Глава 24

Глава 24

Бабушка появилась в наших кустах очень даже вовремя. Иначе, как мне кажется, мне бы пришлось предъявлять доказательства. Здесь же они были не нужны. Достаточно было разъяренной фурии в ее лице.

— Что за инсинуации вы себе позволяете?! — продолжила ба, не успокаиваясь. — Это я была другого мнения о вас!

Кажется, что она была готова потерять равновесие и метнуть в Николаса трость, но удержалась от этого порыва.

— Леди, мы разве знакомы с вами? — поинтересовался Николас совершенно другим тоном, нежели общался со мной.

Складывалось впечатление, что мы стоим не в кустах, а в Букингемском дворце. Настолько сильно было ощущение официоза.

— Нет, я всего лишь наслышана о вас, — продолжила Аделаида Георгиевна, а потом потянулась ко мне.

Все прекратилось тогда, когда Николас взял меня за руку. Это отвлекло меня и надо сказать, что не только меня. Ба приподняла брови. Я кажется, что задохнулась от такой наглости. Один Николас усмехнулся чему-то. Это ощутилось, если не сказать, что передалось через кожу.

— Слухи преувеличивают, — ответил он, сжав мои рвущиеся на волю пальцы.

— Если бы это были только сплетни, — перебила его ба, но тут же исправилась и заговорила в похожей манере, что и Николас. — Но ошибались в вас не только они.

Я была благодарна ба, что она не упомянула меня. Мне только не хватало, чтобы он знал, что я говорила о нем и решил-понял-осознал, черт знает что! Даже несмотря на то, что это было правдой. Но милая и такая мудрая ба поняла все даже прежде меня.

— Заподозрить мою внучку в такой грязи, как будто она давала вам повод! Отпустите ее немедленно! С нас уже достаточно произведенного фурора.

Словно в доказательство ее слов на сцене творящегося фарса появился еще один участник и это был тот самый «интерес» бабули.

— Аделаида, мне не угнаться за тобой, — сказал сэр Роберт, протиснувшись сквозь колючие растения и встав рядом с ба. — Но я захватил с собой это.

Он взмахнул моими туфлями, заставив покраснеть еще больше.

— Думаю, что Золушке было непросто в одной туфле, что говорить про то, чтобы щеголять босиком.

А потом он посмотрел в нашу сторону. Кустистые брови пожилого мужчины приподнялись, а темные глаза под ними вдруг засверкали развеселым блеском.

— Николас?! Откуда ты здесь?! Ты не предупредил, что будешь на острове.

— У меня не было такой возможности, — ответил виновник сцены как ни в чем ни бывало. — Я в стране чуть больше часа.

Складывалось впечатление, что он постоянно варился в чем-то подобном, то есть то и дело попадал в неудобные ситуации.

— Очень жаль, — продолжал сэр Роберт, а потом протянул мне туфли. — Но я вижу, нет необходимости в представлениях, ты уже познакомился с этой прекрасной юной леди.

Николас перехватил мою обувку свободной рукой, заставив меня айкнуть не только из-за того, что я дернулась вперед, но и, оттого что он привлек мне к себе. Ненадолго. Вот уж точно кретин, который не понимает, что после сказанного никто в своем уме не станет обниматься с ним.

— Совершенно, верно, — не то вклинилась, не то взорвалась ба, разнеся в пух и прах эту чудесную встречу. — Твой протеже совершенно такой же идиот, как и ты.

О! Мой! Бог!

Прикрыв глаза, я досчитала до трех, чтобы пережить эту невероятную по нелепости сцену.

Я ссорилась с Николасом. Ба разозлилась на своего друга, хотя, он был виноват в случившемся в самой меньшей мере.

Но я понимала ее. Отчасти. Представила, как все могло выглядеть, если бы сюда вздумал забрести еще кто-то — я практически сижу у Николаса на коленях, а он называет меня профурсеткой.

— Отпустите меня! — прошипела я, повернувшись к Николасу. — Сейчас же!

Устав совершенно безрезультатно тягать из его руки пальцы, я в последний раз решила договориться с ним самостоятельно без взывания к совести, укоров и уничтожительных взглядов бабули. Мне только заступничества не хватало.

— Я не вытащил колючки, — ответил «француз», обратив внимание на меня. — Теперь точно не отпущу тебя в таком виде.

Во мне что-то перевернулось в ответ на его слова, заставив впасть в секундный ступор.

— Теперь? Что это значит, черт бы вас побрал?! А как вы думали поступить до этого?

— Отнес бы, но только так как хотелось бы мне.

Меня бесило его поведение. То, что смущало и злило меня, его, казалось бы, наоборот приводило в форму.

— Медпункт здесь неподалеку.

— Ты сказал и сделал достаточно. Дай мне…

Я замолчала и не выправилась. Не пожелала делать этого, пользуясь тем, что старшее поколение ссорится и им нет дела до нас.

— Ты получил ответы на свои вопросы? Теперь дай мне уйти.

Он улыбался, глядя на меня, а потом сделал такое движение глазами, что напомнило мне прежнего его и кивнул чему-то своему.

— Дай мне шанс, чтобы объяснить тебе, что за бардак творится в моей голове?

— Ты уже сделал это, — ответила я, удерживая, чтобы вновь не начать дергать рукой, как пятилетний ребенок. — Слово "бардак" очень хорошо описывает это.

Перепалка рядом совершенно не помогала успокоиться. Но неожиданно стихла, потому что сэр Роберт воскликнул что-то совершенно непереводимое, никогда неслышимый мною словесный оборот и оставил нас втроем.

— Артемида, подойди ко мне, будь так добра.

Это было сигнальной фразой для Николаса. Он должен был отпустить меня. Но видит Бог не самой удачной, потому что она заставила меня похолодеть и вознегодовать окончательно.

— Перестаньте выставлять меня наивной дурой, — попросила я не без раздражения, обращаясь к нему и к ба одновременно. — Отпустите меня и живите с этим.

Я не сказал, что он дурак, просто пожалев его. Но это было ошибкой. Потому что француз повернулся к бабуле и расшаркался перед ней с такой идеальной учтивостью, что она не нашлась, что возразить ему.

— Я ошибся. Самым жестоким образом. Но, прежде чем принести извинения вам, мадам. Мне нужно поговорить с Артемидой, объясниться и извиниться перед ней. Буду надеяться, что у нее такое же отзывчивое сердце, что и у вас.

Не дожидаясь ее ответа, он подхватил меня на руки и шагнул ба на встречу, виртуозно обошел ее и зашагал вперед, игнорируя людей вокруг.

— У вас пятерка по изящной словесности? — поинтересовалась я, отойдя от первого шока. — Просто признайтесь мне в этом.

Николас сначала не ответил ничего. Щека его конвульсивно дернулась. Я же после этого короткого наблюдения за ним, вновь вспыхнула и решила, что всё!

Хватит!

С меня достаточно дипломатических миссий на сегодня. Тем более, что у меня ничего не выходит с ним — ни уговорить, ни повлиять, ни успокоить, ни переубедить.

— Мне нужно пройти курсы повышения квалификации, — выдал он, легко перехватив меня в руках и кажется, что прижал к себе. — Мое обаяние действует на престарелых мадам, а не на юных дев.

Несмотря на то, что он намекнул на наш старый разговор про озабоченных пенсионеров, я не улыбнулась. Я еще не отошла. Мне не нравилось то внимание, которое вызвала наша пара. Самое главное я не перестала чувствовать себя задетой за живое.

— Вы даже не пытались воспользоваться им, — ответила я спустя время, глядя перед собой. — Что немудрено.

Народ впереди, да и вокруг нас с любопытством разглядывал нас, здоровался с сэром Николасом и даже пытался изобразить реверанс. Я же молилась, чтобы мы как можно быстрее достигли точки назначения. Меня тянуло отвернуться и спрятать лицо на его груди. Этого не стоило делать по очень многим причинам.

— Я привык что это действует в автоматическом режиме.

— Не просто вам наверное — заметила я, осознав, что эти его слова разозлили меня еще больше. — Отбиваться от внимания и при этом считать всех профурсетками.

Знал он или нет, но у него обнаружился второй «талант». Я уже говорила о нем. Он мастерски выставлял людям идиотами. Ненавязчиво. Так что они осознавали это спустя время. Похожим талантом обладал бог дипломатии Сергей Викторович Лавров.

— Артемида, — начал он, но практически тут же замолчал, скрипнув зубами при этом.

Он сдерживал себя от чего-то, а я думала: пусть делает это! Пусть! Если не сможет, то это лишний раз обведет тот крест, который я поставил на нем.

— Вам надо предупредить меня об этом вашем качестве в первую нашу встречу — продолжала я не без злого удовольствия. — Я бы повесила на себя оберег.

Сэр Николас дернулся. Кажется, что он споткнулся, но все же удержал меня на руках.

— Что нынче нейтрализует чары симпатичных мужчин? Куринная лапка на шее? Странная шляпа? Чучело кошки в руках?

Он вдруг резко затормозил, а потом взглянул на меня смеющимся взглядом.

— Артемида, перестань, пожалуйста! Вместо того, чтобы думать о том, как выкрутиться из этой ситуации, найти нужные слова, что заставят тебя простить меня. Я слушаю тебя и это ужасно смешно.

Я кивнула, покривив губами.

— Я не вас развлекаю. Я пытаюсь справиться с волнением. Вы видите, как они смотрят на нас? А слышите, что говорят? А как?

Народ вокруг шептался очень интеллигентно и изящно чуть наклоняясь к друг другу.

— Они всегда что-то говорят, Ида. Всегда и везде. Где бы ты ни была люди будут обсуждать тебя.

— Если что, — проговорила я, отвернувшись. — Хочу, чтобы вы знали, что это не успокаивает меня.

Он процедил что-то на незнакомом мне языке. По ощущениям, это было ругательство.

— Если тебе будет легче, то обсуждают не тебя, а меня.

Я предпочла промолчать. Так было лучше для всех. Но француз думал иначе. Он разговаривал со мной. Я сама дала ему подсказку, что нужно делать, чтобы меня отпустило и поздно подумала об этом.

— Не помогло?

— Нет.

Он принес меня в медпункт, распахнул дверь в уже знакомой мне манере, просто толкнув ее ногой, прошел в прохладное наполненное запахами медикаментов помещение и усадил меня на кушетку.

— Я понимаю, что обидел тебя и увы не могу вернуть своих слов обратно, — сказал он, вновь присев передо мной. — Я бы даже объяснил тебе логику своих рассуждений, но я знаю, что сделаю только хуже.

То-то и оно. Я тоже понимала это.

— Поэтому я предлагала вам отпустите меня тогда, — я осматривала безликое помещение вокруг, избегая смотреть на него. — И оставить в покое сейчас.

Мне казалось, что это было неплохим решением. Он помог деве в беде, доставил и передал в руки заботливых медбратьев. Все.

— По-твоему это нормальное поведение? — осведомился он, поднявшись.

Он крутанулся на месте, увидел кнопку на стене и нажал ее, вновь приблизившись ко мне.

— Всяко лучше, чем угрожать, преследовать и тягать дев по кустам.

Его глаза потемнели. Скулы выделились еще сильнее. А сам он, судя по секундному прищуру, задумал что-то.

— Признайся, что ты издеваешься надо мной сейчас?

Я сидела на кушетке, качала ногами и смотрела на Николаса. Он был дьявольски красив, когда был не в духе. Выглядел даже лучше, чем когда мы встретились в ГУМе.

— Я жду медбрата и ваших объяснений, — ответила я, приподнялась и села поудобнее.

Несмотря на то, что я злилась на него за то в каком свете он выставил меня и в чем обвинил, я не могла не отметить ощущения комфорта, которое испытывала рядом с ним. Мир вращался в совершенно иной манере, когда я общалась с ним — он был и его не было одновременно. Вот только была одна небольшая проблема… Он не принадлежал мне и не мог находиться со мной вечно.

— Зимой ты сказала о том, что ждала, что я буду искать тебя, — начал Николас как-то очень тихо. — Пусть запоздало, но я все же сделал это.

— Зачем? — спросила я, не веря тому, что вижу на его лице.

Я не могла быть уверенной на все сто процентов, но кажется это взрослый мужчина испытывал смущение. Или как это зовется у сильной половины человечества?

— Я собирался поздравить тебя с днем рождения — ответил он, остановившись напротив. — Как мне известно на такие мероприятия приходят с дарами.

Я кивнула, согласившись с этим объяснением, скользнула по нему взглядом, а потом вновь посмотрела ему в лицо, предлагая продолжать. Ко мне вновь вернулось то самое ощущение, которое посетило меня в ГУМе — с ним я могла все.

— Я решил разузнать о тебе, чтобы не дарить полную ерунду. Но признаюсь, что поторопился. Дал задание Дэну, но вместо того, чтобы дождаться, когда он сам придет ко мне с отчетом, как делает это обычно…

Он вздохнул, но вопреки ожидаемому не покраснел, а весело заблестел глазами. Его собственные ощущение веселили его.

— Я позвонил ему едва ли не на следующий день, выслушал первую информацию, а потом улетел в Африку.

Мне было понятно, что нахватал «поверхам» Дэн, но не было ясно, что помешало ему прояснить все в последствии.

— Вы не созванивались потом? Или, что-то случилось с Дэном? Или, вы были настолько безутешны, что ушли в полугодовалую депрессию, которую смогло вылечить светлое и чистое чувство?

Николас не ответил мне сразу. Некоторое время он смотрел на меня совершенно недовольным взором.

— Напоминаете себе, что нельзя бить людей? — поинтересовалась я с самым невинным выражением лица.

Я прекрасно понимала, как дерзко разговариваю с ним и что он привык к совершенно другому. Как выяснилось, он не просто Николас, а сам «сэр Николас!» А еще что прокололась, выдав свою предвзятость к его поступку.

— Почти.

— Тогда вы понимаете о чем думаю я, — вылетело из меня, прежде чем я успела подумать об этом. — Что?!

Николас рассмеялся, но уже отлично от прежней, так полюбившейся мне манере, не тихо, но раскатисто и очень притягательно.

— Мы вернемся к этому вопросу чуть позже, — пообещал он, а потом присел рядом, посмотрев сначала перед собой, а потом на меня. — Некоторое время я не мог созвониться не только с Дэном, но и просто с цивилизованной частью мира.

Было что-то в его взгляде и в голосе что-то такое, что отбило у меня все желание язвить и дальше.

— Чтобы ты не сомневалась и понимала всю серьезность моих слов… Помнишь, я говорил тебе о том, что консультирую людей?

Я кивнула, ждала, когда он продолжит рассказ и задумалась над тем, как можно не загореть на самом жарком континенте мира? Наоборот, даже потемнеть, так что стали заметны одинокие седые волоски?

— Я помогаю людям со всем, что связано с войной — сказал он, совсем близко от моего лица.

Не знаю, чего я ждала, когда требовала и ждала его объяснений. Но слово «война» заставило вздрогнуть чему-то в глубине души. Оно вытащило и пустило перед глазами кадры, увиденные когда-то в новостях. Оно опрокинуло испуг, который дал мне осознание того насколько серьезно то, чем занимается Николас.

Он мог не вернуться.

Больше никогда-никогда не появиться в моей жизни.

Не сидеть рядом и не смеяться моим юношеским обидам.

— Некоторое время ситуация в том регионе, в котором работаю я, была далека от мирной. В одночасье рухнуло все, чем так славится цивилизация.

Николас помедлил немного, прежде чем сказать следующее.

— Все потому что мой клиент отказался слушать меня, решив, что я работаю на разведку.

— А разве это не так?

Моя логика была очень проста, когда я задавала этот вопрос. Да там не логика была, а чистая надежда! Потому что… Потому что… Случись что, кто еще мог помочь ему, как не родное государство?

— Нет, — ответил Николас жестко. — Я работаю сам на себя.

— Но зачем? Неужели вам так нужны деньги?

Наверное, я, задавая эти вопросы, выглядела наивной простушкой, вдруг дорвавшейся до сытой жизни, но я никак не могла взять в толк для чего обеспеченному человеку нужно рисковать собой без каких-либо патриотических причин? А их не было, если судить по его ответу.

— Когда я только начал заниматься подобной консультацией, — проговорил Николас медленно, словно вспоминал что-то, — мной двигало желание доказать близким мне людям, что я стою чего-то в отрыве от их фамилии и привилегированного статуса, а уж потом заработать деньги.

— Получилось? — спросила я, отчего-то разозлившись на него.

Он был вдвое старше меня. А я злилась на его юношеский максимализм. Хотя, было понятно, что тот давно прошел и теперь им движут совсем другие мотивы.

— Да. Потом выяснилось, что за это платят вполне неплохие деньги.

За дверью раздался шум. Точнее раздались какие-то крики. Они с каждой новой секундой мешали говорить и даже слышать то, что говорит Николас.

— Так и чем все закончилось в итоге?

— Теперь я здесь, рядом с тобой и понимаю, что мне нужно было сначала позвонить Дэну и выслушать его, а уж потом ловить и стращать несоблюдением правил.

Я облизнула губы, решая, а стоит ли задавать главный вопрос. Ведь было понятно, что произошло недоразумение. А он взрослый человек, который навидался всякого, чтобы думать о людях плохо, хотя бы потому что непорядочности в мире больше, чем совести и воспитания.

— Ты не сказал почему решил, что все сказанное Дэном правда.

Я сказала это и кажется, что покраснела, но тут же отдернула себя и «приказала» не краснеть. Пусть я лезла к нему в душу. Пусть будет казаться, что я напрашиваюсь на комплименты. Но он другой. Я сразу увидела и почувствовала это.

— Потому что я оказался достаточно наивен — произнес Николас холодно, но потом осекся.

Николас посмотрел в сторону выхода. Щека его дернулась. Но он все же повернулся ко мне и посмотрел со знакомой мне грустной задумчивостью.

— У меня есть один существенный недостаток.

— У вас? Недостатки?

Сейчас был идеальный момент, чтобы пошутить или поддеть его немного. Но я не стала упоминать ни храп, ни обнаружившуюся самовлюбленность. Просто я чувствовала, что время уходит и надо было поторопиться пока нас не прервала та, что орала снаружи, требуя отвести ее к жениху.

— Я не замечаю недостатков людей, с которыми мне хорошо. Время от времени я напоминаю себе об этом, но обычно складывается так, что уже поздно и эти люди умудряются разочаровать меня. Так произошло сегодня.

Я чувствовала себя престранно. Кажется, это состояние называлось эмоциональными качелями. Ощущения тепла и счастья, которые охватили меня, когда он произнес первое предложение, тут же сменились холодом, негодованием и, наверное, болью от последнего.

— Когда я увидел тебя, я не сразу поверил, что это ты. Поэтому некоторое время шел за тобой. Я подслушал твой разговор с Филипом…

Я покачала головой, сдержав рвущуюся на лицо нервическую улыбку. Карма решила сыграть со мной злую шутку и вернулась ко мне с неожиданной стороны.

— Я разговаривала не с ним.

— Тем не менее, это поставило точку в образе, которое нарисовало мне мое воображение.

— Этого недостаточно.

— Ты так считаешь?

Его глаза сияли, глядя на меня. Вот теперь я точно не смогла ничего поделать со вспыхнувшими щеками.

— Хочу сказать, что вы чего-то не договорили — произнесла я, сердясь на него и на себя. — Что-то повлияло на ваше настроение, да?

Щека Николаса дернулась при очередном громком возгласе с улицы. Он вновь повернулся к двери, а потом поднялся.

— Не хотите же вы сказать, что думали обо мне все это время?

— Дай мне пару минут, Ида. После я вернусь, приведу с собой медбрата и может быть, если ты разрешишь мне, угощу тебя чем-нибудь?

Я согласилась с его предложением, кивнув. Но мне не хотелось, чтобы он уходил, несмотря на то что я понимала, что это обязательно случится. Просто сейчас, когда и тогда в салоне авто был момент откровения и мне казалось, что он дал увидеть себя настоящего.

— Если только пару минут.

Не зря во мне противилось что-то. Николас не вернулся ни через пару минут. Ни через пять. Через семь я была готова нестись от пристани куда подальше, только бы не слышать того, что говорилось за дверью на повышенных тонах.