Глава 29

Глава 29

— Карина узнала обо всем с помощью твоего бывшего парня — произнес Николас, стоило мне приблизиться к нему со свернутыми чулками в руках.

Мне стало неловко от того взгляда, которым меня наградил этот загадочный мужчина. Он был строгим, ожидающим, а в последнюю секунду смеющимся.

Я выдохнула и лишь порадовалась тому, что не убрала руки за спину. Глупость, но мне показалось что дело в чулках. Совсем как тогда, когда ругают за не надетую шапку.

Ни у кого я не видела таких невероятных глаз — ясных, выразительных и умеющих передавать самые разные эмоции. Дима смотрел на меня тупо. Ладно-ладно, со взглядом телка. Дядя Андрей всегда преувеличенно внимательно, словно ждал, что я выдам что-нибудь. Фил любил картинно закатывать глаза, а Костя так словно не мог усидеть на месте.

— Я думала мы серьезно с вами разговариваем, а вы сказки мне рассказываете, — проговорила я, потянувшись к своему клатчу. — Вот уже и Филипа в бойфренды мне записали,

То, что он имел в виду Филипа в том не было никаких сомнений. С Костей в тот день он не встречался.

— Да еще и в бывшие!

— Хотел удостовериться в этом еще раз — сказал Николас, наблюдая за тем, как я убираю вещи в сумочку. — Прежде чем поведаю все остальное.

Я подняла глаза от никак не поддающейся застежки. Тонкая и практически невесомая часть гардероба не желала умещаться в не менее миниатюрной сумке. Однако, меня заинтересовали его слова. Что он придумал на этот раз?

— Зачем? Неужели думаете, что я стала бы целоваться с вами на глазах у всех, если бы у меня был парень?

— Это случилось не по твоей воле.

Не знаю почему, но сказанное заставило меня улыбнуться.

— Как знать, Николас! — поддразнила я его, так и не смирившись с тем фактом, что он проигнорировал мои просьбы не целовать меня. — Как знать!

Даже невзирая на то, каким был тот поцелуй. От него горели губы, пылали щеки, сердце билось так, словно вот-вот выскочит из груди, а мысли… Они превратились в сладкую вату.

— Но вы повторяйте себе это каждый раз, когда будете вспоминать его.

Не знаю, что он увидел на моем лице в этот момент, но его глаза потемнели. Знакомо. Как тогда, когда он сказал «поздно».

Почти полгода страданий по поводу его помолвки не прошли даром для меня. Я сделала все, что запланировала и даже больше — то, что не значилось в моих списках свершений. Я научилась флиртовать с парнями. Это оказалось проще, чем думалось когда-то. Требовалось соблюсти баланс — быть дерзкой, пошлой, наглой, острой на язык и милой одновременно.

Вот только, кажется, эта «наука» ничего значила теперь. Внутри меня что-то дрогнуло.

— Хочу попросить тебя кое о чем, — меж тем попросил Николас с каким-то напряжением в голосе.

Кивнув, я вынула чулки, посмотрев по сторонам в поисках какой-никакой урны.

Но Аскот такой Аскот. Королевские персоны не разбрасываются пластиковыми стаканчиками и бумажными салфетками ведь у них батистовые платки, фужеры из тонкого стекла и официанты, которые мигом устранят последствия любой случившейся катастрофы.

Вещи было жаль, но я не могла таскаться с ними вот так. Бабушкин ридикюль был меньше моего в два раза.

Еще, мне нужно было смотреть еще на что-то кроме Николаса и думать, кстати, тоже. Иначе, я волновалась и кажется, что еще чуть-чуть и стала бы заливаться краской. Не прощу себе этого и буду корить себя за это, когда он исчезнет из моей жизни вновь.

— Давай на «ты»? — сказал Николас и протянул руку ко мне. — Услуга за услугу?

С этими словами он забрал из моих рук сложенный капрон и убрал его в карман своего пиджака.

— Ты ведь понимаешь, что это выглядит несколько иначе? — поинтересовалась я, ощутив нечто близкое к шоку.

Он все понимал, а еще знал, что я не полезу забирать их. Я же не представляла, как он станет отдавать мне их и признаться честно уже хотела знать это.

— Как?

— Как шантаж.

Он кивнул, наградив меня мимолетной, но все же мстительной улыбкой. Туше. Но только пока.

— Не верю, что спрашиваю это, — сказал Николас, предложив мне изгиб своего локтя. — Тебе еще интересно узнать, как о том разговоре прознала…

— Твоя любовница, — закончила я за него, почувствовав его заминку. — Мне любопытны все истории, в которых фигурирует мое имя.

Николас поперхнулся, взглянув на меня и отразив мое потрясение. Он как-то неопределенно качнул головой и даже хохотнул чему-то.

— Она спала с твоим другом, Филипом, кажется, — сказал он, посерьезнев в одно мгновение. — Хотя утверждает, что просто впустила его сделать парочку селфи.

Пожалуй, я погорячилась, когда сказала, что мне любопытно. Стало так неприятно, хотя отношения Николаса с его аманте касались только его. А еще неудобно за свои слова.

— Перед выездом он заскочил к ней и оставил пакет, который привез для тебя.

Я очень хорошо помнила тот день. Обман Фила был безобиден и тоже касался только его и той женщины. Он не должен был вскрыться. Но только я чувствовала себя наивной дурой и не представляла каково Николасу.

— Пожалуйста, не рассказывайте мне всего, — взмолилась я, сжав его руку, и тут же добавила. — Он ведь не мог подслушать вас — мы ушли раньше!

Я остановилась и потянула его на себя. Пусть расскажет мне сейчас, перед тем как мы попадем на шумную часть территории ипподрома.

— Он попросил горничную открыть номер, забрал пакет и позвонил Карине, чтобы попрощаться окончательно. Она же в ответ попросила его об услуге — ответить на звонок в номер и не вешать трубку. Так она услышала все. А я был слишком…

Он замялся, подбирая следующее слово.

— … беспечен, чтобы обратить внимание на это.

Я сглотнула. Пожалуй, короткое объяснение: «Карина подслушала наш разговор и исказила его самым чудовищным образом» было лучше этого рассказа. Мне стало обидно за него, но не жаль. Он не выглядел несчастным, потерянным или одиноким. Это было хорошим знаком. Ба заклинала меня не связываться с мужчинами, которых надо спасать. «Надо» женщинам, но только не мужчине в активном смысле этого слова.

— Как вы заставили рассказать ее?

Я не представляла, как в здравом уме можно было признаться во всем произошедшем. Карина Дашкова не показалась мне полной идиоткой.

— Это сделал дружище Фил.

— Эмм, — протянула я впечатленная его словами. — Как вы заставили его сделать это?

— Мы вроде договорились, — сказал Николас, вдруг отпустив мою руку. — На ты?

Я повела губами. Признать мне было трудно перейти на подобное обращение. Разница в возрасте, который он озвучил когда-то вроде, как располагала к этому. А еще так было проще… Меня не покидало ощущение, что он и в этот раз ненадолго.

— Как ты заставил его рассказать тебе все?

О Филе у меня сложилось хорошее впечатление. Делать гадости ради самих гадостей или поднятия самооценки за чужой счет — это было не в его духе. С Костей он вечно на ножах, но стремится избегать общения с ним и просит об этом меня.

— Этот Костя твой парень? — поинтересовался Николас в ответ на мои слова о натуре Филипа.

Я не удержалась и закатила глаза. Если я говорю, что у меня нет парня значит так и есть.

— Поздравление и подарок были милыми, Николас, но не стоит заморачиваться на сей счет, — сказала я, потянувшись к его карману. — Я не стану обрывать ваш смартфон звонками и восторженными сообщениями.

Он поймал мои пальцы, но вместо того, чтобы отвести их в сторону ведь я собиралась забрать свои вещи, притянул меня к себе. В противовес моей тираде и словесному «настрою».

— Милыми? — осведомился он, приподняв бровь. — Этот день не перестает удивлять меня.

Я подозревала чего именно касается его недовольство — одного конкретного слова «милыми». Где-то писалось, что оно и мужчина не могут существовать вместе от слова «никак».

— Очень, — заверила я, сложив ладони на его груди. — Почему тебе так важно, чтобы у меня был парень?

Николас посмотрел на край моей шляпки. Я даже поняла, о чем он думает — сама не представляла, как она не помешала ему целовать меня и не съехала при этом на плечо.

— Потому что только это сможет остановить меня от этого — проговорил он, легко коснувшись моих губ — милого времяпрепровождения.

То, что он говорил и делал совсем не вязалось с его голосом, в котором звучало недовольство. Что-то внутри меня усмехнулось и посоветовало не спешить разубеждать его и уверятm в чем бы то ни было.

— Николас, — проговорила я, решившись и коснувшись его носа своим. — Тебе придется отпустить меня и ответить на вопрос.

Я и сама не верила в то, что говорю это. Как я могла отказываться от счастья? Как?

— Придется? — переспросил он, целуя уголок моих губ.

— Да, — подтвердила я, пытаясь игнорировать искрящийся клубок радости, что ширился и ширился во мне. — Тут полно журналистов.

Что-то мелкое и подлое во мне подсказывало оставить, как есть, зафиксировать победу таким образом и как знать, что получится потом. Вот только все остальное противилось этому, шепча, что нельзя перечеркивать часы, дни и месяцы учебы, достоинства и самое главное — веры. Я ведь верила в то, что все будет. Не должна отступать от этого и теперь.

— Мы вроде выяснили как я отношусь к общественному мнению еще в Хемсли, — проговорил Николас, глядя мне в глаза с некой задумчивостью.

В его объятиях хотелось остаться. Но мое подсознание было умнее меня. Оно выдало то, что было действительно важно для меня.

— Ты уедешь завтра-послезавтра, а моим родственникам и самое главное мне еще придется отбиваться от их внимания, верно?

Было кое-что похуже этого — фотографии, которые обязательно останутся хоть где-то. Я не хотела, чтобы было что-то, что заставило меня грустить и думать о том, как все могло бы быть. Я бы ни за что не призналась ему в этом. Ба твердит, что я взрослая не по годам, но это не так. Я просто борюсь с собой и стараюсь не идти на поводу у инфантильности. У меня есть цель и не одна, а еще отец, которому я должна помочь жить лучше.

— Оно ведь будет? Как считаешь?

— Ты права — выдал Николас, как будто очнувшись, и, как мне показалось, с сожалением. — Извини, что не подумал об этом.

Он отпустил меня, а меня словно толкнули. Но я не позволила себе задуматься над этим слишком долго, потому что нужно было наслаждаться тем, что было здесь и сейчас, а пострадать и раздуть ощущения я успею после.

— Почему ты решила, что я уеду?

Я пожала плечами. Это было предчувствие, которое просто вселилось в меня, превратившись в уверенность.

— Разве это не так?

— Нет, — ответил мужчина рядом со мной, а потом все же взял меня за руку, сжав мои пальцы в своих. — Я не собираюсь покидать страну ближайшее время.

Мое предчувствие обмануло меня, и я была только рада этому. Настроение повысилось и день стал еще ярче. Только «извинения» портили все, а еще моя дотошность, которая желала понять зачем ему понадобилось выяснения деталей, если не было ничего серьезного с Дашковой.

— Ты не рассказал, как заставил Фила повиниться перед тобой — поинтересовалась я, стараясь не смотреть на него пока мы брели к трибунам.

Не представляю, что за блаженный вид был у меня сейчас, а то, что он был таким определенно — ведь я рада и недовольна одновременно.

— Я пригрозил ему тем, что лишу его заработка, — буднично сообщил Николас. — Возможности путешествовать и выполнять обязательства по контрактам.

Не только его день бил рекорды по впечатляющим откровениям.

— Ты действительно смог бы сделать это?

— Да.

Я дернула его за руку, заставив повернуться ко мне.

— Скажи зачем?..

Я боролась с собой, чтобы не спросить за что он извинился. Этот вопрос стал «есть» меня. Все было понятно и так. Ему нужны были «простые» и не обременительные отношения, как с Кариной, а я срезала его нужды своими словами о своей серьезности.

— Потому что Карина бросилась достаточно нешуточным обвинением в его сторону, — сказал Николас, а посмотрев на меня, вздохнул и принялся объяснять. — В последнюю нашу встречу я поведал тебе о том, какого рода консультацией занимаюсь и том, что меня заподозрили в связях с разведкой.

Я кивнула, поняв, что тревога относительно Карины отпустила меня. Дело было не в чувствах, а в мужских амбициях.

— К таким выводам нельзя прийти без чьей-либо помощи. Меня хотели устранить и тем самым ослабить влияние Британии в Конго. Это было выгодно двум сторонам: русским и французам. Фил очень походил на роль того, кто мог выяснить обо мне все. В том числе исказить факты касающиеся приобретения недвижимости в России. Он связался с Кариной, он имел доступ в мой номер и род его деятельности позволяет быть везде.

Я готова была признаться ему в крышесносности поцелуя, а все, потому что только что он отмахнулся от предрассудков и осторожности и поведал мне все, невзирая на мой юный возраст, пол и то, что я была представительницей другой страны. Патриотом в конце концов! Но он доверял мне.

— Почему вы не подумали на Карину?

— Она не знала ничего до самого последнего вечера, а то, что узнала — того было слишком мало, чтобы додумать все в такие потрясающие короткие сроки. К тому же я наводил справки насчет нее — ее биография чиста, словно утренняя роса.

Вспыхнувшая в ответ мысль, заставила обидеться и съязвить ему.

— То ли дело я любовница наркобарона, дочка криминального авторитета и внучка Маты Хари.

Обида произнесенная вслух перестала быть таковой. Это забавляло и сердило меня раньше, но сейчас заставило рассмеяться, вспомнив, что нечто подобное уже случилось раннее — Костя говорил нечто похожее, что и Николас.

— Я был неправ и извинился за это, — проговорил Николас, а потом привлек меня к себе. — К черту, Ида!

Получать поцелуи было приятно, но я все же сделала то, что подсказал возмутившийся женское естество — оттолкнула его. Разумеется, сделала это легко, не переходя в драку, успев перед этим стащить чулки из его кармана и спрятать их за спиную

— Мой день рождения — это повод, чтобы начать чудить для меня, — проговорила я, пройдя дальше. — Но не для тебя, Николас.

У него был такой странный вид, который я не смогла идентифицировать. Хотелось бы верить, что он понял меня и…

— Ты ошибаешься, Ида, — сказал Николас, оказавшись рядом в мгновение ока. — Это не балаган.

— Тогда что?

На этот раз он просто предложил свою руку.

— Подсознание старается компенсировать забытые навыки и дать понять…

Он погладил мои пальцы, прежде чем поднять мою руку к своему лицу и прикоснуться к ним губами.

— Что территория занята.

— О, сэр Николас, — проговорила я, не сдержав смешка и вопреки прежним договоренностям проговорив. — Ваш образ совсем не вяжется с образом неандертальца.

— Но другого объяснения происходящему я не нахожу, — ответил мужчина, меняясь на глазах.

Он как будто сбросил озорной вид и натянул маску полной сдержанности.

— Поверь мне, cherry, это трудно признать такому человеку как я.

— Какому?

Мне достался некогда полюбившийся острый взгляд. Кажется, даже сердце заныло в ответ на это.

— Привыкшему контролировать свои эмоции в какой бы ситуации не оказался, — ответил он спокойно. Надо признать и это тоже сразило меня.

Его слова были приятны не только своим содержанием, а тем, что были откровенным признанием собственной оплошности. Во мне вновь зародилась какая-то глупая надежда. Я поняла, что магия этого мужчины взяла меня в оборот — очарование мужчиной захватило и заставило жаждать слов нежности, восхищения и каких-то признаний, потому поспешила переменить тему.

— Если ориентироваться на шпионские детективы, то спецслужбы должны были готовиться к подобной операции заранее.

— Никто не знал о том, что я поеду в Россию и даже я сам, — откликнулся Николас, как ни в чем ни бывало. — Звонок моего работодателя и его просьба были полной неожиданностью для меня.

Говорить стало сложнее, но пока у нас получалось это. Я думала о его словах, чтобы унять восторг от происходящего — считай, что половина мира видела в чьей компании я нахожусь, кто держит за руку и кто целует мои пальцы.

— Но они могли знать что-то о вас заранее, — возразила я, игнорируя взгляды людей, о существовании которых знала лишь понаслышке. — Могу ошибаться, но разведка могла предположить развитие нескольких сценариев и вам бы встретилась Карина в каком-то другом месте в более или менее подходящей ситуации.

— Она слишком глупа.

— Но она умеет говорить, правда? — поинтересовалась я, растянув губы в улыбке.

Я заметила среди зрителей бабулю, которая смотрела прямо на нас с Николасом. У нее был какой-то торжествующий вид.

— Этого достаточно для тех, кто думает лучше, чем она, — продолжила я, чтобы закончить свою мысль.

Я посмотрела на Николаса, почувствовав, что что-то изменилось в его поведении и не ошиблась. Он как будто бы замер, но «отмерз» ровно через мгновение.

— Ты права.

— Да?

— Но теперь это не имеет значения, — ответил Николас, а потом посмотрел на меня прояснившимся взором. — Все случилось, как случилось.

— И тебе не хочется поквитаться? — поинтересовалась я, вновь поразившись в своих мыслях о том, как он преодолел полмира, чтобы поквитаться с Филом.

— Я не настолько кровожаден.

Николас хмыкнул в ответ на мой взгляд, но не стал задерживать свой на моем лице. Так было принято — демонстрировать личное по минимуму. Он уже держал меня за руку и вовсе не так как дальнюю родственницу или давнего друга своей семьи. Боже!

— Я помню, — проговорила я, пожалев, что продолжила этот разговор. Николас стал думать о своей опасной работе, которая могла украсть его у меня и однажды чуть было не сделала этого. Уж лучше бы спросила: куда он дел свой цилиндр!

Трибуны взревели, а мой взгляд автоматически метнулся к лошадям. Я тоже сделала ставку на этих скачках, поставив на приглянувшуюся резвую кобылку. Ба одолжила мне деньги, совершенно не одобряя увлечения молодежи подобными вещами. Ох!

— На кого ты поставила?

— На Кальку, — ответила я с ёкнувшим сердцем в ответ на его горячее дыхание на своей щеке.

— Молодая кобылка — проговорил Николас, как и я, глядя на ипподром. — Наберет силы через сезон, а сейчас придет хорошо бы третьей.

Я ставила на другое и даже не предполагала такого результата.

— Откуда такая уверенность?

— Я ведь англичанин, Ида, — откликнулся он, как-то насмешливо блеснув глазами. — Я читаю «Times», где бы я ни был конечно же не обхожу колонку со спортивными состязаниями.

Он «вернул» меня туда откуда взял, расшаркался с безупречной учтивостью с бабулей и, поцеловав руку на прощание, исчез, воспользовавшись тем, что мое внимание вновь привлекли наездники.

— Блин! — проговорила я, оторвавшись от животных и успокаивающих их наездников. — Он был прав!

Ба улыбалась, глядя на меня тоже, как и Николас одними глазами.

— Я была права, — поправила она меня. — Ты совсем другая рядом с ним.

Хотелось бы посмотреть на себя ее глазами и увидеть, что видела бабуля.

— Он исчез, — вздохнула я, сев на место, — а Калька, как он и говорил, пришла четвертой.