действительно жаль, что ты не понимаешь этого.

Он умел удивлять и делал это в каждую нашу встречу. Но русский язык, с акцентом, но с правильными окончаниями не шел ни в какое сравнение со сказанным. Злость и коварство смешались с любопытством. Вот уж без чего бы я обошлась в данный момент. Но что есть, то есть я хотела знать причем здесь я.

— Почему мы остановились? — осведомился он, окинув меня мрачным взглядом.

Потому что я вдруг поняла, что совсем-совсем не обязана следовать его «хочу» и подставлять любимую родственницу. Пусть ведет меня к организаторам, а еще лучше на выход. Последнее, было бы идеальным выходом из ситуации. Вот только «француз» не страдал глупостью.

— Мне ужасно жарко — пояснила я, улыбнувшись своей затее. — Вы ходите так быстро, а у меня слишком короткие ноги, чтобы поспевать за вами.

Он посмотрел на мои ноги. Правильнее сказать, что опустил взгляд на виднеющуюся часть ног из-под бирюзовой юбки платья. Но какая разница как правильно, если я решилась на то, чтобы устроить маленькую аферу? Какая разница, что его взгляд прожег вертикальную линию на теле, игнорируя одежду, если он собрался жениться на какой-то Карине Дашковой? Никакой!

— Мне показалось, что это ты обгоняла меня.

— Вам показалось, — подтвердила я с готовностью. — Мне срочно нужно выпить чего-нибудь, иначе, я упаду в обморок.

— Поэтому ты остановилась вместо того, чтобы провести меня к столику с напитками?

— Я ждала появление официанта, — пояснила я, чертыхнувшись про себя, — забыв о том, как устроено мероприятие.

Это было чистой правдой. Официанты разносили напитки зрителям на трибуне, но во второй части организаторы ложи предлагали гостям обслужить себя самостоятельно.

— Я здесь в первый раз.

— Разумеется, — бросил безумно красивый мужчина, которому так шел голубой цвет. — Ты забыла об этом, а не предлагаешь мне сбегать и принести тебе бокал, чтобы исчезнуть в неизвестном направлении.

Брючный костюм сидел на Николасе идеально. Он подчеркивал рост, не делая из него каланчу, и телосложение, скрывая отнюдь не субтильное телосложение. Расслабленные стиль в виде распахнутой на груди светлой сорочки подсвечивал загоревшее лицо, придавая ему свежести, а небрежно уложенные светлые волосы…

— Знаете, для почти женатого мужчины вы невероятно злы и подозрительны, — выдала я не без досады, а потом быстро добавила, чтобы скрыть сказанное. — Не понимаю, что вы так печетесь о правилах, если сами так любите нарушать их?

Я напомнила ему о случившемся в Москве и ненавязчиво намекнула об ответной услуге.

— Вы, судя по всему, даже не член клуба, чтобы напоминать мне о правилах.

Я, честно говоря, блефовала. Моя прежняя уверенность таяла, как случайный снег в пустыне, ведь он мог быть и не французом вовсе — ведь он так хорошо говорил на разных языках.

— Я не беспокоюсь об этом, my darling, — сказал он не без удовольствия, да так громко, что на нас оглянулись близ стоящие гости, — меня интересует каким образом ты оказалась здесь.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что мое любопытство вроде как удовлетворенно. Еще несколько секунд, чтобы сделать предположения, которые могли родиться в его голове.

— Дам тебе возможность придумать ответ поинтереснее, — меж тем проговорил он, посмотрев мимо меня. — Я, как ты могла заметить люблю дуэли и не только на шпагах.

Я оглянулась, проследив за его взглядом. Николас смотрел на полупустой столик с весьма поредевшей пирамидой из старомодных бокалов времен «Гетсби». Версий было немного. Одна была возмутительнее другой. Та, что могла так разозлить его была всего лишь одна. Ведь только она могла взбесить его — я пришла в компании кого-то не того. Иначе, он бы повел меня в каптерку охраны.

— Только пообещай мне для начала, — продолжил француз с самым темным, но меж тем ухмыляющимся выражением глаз, — что не сделаешь и шагу с этого места?

Кажется, что я задохнулась от жара негодования что поднялся откуда-то из глубины.

— Обещаю, — ответила я, переступив с ноги на ногу, но перед этим скрестив пальцы, зарывшиеся в складках плиссированной юбки.

Он задержал взгляд на мне еще на мгновение, а потом направился к столу. Я же, досчитав до пяти, стиснула в пальцах сумку и припустила бегом в противоположном от него направлении.

К черту обещания! К черту благородство! К черту то, чем грешили героев любимых книг.

Во мне проснулся дух авантюризма, на отсутствие которого время от времени жаловался Костя.

Пусть Николас бесится и выносит мозг своим любовницам, невестам, женам… Да хоть черту лысому! А я не хочу вспоминать о нем, как о гаде, который испортил такой день. Лучше я буду смеяться этой маленькой выходке после…

После, я обязательно буду смеяться. Нет! Хохотать!

Но пока я бежала, зачем-то путая следы, огибала гостей и молилась, чтобы не напороться на бабулю. Потому что понимала, что остановлюсь и не смогу пробежать мимо нее.

Я пыталась справиться с дыханием и настроить его на физкультурный лад, потому что сердце вдруг замолотило как бешенное, подпрыгнуло к горлу и даже перекрыло собой мозг.

Все правильно.

Я паниковала. Я смотрела на прыгающую картинку перед собой и вспоминала как тут устроено все и где же находится злосчастный выход. Мне главное было добежать до кованных ворот, вырваться за ограждение, а там может ловить меня сколько хочет! Я буду на свободе, позвоню Косте, а Николас не сможет доказать ничего.

Я сбросила туфли, подхватила, услышала возмущенные и удивленные возгласы-крики позади и забыла о них.

— Ату ее, сэр Николас! — расслышала я смешки позади. — Ату!

— Беги, девочка! Беги!

Кажется, что позади засвистели. Я же почувствовала себя кем-то вроде загнанной лисицы. А потом пришла в ужас, осознав, как обратились к моему преследователю. Сэр! О, Господи Боже ты мой! Что это за человек, с которым меня свела судьба?!

— Ай! — вскрикнула я, пробежав еще немного. — Ай!

Цель была так близко. Я почти добежала до калитки, через которую вносили лодки спортсмены-студенты какого-то колледжа, могла дотянуться до нее рукой и ухватиться за металлический прут, но дернулась, сначала замерев, а потом сделав еще шаг. Укол повторился в другой части стопы и был больнее прежнего. Потом же из меня выбило дух.

— Попалась! — воскликнул Николас у меня над головой. — Бегунья из тебя такая же никакая, как и лгунья!

Сильные руки обхватили меня за пояс и подняли в воздух, заставив на миг успокоиться скованное болью сознание.

— Отпустите меня немедленно! — потребовала я, забыв о раненой ступне.

Я безрезультатно пыталась разжать его вцепившиеся в замок пальцы, но они словно прикипели к друг другу.

— Не могу поверить! — шипит Николас мне на ухо, — Что поверил тебе!

Он все-таки поставил меня на ноги в каких-то кустах. Я тут же дернулась и даже подалась к нему только бы унять острую боль в ноге. Но он отошел от меня, вернулся и навис надо мной.

— Решила сбежать от меня здесь? Серьезно?

Он даже бровь приподнял, но я-то видела, что он и вполовину не такой, каким был, отправившись за напитками. Его настроение улучшилось. Прошло бросающееся в глаза напряжение. Чего не скажешь обо мне. У меня пульсировало в ноге, было жарко и хотелось пить. Теперь по-настоящему.

— Разве похоже на то, что я смеюсь? — осведомилась я, пристав на цыпочки, чтобы облегчить свое состояние. — Или, это какое-то особенное место, где престало быть серьезной, а я как идиотка улыбаюсь?

Мы поменялись с ним местами. Я вела себя совершенно хамским образом, а вот он возвращался в «личину» уравновешенного и умного Николаса, которого я знала когда-то.

— Вообще, определитесь уже наконец плохо я лгу или все-таки хорошо!

Мои слова произвели эффект на него, но только не тот, который я ожидала.

— Я знаю каждый закуток этого места, — как ни в чем ни бывало пояснил француз, обведя взглядом пространство за моей спиной, а потом вновь посмотрел на меня. — Провел здесь все детство в поисках сокровищ, а потом просто выискивая что-нибудь, что заслуживало моего интереса.

В другой раз я бы умилилась столь трогательному объяснению и даже провела параллель с собой. Но только не сейчас.

— Разумеется, я должна была знать об этом. Так? Вы ведь считаете, что я здесь ради вас? Построила маршрут и преследую с самой Москвы?

— А это так? — вдруг улыбнулся он, засверкав глазами в безмолвной улыбке. — Ты преследуешь меня?

— Нет.

Я сделала вдох, а потом повертелась головой, выискивая что-нибудь на что можно было присесть и вытащить вогнанную в ногу колючку. Камень отлично подошел для этих целей.

— Сбежать не получится, пока ты не ответишь на три моих вопроса.

Я взвилась в ответ на его слова, тут же ойкнула и стиснула зубы, чтобы не закричать и сдержать подступившие слезы.

— Я вогнала в ногу занозу, — процедила я еле-еле, посмотрев ему в глаза. — Мне больно.

Он переменился в лице, а я не без мстительности продолжила.

— Я хочу вытащить ее. Можно?

Ему не понравилось, как я разговариваю с ним. Его глаза вспыхивали на каждое мое слово, делая из него возрождающееся божество… А мне не нравилось, когда ведут себя подобным образом. Он не имел права ни на какие вопросы, так же, как и я не могла требовать от него чего-то. Вот только он считал иначе.

— Перестаньте таскать меня! — крикнула я, как только мои ноги оказались в воздухе. — Что за дурацкая привычка?!

Николас усмехнулся. Так же, как и я мстительно.

— Откуда столько недоверия к людям? — осведомился он очень близко от моего лица, а затем добавил. — В этой части клуба кусты шиповника перемежаются с зарослями акации.

Он посадил меня на валун, перед этим расчистив его носком туфель.

— Хочешь загнать еще колючек? — спросил он, присев передо мной.

Я предпочла не отвечать ни на один из его вопросов. Не хотелось спорить, говорить ему, что все из-за него и превращаться в зануду.

— Вы говорили что-то про три вопроса, — сказала я, когда он взял меня за ногу. — Задавайте их.

Я с интересом следила за его руками и за ним самим, очищающим и осматривающим мою ступню.

— Что будет потом? — спросил Николас, подняв взгляд на меня. — Сбежишь от меня до нового ранения?

Пока я сидела, а он держал ногу в своих шершавых ладонях, она не болела.

— Если включите бюрократа, то да.

Он истолковал мои слова по-своему.

— Ты так боишься исключения из клуба своего сопровождающего? — полюбопытствовал он, щелкнув невесть откуда взявшимся перочинным ножом. — Неужели оно стоит того и тебе так важно быть здесь?

Мысль о том, что все налаживается и Николас превратился в себя прежнего, испарилась из моей головы ровно после этих слов.

— Вы плохо думаете, Николас, — вдруг сказала я, потянув к себе ногу, но он удержал ее на месте. — Я думала, что женатики добрые, а вы еще даже не женились, а уже в точности, как мой отец говорите о других гадости.

Я отвернулась, решив больше не смотреть на него, не любоваться, не разгадывать и не запоминать выражение его глаз. Незачем. Хватит.

— Я не женат, Артемида, — легко возразил он, славно не слышал моих слов, а потом погладил от лодыжки и выше. — А говорила, что не интересуешься мной.

Меня бросило в жар.

— Скажите «спасибо» своей невесте. Она трубит об этом на весь инстаграм, а считай, что на весь мир.

Мужчина у моих ног замер, потом поднял совершенно недобрый взгляд.

— Хм, — ответил он, расслабившись через мгновение, воткнул нож в землю и вновь посмотрел на меня. — Твоя очередь отвечать на вопросы.

Стоит ли говорить, как на меня подействовало его «хм»? Оно отозвалось болью вперемешку с разочарованием. Надежда на то, что все ошибка растаяла словно дым от бенгальских огней.

— Павел Карамзин. Дмитрий Сорокин. Андрей Спасский. Кем они приходятся тебе?

— Павел Карамзин мой отец. Андрей Спасский мой дядя. А Дмитрий Сорокин водитель мой бабушки.

Он усмехнулся и вновь вернул это неприятное выражение глаз. Я не могла понять его значения до следующей минуты.

— Твой отец попадает в тюрьму, но в скором времени выходит из нее. Он не богат и у него нет влиятельных друзей. В то время, как тебя увозит из города бежавший из Мексики наркобарон к внезапно появившемуся дяде?

Я смотрела на Николаса и ждала, что он рассмеется. Не дождалась.

— Считаете, что я пришла с кем-то совсем, как некоторые девушки? Наверное, вы сильно злитесь, что сами не додумались до того, чтобы пригласить меня.

Я поднялась со своего места, возвысившись над ним на какое-то мгновение.

— Я злюсь, что ошибся в тебе, когда-то.

Я покривила губами. Славно, что он женится. Славно, что свалился со своего Олимпа в самую грязь. Я перестану думать о нем. Уже перестаю.

— Мой отец сидел в тюрьме, но вышел благодаря хорошему адвокату. Андрей Спасский брат моей мамы. Он счастливо женат, без ума от чудесной Марины и у него нет времени на то, что вы приписываете ему. Что до Димы…

Я перевела дух, глядя ему в глаза, но была перебита совершенно полным гнева:

— Он действительно мой шофер, молодой человек!