Глава 32

Глава 32

— Вполне, — сказал Николас, спустя несколько секунд.

Пожалуй, это были самые долгие мгновения в моей жизни, во время которых я успела надумать и увидеть столько всего. Главным из этого всего было его лицо и эмоции, что отразились на нем. Кажется, что я только что увидела потрясение и то, что он отдернул себя.

— Дело только во мне, Ида, не в тебе, — сказал он с теплой улыбкой и протянул мне руку, — моему сознанию пора бы вспомнить, что в мире еще есть чистые и невинные существа вроде тебя.

Я не спешила подавать ему руку. Он не ответил мне, и я знала, что не могу требовать ничего, потому что… У нас и свидания то не было ни одного нормального. Но вроде я уже об этом говорила, да?

— Что такое, вредина Ида?

Я покачала головой из стороны в сторону.

— Ты слышал меня.

Николас вздохнул, приблизившись ко мне и заставив вспомнить, как все было год тому назад. Тогда и речи не шло, чтобы мы стояли вот так, а я смотрела ему в глаза и не заглядывала снизу.

— Я вернусь, обещаю тебе, — произнес он, коснувшись моих губ своими в легком поцелуе.

Магия близости этого мужчины начала действовать на меня в считанные мгновения. Я расслабилась, почувствовала себя как будто бы в своем море — легкой, свободной и уверенной в себе в такой степени, как никогда прежде.

— Надеюсь, что встречу тебя здесь.

Сложив руки у него на плечах, я улыбнулась и решила подразнить его немного. Пора было выключать внутреннего душнилу и наслаждаться жизнью каким бы тревожным будущим она ни владела. Как бы я ни хотела получить заверения, что он останется… Я не могла требовать этого. Так-то.

— Это вряд ли, — произнесла я, с трудом проигнорировав его ладони на своих ягодицах. — Администрация клуба и полиция обязательно заподозрят меня в каких-нибудь чудовищных гадостях.

Ладони Николаса вернулись на защищенную тканью талию… Он замер, сказал по-французски «дьявольщина», а потом взял в тиски кисти. Так было гораздо лучше, потому что… Я говорила о магии близости? А о том, что перестала быть субтильным подростком? Гормоны, если это были они, решили дать знать о себе именно с этим мужчиной.

— Издеваешься надо мной? — осведомился он, подперев мой лоб своим и едва слышно выдохнул. — Безумие!

— Нет, — ответила я, прикоснувшись к его губам. — Это месть за то, что произошло в ГУМе.

Это тоже было шуткой, но с долей правды. Некоторые моменты, которые жили в моей памяти, я не могла вытравить, как бы сильно ни хотела этого.

— Ида! Наконец-то!

Наш, едва начавшийся, поцелуй прервала взволнованная Окси.

— Я обыскалась тебя, — сказала подружка и наконец перевела взгляд на моего спутника. — Машка выдыхается!

Не знаю, что себе напридумывал Николас, но я видела, как смотрят на него женщины разных возрастов и поколений. Стоило вспомнить, как о нем отзывалась ба… Вы когда-нибудь видели краснеющих старушек? Вот! Это оно. А сейчас достаточно было посмотреть на Окси, которая менялась, приближаясь к нам и это было… Неприятно и тревожно для меня. Вот так. Чего стоила эта ее походка взволнованной тигрицы.

— Я сейчас, Оксан, — ответила я, поправив блузку. — Познакомься с моим другом.

Николас, выпустив меня из объятий, представился и даже поцеловал ей руку, одарив дежурными комплиментами на французском. Он совершенно точно понимал, как стоит вести себя с женщинами.

— Ида не рассказывала о тебе, — проворковала Оксана, стрельнув глазами в мою сторону. — Почему?

— Дело в ревности, конечно же, — пожала плечами я, решив выдать самое «страшное» из всех возможных признаний. — Не могу смириться с тем, что станут целовать руки кому угодно, но только не мне.

Ник издал какой-то невнятный звук, в котором было намешана усмешка, бормотание и удивление.

— Присоединишься к нам? — спросила девушка со вспыхнувшим взглядом.

От нее не укрылось то, что сориентировавшийся мужчина, рассмеявшись, взял мою кисть и, приблизив, поцеловал в середину ладошки.

— Ты ведь пригласила Николаса к нам?

Я не успела. Было как-то не до того, знаете ли.

— Для тебя все что угодно, — ответил Николас на мой вопросительный взгляд. — Ближайшие несколько часов я твой.

— Наш, — поправила Оксана. — С Идой уединитесь в какой-нибудь другой раз.

Это было очень наглое замечание. Настолько, что я вспыхнула до самых кончиков волос и не нашлась что ответить на это. Не нужно было. Но я поняла, что оказалась под неизгладимым впечатлением. Вот так выглядит соперничество. Кто бы мог подумать!

— Нашлась! — воскликнула Маша стоило нам приблизиться к столу. — Я уж думала, что ты что-то знаешь и решилась сбежать от этого кошмара.

Последнее слово она проговорила мне на ухо, и я поняла, что напряглась этому моменту. Машкин тон подсказал мне, что сюрприз не отменен и совсем-совсем не понравится мне. Не скажу, что наши вкусы совпадали на сто процентов, но процентов на шестьдесят девять определенно и ее поведение говорило кое о чем.

— Просто скажи мне что это, чтобы я была готова, — попросила я, краем глаз наблюдая за Николасом.

Но лучше бы я не делала этого. Стало казаться, что до этого Николас посмеялся надо мной. Ему был важен мой возраст, но он влился в нашу компанию без малейшего стеснения, неловкости и хоть каких-то трудностей перевода.

— Не могу. Я уже пообещала ему.

Маша растянула губы в вежливой улыбке, поздоровавшись с Николасом, пожала ему руку и вновь обратила внимание на меня.

— Я советую выпить чего-нибудь, чтобы смеяться, а не краснеть, оказавшись в центре событий.

Вопреки советам Маши пить мне совершенно не хотелось.

— Это не помешает и тогда— сказала Мария, подвинув ко мне свой бокал с мартини, — когда Костя увидит его.

Она покосилась на Николаса, а вот я не поняла ее намека. Что за нелепые домыслы?

— Нет. Что значит «когда увидит Костя»?

Маша не ответила мне. Хотела, но громкий голос диджея заглушил ее и все вокруг. Он произнес мое имя и сообщил, что ждет и просит выйти на середину зала.

— Иди, Арти. Чем быстрее начнешь, тем быстрее все закончится.

Кажется, что это было началом ада и, если бы я знала, что он растянется не на несколько минут, а на несколько суток, то ни за что бы не встала и не пошла туда.

— Ты популярна, — сказал Николас, поднявшись, чтобы я смогла выйти из-за стола.

У него был такой взгляд, который я в панике и в бликах светомузыки не смогла разгадать сразу и назвала бы просто потемневшим. Но потом…

— Терпеть не могу сюрпризы, — призналась я честно. — Ты не мог бы подать мне мой сок, пожалуйста?

— Не любишь?

— Да, — подтвердила я, приподняв уголки губ в улыбке. — С ними то и дело попадаю в неловкие ситуации.

Сделав пару глотков, опустошивших бокал наполовину, я направилась в центр зала по образовавшемуся коридору. Народ расступился и ждал, когда я пройду в середину танцпола, где меня ждал Костя. Чувствовала я себя максимально неловким образом. Сразу почувствовался, что на мне минимум одежды, сотни взглядов и один, что буквально прожигал меня насквозь прям между лопаток. Совсем, как тогда в Москве.

— Поддержим этого белого парня, что решил ступить на темную сторону хип-хопа, — подзадорил гостей клуба ди-джей.

А Костя… Он успел переодеться в блестящие шмотки, широкие штаны, такую же свободную рубашку и майку под ней. Даже очки со стразами где-то нашел. Ну как где-то… Он же готовился, а еще «пел», если так можно сказать и танцевал. А мне хотелось улыбаться, смеяться и плакать одновременно. Не скажу, что это были бы слезы умиления.

— Боже мой! — проговорила я себе в пальцы, чтобы сдержать улыбку. — За что?..

— Ты будешь часто повторять это, Крошка. Очень часто! А потом просить меня еще!

Каким-то образом Краснов услышал, что я прошептала в свои ладони. Может быть, я ошибалась и это было случайностью, но…

— Прекрати! — потребовала я, осознав весь смысл его песни.

Он решил пересказать всем не просто историю нашего знакомства и дружбы, но и презентовать меня во всей красе. А как еще воспринимать слова песни «я знаю, что ты хранишь себя для меня и только!»?!

— Сейчас же!

Требовать было бессмысленно. Стоять и оттекать, борясь с новым приступом дурноты, тоже. Куда действеннее было развернуться на каблуках и пойти в толпу. Я так и сделала, прошла мимо даже не думающей улыбаться Машки. При взгляде на нее мне даже полегчало немного. Судя по ее потрясенному виду, она не была в курсе, что за репертуар придерживал этот засранец.

— Краснов, ты дебил? — послышалось позади голосом Одинцовой.

— Что б***?!

Я прошла в толпу улыбающихся мне людей, стараясь сохранить лицо и… Я, честно говоря, уже жалела об этом импульсивном поступке. Надо было остаться и выслушать этот бред. Но сделанного не воротишь.

— Ида!

Я шла, не обращая внимания на оклики, улыбалась и очень хотела верить в то, что на моем лице отражалось только выражение той обескураженности, с которой американцы обычно осведомляются what’s f***?

— Ида! Ну куда ты?!

— Отпусти меня, а потом иди в жопу, Краснов, — сказала я, выдернув руку.

Народ вокруг ничего не понял, что добавил досады к моим прежним мыслям о том, что надо было остаться. Он мигом затянул брешь в середине зала и продолжил танцевать под музыкальную композицию без идиотских завываний.

— Она же попросила отпустить ее!

— А ты какого х*** здесь делаешь?

Я повернулась и кажется, что что-то рухнуло на дно желудка, сжалось и забилось в ужасе. Мне только драки не хватало. А она могла быть! Костя ведь не забыл француза. Пусть он не видел его так близко раньше, но теперь стоя лицом к лицу, должен был вспомнить, если только… Я надеялась на то, что он выпил достаточно. Но, честно говоря, было не похоже. Никогда не видела его пьяным.

— Ты облажался, — сказал Николас, заправив руки в карманы. — Пора бы успокоиться и подумать в чем именно.

Я закусила губу, не зная, что предпринять в данном случае. Что-то твердило мне, что вмешиваться ни на словах, ни в поступках ни в коем случае не следует. Но… Я видела, как напряжен и взвинчен Краснов, а еще как спокоен, если не сказать, что беззаботен Николас.

Признаться, Ник пугал меня больше, чем разъяренный Константин.

Он что-то ответил ему, но нельзя было разобрать что именно. Уверена, что и сам Краснов не слышал себя. Стало очень громко. Что прибавило дрожание в желудке. Стало тошно в совсем не метафорическом смысле этой фразы.

— Ид, пойдем, — позвала Машка, взяв меня за руку. — Пусть сами разбираются.

— В чем?!

Я оглянулась на мерящих друг друга взглядами мужчин.

— Во всем, что ни придет им в голову.

Машка потащила меня через весь зал в уборную. Та к моему большому облегчению была пуста. Несколько секунд я стояла над раковиной, выплевывая содержимое желудка.

— Ты как? — спросила Машка, отрывая мне полотно бумажного полотенца. — Ты ведь не пила ничего или…

Я покачала головой, не в силах выговорить простое «нет». Я не подогревала себя перед походом в клуб, как это делали многие.

— Хочешь воды тебе принесу?

Одинцова, не дожидаясь ответа, бросилась наружу и вернулась через минуту, протянув бутылку с водой, а потом вытащила из сумки упаковку активированного угля. Выглядела она так словно пробежала стометровку — очень взбудораженной.

— Мама распихала их по всем сумкам — объяснила она, когда я подняла вопросительный взгляд. — Сказала, если не пригодится, то хотя бы сумку сбережет.

Продуманная у нее мама. Надо будет поблагодарить ее при случае.

— Ид, я не знала о песне, — принялась объяснять Одинцова, потянувшись и поправив кулон на моей груди. — Надо было остаться…

Она открыла бутылку, протянув ее мне.

— Хотя, плевать на всю эту чепуху с достоинством. Кому нужно «отекать» с достоинством? На будущее будет думать головой.

Костя был не из таких. Он был поразительно умен и туп одновременно. Просто феноменально!

— Лучше не надо такого будущего. Я обрадуюсь открытке и каким-нибудь идиотским тапкам с али экспресс.

Я сделала несколько глотков и вновь согнулась над раковиной.

— Ид, надо в больницу. Ты стопудово отравилась. Что ты ела?

— То же, что и все, — отмахнулась я, решив, что надо сворачиваться и ехать домой под бдительный присмотр Леонида. — Если только с соком напортачили.

Блин… Если мне станет хуже.

Ну станет! С кем не бывает?!

Лучше отлежаться дома, чем страдать самодеятельности, как в прошлый раз. Леня, посмотрев швы на ступне, назвал хирурга, что вытаскивал колючки акации из ноги коновалом, удивляясь, как тот не задел мышц.

— Нет. Я домой. Только приведу себя в порядок.

Мари вывалила содержимое своей сумочки. Среди всего прочего в ней нашлись и мятные пастилки. После которых стало ощутимо лучше, но до идеала было конечно же далеко.

— Пользуйся. А я пока схожу за твоей.

— Не надо. Я сама. Надо попрощаться.

Окончание последнего слова я проговорила в закрывшуюся и закачавшуюся на петлях дверь.

— С днем рождения! — прокричали незнакомые мне девчонки, заставив вежливо улыбнуться на это. — С днем рождения!

— Детка, это было смешно, но очень круто!

Я вежливо улыбнулась на поздравления, естественно не разделив их восторгов. Впрочем, во мне засвербил червячок сомнения, но может это был новый приступ.

— Кто бы для меня так постарался.

— Русские такие сумасшедшие.

Особо колдовать над внешностью не надо было. Под шум посетительниц уборной я поправила стрелки и размазавшуюся тушь, думая, как быть дальше.

— Ид, пойдем через черный ход?

Одинцова приблизилась ко мне, когда я оказалась в зале. Она кричала мне на ухо. Но я помотала головой, не соглашаясь. Я должна была попрощаться со всеми и с Николасом в том числе. Должна была выяснить чем все закончилось. Вдобавок настойчивая забота Марии заставила меня напрячься, а потом все стало ясно-понятно-занятно-ужасно.

— Хочу знать, чем все закончилось…

— Арти, они все козлы, — сказала Одинцова, пытаясь утянуть меня в сторону.

Я же стояла и смотрела на то, как Николас танцует с Оксаной. Странный медленный танец под ритмичную не шел ни в какое сравнение с тем, что происходило между ними. Меня замутило повторно стоило проследить за ним дальше — омерзительнее было видеть то, как Николаса лапает и целует ее. Расцветка и модель трусов Оксаны перестали быть секретом в одно короткое мгновение. На ее месте должна была быть я. Трандец.

— Пойдем! Не надо ничего объяснять.

— Да.

Я не помнила путь до улицы. Черный вход выглядел еще хуже, чем парадный. Пахло тут всем, чем попало, потому я прибавила шагу, стремясь сделать глоток воздуха посвежее. Стало легче.

— Я вызываю такси. Повезло же!

— Маш, не надо такси, — сказала я, вздохнув и опустив голову. — Он с той стороны, я дойду.

После восклицания Одинцовой я окончательно почувствовала себя несмышлёной дурой, с которой все носятся, как с писанной торбой.

— Извини, что испортила вечер.

— Ты о чем? Это была твоя днюха. Так что перестань, пожалуйста. Мы же подруги, да?

Я кивнула. Предательство Лизки заставило меня сомневаться в существование дружбы, как таковой.

— Мне бы в свое время не помешала такая, — продолжила Одинцова, вышагивая рядом. — Тогда бы я была в Москве, а не здесь…

Машка обвела глазами пространство вокруг с таким выражением, что на мгновение показалось что мы не в Лондоне, а в какой-нибудь подворотне Зеленоанска.

— Меня убила эта б***. Стала вешаться на мужика чуть ли не с первой секунды.

Хах. Значит это заметила не только я.

— Забыли. Попрощайся со всеми за меня. Скажи, что мне стало плохо.

Я сморгнула подступившие к глазам слезы. Откуда они только взялись? После такого не плачут, а шлют все нафиг. Выходит, что врут книжки. О том, что во мне замерзло все и окаменело не было и речи. Внутри меня разбушевалась буря.

— Доведу тебя до твоего Димы, а потом извинюсь.

— Все нормально.

Машка и слушать ничего не хотела. Она пошла вместе со мной, пытаясь успокоить меня.

— Все хорошо, Маш, правда, — сказала я, преувеличенно бодро. — Неужели я так плохо выгляжу?

— Ну… Так словно держишься, чтобы не зарыдать.

Она угадала. Так будет обязательно, но, когда я доберусь до спальни. Потом мне предстоит делать вид, что ба была не права и все на самом деле было очень даже хорошо.

Нет. Не буду я этого делать. Я не стану врать. У нас договор и она самый близкий мне человек.

Когда-то должно было произойти что-то подобное. Вот только я думала, что моей первой любовью был Костя.

— Да они издеваются! — воскликнула Машка, добавив к этому. — Да что же так не везет то б***?!

Нам надо было идти обычным путем с самого начала. Я бы уже была в машине и не столкнулась бы с Николасом в обнимку с этой дурой. Плевать на то, что он бы заметил меня тогда. Не увидел бы. Он был слишком занят нижним бельем присосавшейся к нему Оксаны.

— Все в порядке, — повторила я уже в который раз, решив, что смогу сделать это.

Мне нужно было пройти мимо, как ни в чем небывало, сделать вид, что я не замечаю, не вижу и не чувствую ничего. Но, Ида-тупица решила вглядеться в эту парочку и заподозрить что что-то не так. Мне показалось что Николасу плохо.

— Что с ним? — спросила я, сделав шаг по направлению к ним, невзирая на Машкину руку.

Совершенно напрасно. Дело было не в оскалившейся в уверенной улыбке Окси, а во взгляде, что поднял на меня Николас, до этого как будто бы бредший, а не уверенно вышагивающий куда-то. Он был таким безразличным, ничего не выражающим, а потом и надменным.

— Все в порядке, — произнес он, начисто разбив мои подозрения в ненормальности происходящего. — Разберись со своим парнем.

Надо ли было убеждать его в обратном в который раз, особенно тогда, когда он притянул к себе поближе Оксану? Нет. Но я открыла рот.

— Тебе нужен он, а не я, — опередил он меня выразительно изогнув брови при этом. — Мне ты точно не нужна.

Оно пришло. То самое чувство, которое заморозило все внутри и даже остановило сердце.

— Окей, — проговорила я, не узнав своего голоса.

Вообще, не сразу поняла, что это я. Даже не почувствовала движения губ. Отвернулась от него и даже приподняла уголки губ в улыбке. В мире ба, который стал и моим эта эмоция должна была означать «нет так нет, что поделать?!» Надеюсь, что так все и выглядело со стороны.

— Тебя подвезти? — спросила я у Маши, взяв в немедленный фокус Диму. — Или, ты еще останешься?

Отказаться от сопровождения Одинцовой я не смогла. Мелко, но я подумала о том, как жалко буду смотреться в одиночестве. А еще я должна была отблагодарить ее за доброту и заботу пусть и таким немудренным способом.

— Езжай домой, Арти, а я вызову такси.

— Мне несложно.

— Я хочу с Джоном попрощаться. Понимаешь?

Я понимала ее, как никто другой. Это же причиняло мне боль. Пока еще далекую и незначительную, но я знала, как все будет после. Тем не менее, я обещала себе, что обязательно справлюсь с этим.

День определенно решил добить меня. Как и мужчины, что были в нем.

— Ида! — вдруг откуда ни возьмись заорал Костя да так громко, что на нас обратили внимание все кому не лень. — Стой!

Я прибавила шагу, но вовремя опомнилась. Я не должна была убегать и пасть в грязь лицом.

— Я тебе говорила?

Как у меня получилось не обернуться и не посмотреть на Оксану с Николасом с раскрытым ртом? Неизвестно. Во мне еще все стучало в ответ на его последние слова.

— Я бы никогда не женился на ней, — произнес Николас позади.

Я же разозлилась на себя и свой слух, что был так избирателен, если дело касалось именно этого человека. Я помнила абсолютно всё, что говорил он мне когда-то.

— Никто в своем уме не сделает это.

Мои ноги сначала приросли к асфальту, а потом развернули меня в противоположное направление.

— Арти, пойдем! — воскликнула Маша, попытавшись удержать меня. — Не надо!

Подруга потянула меня за руку, но я убрала пальцы со своей руки не нервозным, а вполне себе размеренным движением. За весьма короткий промежуток времени я осознала, что меня достало все. Хватит с меня этого де… Просто хватит!

— Ну ты и дрянь — сказала я, обратившись к Оксане.

А потом посмотрела на Николаса и от всей души врезала ему. Да так что заломило в пальцах, вызвав покалывания в пальцах.

— Это было красиво, — шепнула Маша, когда я поравнялась с ней. — Вот только…

— Что только? — осведомилась я, со стремительно растекающимся холодным пятном где-то в середине груди. — Надо было и тут сделать вид, что я выше всего этого?

Мари не знала этого, но я и так все это время летала черт знает где и навыдумала того, чего быть не могло.

— Нет, — сказала подружка, одарив ободряющей улыбкой. — Но я бы так не смогла.

Я тоже так считала и жалела, что не сделала этого раньше, позволив запудрить себе мозги. Теперь было ясно, что ему нужно было только одно. Тоже, что и от Оксаны.

— Ид! Подожди!

Не знаю, что стало причиной промедления Краснова. Пока шла к авто, уже старалась не вслушиваться в происходящее вокруг и пела про себя… Нет, я орала слова из песни любимой «Queen». Подозреваю, что Костя сказал, что-то Николасу напоследок. Я бы так и сделала на его месте.

— Дим, поехали отсюда, пожалуйста, — попросила я, запрыгнув на заднее сидение. — Маш, спасибо! Созвонимся потом!

День определенно не желал отпускать меня, как и придурки, что были в нем.

— Кость, завтра поговоришь с ней.

— Маш, отойди, а? — попросил Краснов, не дав мне закрыть дверь за собой.

Он дернул ручку на себя, распахнув ее, и тут же нарвался на недовольство Димы.

— Дверь отпустил! Живо!

Костя, к моему счастью, отступил, но с силой грохнул ей. Впрочем, несмотря на это, я наконец-то расслабилась, откинулась на спинку сидения и выдохнула. Громко. Протяженно. Больно.

— Ид, что случилось? Он обидел тебя? Почему ты не позвонила мне? Почему не сделала так как договаривались?! Ид! Что ты молчишь? Ида!

Последний окрик Любимцева Дмитрия заставил меня распахнуть глаза.

— Все хорошо, Дим. Прекрати кричать, пожалуйста. Просто он придурок.

— А где этот? Ник? Что он?

Любимцев смотрел в зеркало заднего вида.

— Он просто редкостный идиот, — произнесла я, отвернувшись. — Отвези меня домой, пожалуйста.