Глава 31

Глава 31

— Наваляю, — клятвенно пообещал Дмитрий, но только бабушка не поверила ему.

Чмокнув родных на прощание, я все-таки вышла на улицу и кажется, что перевела дух. Прохладный ветер помог немного прийти в себя. Сев в авто, я вынула смартфон и тут же написала Николасу, восхитившись украшением. Все-таки бабушка недооценивала средства связи. Многое можно было решить сиюсекундно, а не гнать посыльного в ночь.

"Очень красиво, но…"

"Но?.. Откуда взялось это "но"?"

"Мне хотелось бы поблагодарить вас лично."

А еще вернуть украшение, несмотря на то что внутри все противилось этому намерению.

"Кажется, мы договорились"

Сердитый смайлик в конце заставил меня улыбнуться, вспомнить про обещание и суметь не поддаться соблазну подразнить англичанина.

"Ты умеешь пользоваться смайликами?:-)"

Николас не спешил с ответом несмотря на то, что прочитал сообщение. Галочки дразнили голубым цветом, а я все крутила и крутила смартфон в руках, то и дело включая экран из-за боязни пропустить ответ. С What’s Up станется подвести меня в самую последнюю минуту. Мне хотелось получить ответ, но я уже стала есть себя поедом за мгновенно проступившее ощущение навязчивости.

— Что?!

Голос водителя вывел меня из состояния задумчивости. Я покачала головой. Я ничего не сказала. Кажется.

— Передумала? Возвращаемся? Что? Ты качаешь головой.

— Едем в клуб, только не говори, что и ты поддался паническим атакам бабушки, — сказала я, прищурившись при этом. — Она каждый раз говорит что-то подобное.

Дима оказался вполне себе нормальным. Он страдал неразговорчивостью, но обладал своеобразным чувством юмора и даже способностью «влезть» в чужую шкуру.

— Нет. Просто не расслышал. Но ты помнишь наш уговор?

Я кивнула. Комбинация, которую я должна была нажать на смартфоне «в случае чего» была более чем проста. Инструктаж куда стоит идти и что делать был выучен наизусть с зарубленным на носу «снимай туфли и беги к главному входу!» Обувь можно было купить и новую. В этом Димка был прав.

— Не пишет? — участливо поинтересовался шофер, взглянув в зеркало заднего вида.

— Нет.

Я взглянула на экран еще раз и убрала гаджет в сумку. Последняя была практически пуста за исключением салфеток и блеска для губ. Я должна почувствовать вибрации, как это бывало раньше.

— Значит нормальный.

Я не увидела какой-то причинно-следственной связи в ответе Дмитрия и тем фактом, что Николас вновь замолчал, но спорить не стала, вышла из авто и кивнув ему напоследок, пошла в клуб.

— Ида!!! — вскричала темноглазая Оксана, стоило мне обогнуть танцпол и оказаться в более спокойной и тихой части здания.

Более, но это не значит, что здесь было не слышно музыки. Она была везде и оглушала с первых секунд, ударяя в тело битами из колонок.

— Поздравляю тебя, старушенция! — проговорила Маша, коснувшись моей щеки прохладными губами. — Добро пожаловать в клуб, где можно все!

— Так было и раньше, — ответила я, мгновенно заразившись исходящим от них весельем. — Неужели ты что-то скрываешь от нас?!

От девчонок пахло духам и мартини, а еще беспечностью. Наверное, последнее было той второй главной причиной, по которой я ходила по клубам и не посылала Костю в гузно. Мне нужно было не думать так много, как я делала обычно, а еще мне были необходимы друзья или очень хорошие знакомые.

— Ты должна была дать знак. Помнишь?

Окси мгновенно уловила мою шутку и подняла руку одновременно со мной с прижатым к ладони большим пальцем. Сцена была прямиком из Инстаграма и реально вызывала недоумение тем, что знаки с просьбой о гипотетической помощи менялись едва ли не каждый месяц.

— Эй тише! — возмутилась Маша, оглянувшись на стол с занявшими его ребятами. — Не показывай Джону, как можно пожаловаться на меня за мои приставания.

Не переставая казаться рассерженной, она принялась шлепать нас по рукам, а потом еще раз обняла меня.

— С днем рождения еще раз, Арти, — выдохнула она, щекотнув кожу щеки распущенными кудряшками. — Почему ты выглядишь, как богиня, а я, как девушка с пониженной социальной ответственностью?

— Потому что ты дура и наговариваешь на себя, чтобы нарваться на комплименты.

— Все верно, — мурлыкнула в ответ Одинцова. — Маша любит комплименты.

С Машкой можно было говорить в таком духе. Она сама иной раз грешила излишней прямолинейностью, но не обижалась, когда другие платили ей той же монетой. Никто в здравом уме не мог назвать Марию Одинцову вульгарной, пошлой и тем более некрасивой. То, что я учила целый год, Машка познавала с самого младенчества и умудрилась не превратиться в избалованную идиотку, издевающуюся над людьми у Макдональдса.

— Он смотрит на нас? — спросила Одинцова на ухо.

— Да.

Подруга (все-таки я назвала ее так) говорила о Джоне. Он смотрел на нас, как и все остальные в той стороне. Он отчего-то был равнодушен к чарам девушки с веселой чертовщинкой в глазах, а еще холоден и даже немного высокомерен, как Онегин в молодые годы.

— Хватит уже! — Окси попыталась пробиться ко мне, но ей не удалось. — Дай поздравить ее и другим присутствующим.

— Она свободна с другой стороны — ответила Маша, сжав меня еще крепче.

Это развеселило меня. Как не смеяться, если поздравляющих вдруг стало слишком много? Парни присоединились к «обнимашкам» (все кроме Джона естественно), а кажется, что налетели и чуть было не сбили нас с ног. Как не хохотать, если они тискают, орут поздравления, заглушая музыку и прыгают при этом?

— Классно я все организовал? — спросил Краснов спустя время, перевесившись через спинку дивана и повиснув на моем плече.

Я только-только села за стол, чтобы остыть немного и посмотреть, что написал Николас. Он должен был написать за это время.

— Кость, жарко.

Краснов отлепился от меня и перепрыгнул через диван с дьявольской ловкостью. Как он умудрился сесть и не задеть содержимое стола ногами? Не знаю.

— Очень, — призналась я, отодвинув от себя бокал с вздрагивающей в нем оливкой. — Спасибо!

Я не пила. До некоторых пор я не имела права делать этого, а сегодня, потому что было весело и так. Хотя вру. Один бокал я все-таки выпила в самом начале вечера. Но уверена, что он выветрился после танцпола. Хмеля я не чувствовала вообще.

— Не понравилось?

— Хорошо и так, — откликнулась я, закрыв застежку сумки.

Мы остались одни. Дело было не в романтике естественно, а в элементарной вежливости. Не стоит листать ленту и проверять почту, когда кто-то говорит с тобой в данную минуту.

— В свой день рождения принято напиваться в сопли, а не цедить апельсиновый сок.

Вот уж точно, чего я делать не собиралась и таким отвратительным образом.

— Он, кстати, делся куда-то.

— Артур, наверное, вылакал, — откликнулся Костя со свойственной ему беспечностью. — Он же у нас аристократ и не пьет чистую «беленькую».

Я была благодарна Краснову за организованную мини вечеринку.

Он позвал на нее действительно тех, кто мне приятен. Не было Стаса, Олега и Кента. Тех, кто однажды решил не то потренироваться на мне, не то продемонстрировать свою маскулинность и отточить навыки настоящих плейбоев. Не важно, что я отшила их когда-то. Не важно, что это больше не повторялось. Как говорится, одного факта было достаточно, и я не хотела думать, что именно остановило их тогда — я, поговоривший с ними Костя или их осознание того, сколько мне лет на самом деле.

То, что я сравнивала себя с пятиклассницей теперь можно было не вспоминать. Все изменилось и это радовало меня. Изменившееся тело заставило мозг задуматься и быть более осторожной в своем поведении, чтобы не жалеть потом ни о чем.

Все-таки я хотела, чтобы мой первый интимный опыт случился не в недомытом укромном уголке клуба, а… Да, я страдала романтикой и хотела, чтобы все было до невероятного особенно.

— Сейчас закажу новый. Не уходи никуда. У меня для тебя есть еще один сюрприз.

— Очень интересно, — ответила я, растянув губы в вежливой улыбке.

Исчезнувший на время Краснов дал мне возможность заглянуть в смартфон. Сообщение Николаса я не увидела, потому что в глаза бросились пропущенные вызовы от ба. Я взглянула на часы, вздохнула, набрала номер и бросила это занятие, поднявшись из-за стола. Я не смогу поговорить с ней спокойно при таком шуме.

— Куда?! — взвыл Краснов, оказавшись на моем пути с двумя бокалами в руках. — А кто хотел испить и насладиться божественной прохладой свежевыжатого нектара?!

Пафоса было очень много. Я подавилась смешком. Но смеяться пока не хотелось. Ба никогда не звонила мне пока я была в клубе. Она стоически дожидалась моего возвращения. Надо было узнать, что стряслось на этот раз.

— Я сейчас вернусь, — пообещала я, взяла из его рук бокал и сделала пару глотков апельсинового сока.

Он как обычно горчил немного.

— Ид, я ведь обещал сюрприз.

— Сюрприз может подождать, а ба — нет, — ответила и поспешила добавить еще кое-что, видя, что Краснов открыл рот чтобы возразить мне. — Смирись.

Я направилась к выходу, помахала девчонкам на танцполе и, только оказавшись на улице, поняла, как мне жарко на самом деле. Кажется, что я нырнула из лета в холодную осень и похвалила себя, что не стала одеваться так словно иду на деловую встречу.

— Ба, у меня все нормально. Веселюсь. Танцую. Ем торт…

Насчет торта я лгала. В нем было многовато пропитки. Любимый напиток пиратов оказался настоящим пойлом на вкус.

— Николас приезжал, — проговорила бабушка надтреснуто. — Хотел поговорить, но не застал тебя.

Кажется, что мне стало еще холоднее из-за растекшегося холода внутри.

— Ты отдала ему браслет?

Я могла не спрашивать ее об этом. О ее одержимости хорошими манерами я знала не понаслышке. Но тут был явный перебор.

— Да.

— Хорошо, я услышала тебя.

Ба могла расстроить меня и после. Она знала, что будет так, потому что вновь сделала это — приняла решение и совершила поступок за меня.

— Ида, я все объяснила ему.

— Бабуль, у меня все хорошо. Приеду в полночь.

Я повесила трубку, не дожидаясь ответа. Это было, мягко говоря, некрасиво. Вот только у меня была уважительная причина — мне было неприятно. То же мягко говоря. Ведь она лишила меня возможности пообщаться и даже увидеться с ним.

— Ид, ты идешь? — спросила Машка, появившаяся на улице рядом со мной. — Там Краснов уже весь изошёлся.

— Ты знаешь, что он приготовил? — спросила я, старательно глубоко вдыхая свежий воздух, чтобы справиться с подкатившей дурнотой.

Свежий воздух возле ночного клуба. Оксюморон, однако.

— Я скажу, и ты забудешь сказать «ах!».

Я кивнула. Намек понят — надо сказать «ах!»

— Ах, так ах, — согласилась я, набрав побольше чистого воздуха в легкие. — Надеюсь, это будет не рэп и не брейк-данс в его исполнении.

— Это хип-хоп, — поправила Машка, смеясь. — Но ты права различия минимальные.

Костя умел «петь». Точнее владел речитативом. Но я признаться не разделяла восторга многих этого его таланта. Ненавижу, когда кто-то пытается подражать кому-то. А это как не крути подражание, потому что Гарлем и русские — это два диаметрально противоположных явления.

— Не забудь сказать «ах!» — напомнила Машка, помахав кому-то впереди. — Желательно томно.

— Ну уж нет! — запротестовала я, хохотнув при этом. — Только не томно!

— Он же…

Одинцова неожиданно оказалась впереди, тогда как меня схватили за руку и дернули так, что я крутанулась на месте и оказалась лицом к лицу с Николасом. Я даже моргнула еще раз, что проверить, а не привиделось ли мне это.

— Вы?

— В таких случаях говорят «привет!» — сказал мужчина и его глаза заискрились. — А лучше: «я так рада видеть тебя, Николас!»

Мне показалось или я все же успела увидеть выражение удивления на его лице? Невероятно! Как и то, что он стоял передо мной! Здесь! В клубе! Едва ли на другом конце города и после всего, что ему наговорила ба!

— Я так и делаю, но при одном единственном условии — когда никто не хватает меня, — проговорила я, упрямо, сдерживаясь, чтобы не забросать его вопросами.

— Такое часто происходит?

Я покачала головой, улыбнувшись и порадовавшись тому, что он не видит этого. Мы отошли от входа на несколько шагов. Меня же успела окликнуть забеспокоившаяся и вернувшаяся за мной Одинцова.

— Ида?! У тебя все в порядке?

— В полном, — заверила я, ощущая себя глупо и счастливо одновременно.

Вечер определенно удался и Николаса стоило благодарить… Нет, просто стоило радоваться тому, что он не так юн, как я. Я бы обиделась и напридумывала себе черт знает что, начиная с того, что от меня избавились таким изощренным и жестоким способом.

— Все-таки, как ты оказался здесь? — поинтересовалась я, не отрывая взгляда от его профиля.

Француз не торопился, ведя меня в одному ему известном направлении.

— Ты же хотела поблагодарить меня лично — ответил Николас, не переставая держать меня за руку. — Но для начала…

В его руках заблестели знакомые мне нити золота, а потом сомкнулись на моем запястье. Это было именно то, чего не хватало в моем образе и одновременно было лишним.

— Он должен быть здесь, — сказал мужчина совсем близко от моего лица.

Как уже говорилось украшение было прекрасно, но куда интереснее смотрелись его пальцы на моем запястье. Они поглаживали, заставляя цепочки переворачиваться, а камни сверкать еще ярче. Мои мурашки умоляли меня расслабиться, потерять контроль и выбраться наружу.

— Это не ответ, невероятно скромный ты человек, — пожурила я его, умирая от смущения, удовольствия и любопытства одновременно. — Прости за то, что тебе пришлось пережить у меня дома.

— Ничего, — ответил он, с заметно расслабившимися чертами лица. — Я знаю таких людей, как твоя ба.

Мне вспомнился тот чудной англичанин. Кажется, что я угадала и мы подумали об одном, потому что он кивнул на это.

— Им важнее всего собственный покой.

Вот здесь он был не прав. Но спорить не хотелось.

— Это просто подарок, который не обязывает тебя ни к чему.

Я подумала о Карине, а вот Николас как будто вновь подслушал мои мысли, потому что его глаза заблестели в уже знакомой мне манере, выдавая его веселье.

— Тем не менее, его придется снять, — проговорила я и улыбнулась в ответ.

Шкода внутри меня наморщила нос от удовольствия и даже показала ему язык.

— Сколько тебе лет, Артемида?

Мне нравились вибрации его глубокого голоса, но менторский тон перевернул что-то внутри, и я выговорила следующее:

— Или одеть на ту часть тела, о которой говорилось в начале.

— Что?

Я не знаю, как мне удалось не покраснеть. Кажется, что мой голос дрожал. Но мне удалось удивить не только себя, но и его. Я успела заметить это молниеносную перемену.

— Его или снимут, или сорвут, — принялась объяснять я, — потому пусть полежит…

Продолжение застряло в горле, да так и осталось там. Николас не выбирал благопристойные, а от того более безопасные решения.

Браслет покинул мое запястье в мгновение ока…

Как ему удается справляться так ловко со столь крохотными застежками?

Сам же мужчина, наградив меня мрачным взором, преклонил предо мною колено, а потом взглянул на меня снизу-вверх. Невозмутимо. Мрачно. И было там еще что-то… Боже мой!

— Поможешь мне немного?

Поколебавшись немного, я, закусив губу, все же поставила носок ему на бедро. Мой длинный язык наконец-то подвел меня. Я не сумела убежать, как обещала когда-то.

Пожалуй, так жарко мне не было еще никогда. Никогда.

— Найти тебя мне помогла Марина, — проговорил Николас как ни в чем небывало, скользнув ладонью по моей икре. — Она успела догнать меня на улице и дать номер телефона твоего шофера.

Пару секунд растянулись в вечность. В голове мелькнула мысль, что так и работает теория относительности.

— Чудесная женщина.

Он сказал это, вновь проведя ладонью по икре в очень бережном и нежном жесте, а потом поднялся и встал напротив.

— Ты всегда такой?..

Я не договорила. Вопрос был лишним. Всего-то и надо было что вспомнить все, начиная с первого дня нашего знакомства.

— Да.

Он объяснил какой именно, но не переставая улыбаться. Конечно же, он делал это про себя. Ощущать его искрящийся взгляд на себе было невыносимо.

— Не люблю, когда во мне сомневаются.

— Тебя так легко взять на слабо, — произнесла я, не спрашивая, и сделала шаг к нему навстречу. — Спасибо за цветы, подарок и даже за то, что ты здесь.

Оказаться рядом было не просто, но куда сложнее было прикоснуться к нему. Николас не вел себя так, как знакомые мне парни. Он не стремился поддаться навстречу, обнять и подставить щеку для поцелуя. Француз ждал, а еще стал очень серьезным в несколько коротких мгновений.

— Мне не хотелось, чтобы ты вновь исчез — сказала я, вдохнув его запах и прикоснувшись к его щеке губами.

— Мне бы тоже этого не хотелось, — ответил мужчина, наконец обняв меня.

Объятия были не такими, как в Аскоте. В них не было той тревожности и невыносимого томления. Они были теплыми, надежными и как будто бы прощающимися.

— Почему нужно уезжать теперь?.. — прошептала я, уткнувшись в его плечо носом.

Я осеклась. Поняла, что сделала это слишком поздно. Я угадала, послушалась предчувствия и озвучила это вслух.

— В Аскоте ты говорил о том, что собираешься задержаться.

Он вздохнул, а потом, отстранившись, посмотрел мне в лицо, в глаза, а потом дотронулся до подбородка, погладив его.

— Я останусь в стране, но уеду из Лондона на неделю или две.

Николас поколебался, озвучивая сроки, но вдруг смолк, оглянувшись на вход в клуб.

— Я украду тебя у твоих друзей ненадолго?

Я кивнула. На это раз, не желая отпускать его, руководствуясь какими-либо условностями.

— Только напишу сообщение, — ответила я, вытащив смартфон из сумки.

Я набрала сообщение Машке, попросив ее прикрыть меня перед остальными. Я выручала ее в похожих и даже более серьезных ситуациях. Она была должна мне эту маленькую услугу. А еще Диме. Он ответил на удивление быстро, но привычно коротко «ага!»

— Парню?

Заправив прядь за ухо, я кивнула, не поднимая глаз от смартфона. Движение не было автоматическим. Внутри меня что-то громко прокричало «ура!» в ответ на это, я улыбнулась, а пальцы переключили окошки чатов.

— Ты права — у меня потрясающий вкус, — произнес Николас, при мне открыв присланное мной сообщение.

Я рассмеялась, покачав головой. Скорость реакции Николаса не уступала моему умению делать отличные фотографии. Этот снимок обещал стать моим любимым. На нем были мы вдвоем и достаточно близко друг к другу.

— Он весьма самодовольный тип, — сказала я, убрав смартфон к себе в сумку.

— Я говорил про твои ноги.

— Это самый необычный комплимент, который мне делали за последнее время.

Знаете, что было трудно в конкретно это мгновение? Не улыбаться во весь рот. Потом по очередности шло другое желание «потянуться и поцеловать его» и где-то совсем на последнем месте «подобрать достойный ответ».

— Теперь у меня слишком много вопросов — проговорил Николас, убрав смартфон в карман брюк.

Появилось еще кое-что в моем списке, что нужно было преодолевать с неимоверным усилием — желание наблюдать и любоваться этим человеком. То, как он двигался было достойно отдельного восхищения — по-мужски уверенно и очень элегантно.

— И слишком мало ответов? — продолжила я, посмотрев на его руки.

Я гадала, как мы пойдем вместе.

— Точно, но я не хочу знать ответы.

Николас предложил мне изгиб своего локтя, а я, просунув руку, скрестила свои пальцы с его. Это было смело. Надо ли говорить, что в этот момент все мое тело превратилось в одно громко стучащее сердце?

— Артемида, ты ведь в курсе сколько мне лет? — осведомился Николас, посмотрев на наши руки.

— Да. Потому и держу вас за руку.

Настал его черед смеяться. Николас продемонстрировал мне это вместе с белоснежной улыбкой, а я все-таки похвалила себя за свою смелость. Я вновь угадала — правильно поняла, что за тараканы роятся в его голове.

— Красивая и очаровательная, — сказал он, поцеловав тыльную сторону моей ладони. — Но нахалка.

Мы прошли еще несколько шагов, сначала вынырнув на оживленную улицу, а потом уйдя с нее, нырнув в тихую подворотню.

— И?.. Ты расскажешь мне почему решила уехать из города?

— Я не люблю Лондон, — объяснил Николас с некоторой заминкой. — Он большой, шумный и невероятно одинокий, как все большие города.

— Если бы только не друзья.

— Друзей у меня здесь нет, — ответил он резко, но правда тут же смягчился. — Все сплошь хорошие знакомые, оставшиеся в наследство от моей семьи со стороны матери.

Кажется, что мое сердце сжалось от боли. Но успокоилось оно буквально в ту же секунду. Николас говорил про Лондон, а не про вообще. У него были друзья — Дэн, например.

— А, что в Вильтшире?

— За городом дом, библиотека, рыбалка, лошади, собаки и мама.

Я нахмурилась. Почему мама была на последнем месте?

— Наверное, ты хочешь спросить: почему я хочу уехать из обожаемого мною дома вот так быстро?

— Да.

Я хотела знать все, что касалось его, а он не спешил отвечать вот так быстро.

— Она сложный человек, как и все родители. С ней не просто. Впрочем, как и с остальными родственниками. Они умеют утомить вниманием, если ты понимаешь меня.

Тут надо было кивнуть и я сделала это. На ба я больше не сердилась. Но было бы иначе, если бы Николас не шел и не держал меня за руку.

— Может быть это происходит из-за того, что они знают, что ты скоро покинешь их и потому стремятся дать тебе запредельное количество внимания? Может стоит побыть дома подольше?..

— Возможно ты права, но вслух озвучивается совсем другое.

Родня Николаса беспокоилась о том, чем он занимается.

— Нет, Ида. Они беспокоятся о том, что я не оставлю потомства. Они все смирились с тем, что я стану заниматься только тем, что нравится мне. Им непременно нужна пара карапузов, чтобы продолжить род Элджеронов.

— По-моему, это не противоречит моему предположению, — медленно проговорила я не в силах сдержать изумления. — Ты единственный ребенок в семье?

— Нет. У меня есть сестра.

— Но она не годится для этой роли?

— Нет.

Кажется, что половинки моего мозга взяли и поменяли местами. Хотя, тут было нечему удивляться. Я видела все своими глазами и смогла воочию пронаблюдать, как определенная группа людей относится к тому, кто ты, как говоришь, во, что одет и как общаешься с людьми вокруг.

— Я не могу и не хочу находиться дома, когда он превращается в проходной двор с бесконечными вечеринками, визитами и случайными гостями. Я люблю свою мать, но я взрослый человек и меня утомляет подобное отношение к собственной свободе. Но, как выяснилось куда проще договориться с африканскими племенами, чем с ней.

Он говорил о том, что пару лет назад было проще. Хотя, тогда он, разумеется, считал иначе.

— Раньше мораль мне читали куда реже, чем сейчас — проговорил мужчина, вновь посмотрев на наши руки. — Видимо она считает… да и все остальные тоже, что времени осталось совсем мало.

Я получила еще одну частичку его жизни. Его откровение родило во мне противоречивую гамму чувств. В ней была тепло и счастье, а еще шок и тревога. Потому что я увидела то, над чем не задумывалась раньше.

— Так что через две недели или неделю я вернусь обратно.

Николас убрал волосы с моего лица, прежде чем привлечь меня к себе. Вечернему ветру было все равно на то, как долго я трудилась над локонами. Но они не волновали меня.

— Неужели нет способа избежать этого?

Я поняла, что он остался бы, если бы не назойливость родственников.

— Есть. Обычно, я возвращаюсь в Лондон, но ненадолго. Меня не привлекает светская жизнь и бесконечное следование ритуалам. Также я далек от бесконечного блуждания по клубам.

— Ты просто не умеешь танцевать, — пошутила я, перебросив волосы на правое плечо. — Просто признайся в этом.

— Я не умею пить, — откликнулся Николас в такой же шутливой манере. — Тут же начинаю приставать к хорошеньким девушкам.

Кажется, что мой мозг переключился в поиск решения. Он нашел несколько вариантов, но они были жестокими и даже безумными, стоило хотя бы только вспомнить моих родителей, решивших отгородиться от тех, кто лез со своим мнением в их глубоко личную жизнь.

— У тебя такой взгляд, — спросил мужчина, погладив меня по спине легким прикосновением пальцев. — Я шокировал тебя?

— И да, и нет.

— Поделишься со мной чем именно?

— Нет.

Я не могла сказать ему этого. Так не делает никто. Это ненормально признаваться в чем-то подобном спустя… У нас даже свидания не было!

— Почему?

Пока я решалась на ответ. Он что-то понял для себя, выпрямился и повел меня обратно. Как это бывает обычно дорога обратно оказалась до неприличия короткой.

— Стой! — я дернула его на себя и даже проехалась на шпильках пару-тройку сантиметров. — Я не знаю о чем ты думаешь и на что обижаешься…

— Я не обиделся, а понял, что сказал лишнего и загрузил тебя в твой день рождения — произнес Николас холодно, но взглянув на меня расслабился и произнес в куда более теплой манере. — Понимаю, что в твоей стране и семье принято иначе, но таковы реалии старушки Великобритании.

Ох! Он даже не представлял, как сильно он ошибался. Чудовищно можно сказать!

— Ты в восторге от Лондона и от тех возможностей, что он дает, — он вдруг смолк, улыбнувшись какой-то незнакомой, но все же настоящей улыбкой, которая выдала его смущение и тут же затянулась маской непроницаемости.

Кажется, что я решилась, вспомнив все то, что слышала и читала когда-то. То, что бабушка считала дико пошлым, потому что это обмусолили и присвоили себе все кому не лень.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал! Понимаешь?

Я перевела дух. Стало легче. Но признание забрало у меня силы. Оно действительно было похоже на прыжок.

— Я говорю не про Вильтшир, а вообще — проговорила я, облизнув пересохшие губы. — А теперь ты мне скажи: это нормально?