Глава 33

Глава 33

— Может ты все-таки поделишься, что случилось? — спросила Марина, улегшись рядом со мной.

— Я рассказала — ответила я, вздохнув и отложив книгу в сторону — и предпочла бы забыть тот день, как страшный сон

Прошло несколько дней. Двенадцать, если быть совсем точной. Но произошедшее не отпускало меня. Умом я понимала, что нужно было больше времени, однако, надеялась, что учеба, тренировки и репетиции помогут и отвлекут меня.

На деле выходило другое.

Я бросала все, едва взявшись за что-то. Книгу, что начала читать семь дней тому назад осилила лишь наполовину. Интересную книгу, написанную легким и доступным языком. Неделю. Бросила смотреть и ушла с оперного спектакля, оставив ба на попечение Марины. Она, конечно, не нуждается в моей помощи, но я беспокоюсь о ней… Вы поняли меня.

— «Мы все ошибались. Николас не таков, каким представлялся мне и вам в самом начале.» Это не объяснение, а отговорка.

— Этого достаточно, — произнесла я не без упрямства. — Достаточно и все тут.

Марина продолжила буравить меня взглядом. Они все так делали все это время. Они ждали.

— Поэтому ты опустошила почти все наши запасы корвалола?

Краска стыда и смущения залила мое лицо. Хорошо, что это чувствовала только я, но все же.

— Стираешь и сушишь подушки чуть ли не каждый день?

Они заметили и мои походы в прачечную. Особо я конечно же не скрывалась, когда посещала цокольный этаж, но всё же.

— Срываешься с занятий?

Я наклонила голову, упершись лбом в обложку, полежала немного, а потом вновь посмотрела перед собой.

— Этого достаточно, Марин.

— Надо поговорить с кем-то. Не хочешь со мной, так может запишем тебя к психологу?

Мне не хотелось вспоминать и передавать события того дня. Не хотелось признаваться в своей наивной увлеченности, слушать разнос ба, а потом слышать, как они обсуждают все случившееся за моей спиной. Шепотом, но все же. Так уже происходило, несмотря на все усилия домашних сделать вид, что ничего не происходит. А что будет потом?..

— Обещай, что все сказанное останется между нами? — попросила я, придя к выводу, что психолог это не для меня.

Разве можно вылечить чувства или исправить воспоминания? Как психолог сможет заставить меня перестать испытывать раз за разом то, что было в моей памяти? Как?

— Конечно, Ид, — Маринка поскребла по моей руке пальцами. — Когда было иначе?

— Ему нужно было переспать со мной — подытожила я свой недолгий и демонстративно бесстрастный монолог — и только.

Все эти минуты Марина молчала и не перебивала меня.

— Последние его слова дали ясно понять это — произнесла я, сморгнув несколько раз, чтобы отогнать набежавшие слезы.

Последние сильно злили меня. Памятное ощущение сковавших внутренностей не продлилось долго. А жаль. Было бы неплохо, чтобы это продлилось вечно и я не плакала никогда.

— Все это как-то странно — протянула тетка в задумчивости. — Кроме нескольких вещей, например, твоих слов, что он…

— Марин, давай не будем разбирать все на составляющие? Ты просила поделиться. Я сделала это. Теперь же, дай…

Я замолчала на секунду, чтобы смягчить резкий тон.

— Дайте мне пережить все это.

Я поднялась с кровати, прихватив с собой труды Линдси Гибсон, поставила на полку, а потом, вновь посмотрела на нее.

— Хотела сказать, что он не притворялся и это вполне нормально творить безумства, когда…

— Мне не нужно надежды, правда, — проговорила я, с трудом удержавшись от того, чтобы не повысить голос на нее. — Ты видела, что происходило эти дни?

Марина осторожно кивнула мне.

— Если хочешь покричать.

— Я не хочу кричать. Я не хочу, чтобы он приходил. Не желаю говорить о нем и отвечать на вопросы. Я имею право на личное пространство или никому из вас не разбивали сердце?

Если я была не права, если надумала себе все, если бы там действительно что-то было, то человек обязательно опомнился, появился на пороге, попытался объясниться или на крайний случай позвонил бы. Не было ничего такого. Ни-че-го. Точка.

— Дима! Дима! Где же ты?! Я запрещаю!!! Дима!

Крики ба заставили вздрогнуть и забыть обо всем. Мы с Мариной сорвались с места, понеслись в сторону шума, да так и остановились на выходе со второго этажа, застав до невероятного странную сцену.

— Прочь из этого дома, молодой человек! — ба размахивала клюкой, словно Карлсон пропеллером. — Убирайтесь и знайте, что вам здесь не рады!

Разъяренная ба стояла у подножия лестницы, звала Диму и не пускала наверх Костю. Он каким-то невероятным образом преодолел все заградительные кордоны и проник в запертый дом. Краснов преодолел протяженный холл, прошел мимо гостиной, но обычно медленная бабуля смогла опередить и преградить путь на верхний этаж.

— Вы не помешаете мне сделать это, — он пытался обойти ее.

У него не получалось.

— Что?! Люся! Дима!

Константин вместо того, чтобы и дальше толкаться с ба на лестнице, обошел ее, взялся за перила и полез наверх. Этого ба конечно же не ожидала. Но, на ее радость, в доме появился Дмитрий…

— Слезай, Краснов, — вмешалась я, решив остановить этот хаос. — Хватит паясничать!

Вдобавок где-то на кухне зашумела Люся. Судя по грохоту, она уронила все, что можно было уронить.

— Дим, отпусти его, пожалуйста, — попросила я, обратившись к охраннику с невероятной тяжестью на сердце. — Он сейчас уйдет.

— Не уйду пока ты не пообещаешь поговорить со мной — проговорил Константин натужно, невзирая на вцепившего в его рукав Диму. — Я серьезно!

С ним я тоже не хотела разговаривать. Несмотря на то, что он, в отличие от Николаса, завалил меня всеми продуктами мобильной и интернет-связи — сообщениями, звонками, войсами, письмами на почту и даже push-сообщениями (не спрашивайте как). Вот только, что мне не хотелось общаться ни с кем. Даже с Машкой.

Трусливо ли было это? Да.

Начхать. Мне нужно было прийти в себя в своей зоне комфорта.

— Подождешь меня на улице? — проговорила я, в одно мгновение устав от такого количества возбужденно настроенных людей на один квадратный метр.

Костя слез, после чего его стряхнул Любимцев.

— Дим!

— Я отряхиваю его, Ид, — успокоил меня Дмитрий, но толстовки Краснова из рук не выпустил. — Отряхиваю!

Только когда Костя вышел, я посмотрела на ба. Она уже в который раз разозлила меня. Совсем неважно, что почти всегда она была права.

— Я с твоими друзьями веду себя нормально, — произнесла я, после чего сбежала по лестнице. — Скоро вернусь.

Костя метался за оградой. Он напоминал тигра в клетке с одним отличием — он был на воле.

— Кость, иди домой, пожалуйста, — сказала я, приблизившись к кованной калитке.

— Просто скажи: что не так сейчас?! — начал с места в карьер Краснов. — Что случилось на твоей днюхе?

Между бровями кольнуло. Кажется, что мозг пытался создать извилину тупости или, наоборот выпрямить в мозгу что-то, чтобы я смогла понять его.

— А ты серьезно не понимаешь? — поинтересовалась я и, прежде чем повернуться и уйти, бросила. — Не надо делать из меня идиотку.

Краснов никогда не страдал отсутствием мозгов.

— Какую идиотку? О чем ты? Ты можешь объяснить мне что случилось?!

Он перелез через изгородь, обогнал, продолжал маячить у меня перед глазами, пятиться и не давать пройти.

— Тебе песня не понравилась? — он остановил меня, взяв за плечи. — Тебе же нравится Snoop Dog!

— Мне нравилась его песня в той игрушке, в которую вы рубились на плейстейшен, но не весь его репертуар. Ты хоть сам понимаешь, что ты говоришь, когда открываешь рот? Может назовешь меня с***? Наивной дыркой? Боже, что же там еще?!

Я закрыла глаза на мгновение.

— Не знал, что ты знаешь такие слова.

Я сбросила его руки со своих плеч.

— Потому решил провести ликбез, подарив мне эти чудесную композицию?

— Да, шучу я! Шучу!

— Проехали, Краснов, — наконец произнесла я, дернув подбородком в сторону. — Я не обижаюсь.

— А похоже, что наоборот. Мозги мне полощешь, словно мы встречаемся сто лет в обед, и я должен считаться с каждым твоим закидоном.

О, как! Так оказывается ведут себя в отношениях!

— Тебя никто не заставляет делать это, так что можешь не обращать внимания на мои капризы — милостиво разрешила я, но не смогла промолчать, добавив. — Знаток отношений, у которого-то их и не было никогда.

Все, что у него было от них — это пара недель, во время которых он «спал» свою девушку. Ни о каких ухаживаниях не было и речи. Молчу про знакомство с друзьями, совместные занятия или увлечения. Какая-нибудь Маргарет исчезала и через неделю, а то и пару дней появлялась другая.

— А у тебя они были, королева льда? — прошипел Костя, смежив веки. — С кем?

Вопрос Краснова ударил в самое сердце, напомнив о Николасе и… Какой же невозможной дурой я была, решив, что у нас реально есть что-то!

— С этим старпером?

Я плюнула на нежно любимые бабулей бархатцы, погрузила ногу в их пушистое месиво и пошла по клумбе. Совершенно напрасно. Я дала Краснову знак тоже не считаться с ними.

— Почему нужно вести себя, как стерва?! Почему не объяснить нормально?! Почему не поговорить?! Просто оценить?! Давай просто сравним что сделал я, спел песню, не подумав, и он?..

Краснов задавал один вопрос за другим, растаптывая цветы и блокируя подход к дому.

— Или, что? Он пришел и извинился?

Он не мог знать ничего о том, кто и зачем ко мне приходил. Но тут и не надо было знать.

— Ты реально хочешь, чтобы я сравнила тебя и его? Правда?

Это был вопрос с подвохом. С очень большим подвохом.

Костя сморгнул и закрыл рот. Он понял всё.

Он и Николас никогда не стояли на одной ступеньке не до того дня, не вовремя, не после.

— Ты не сделал и этого. Ты злишься на то, что я не оценила твою неудачную попытку произвести впечатление на меня. Вот только это неправда. Все было здорово за исключением песни и того, что я чуть было не траванулась в тот день.

Я не договорила. Было много чего еще, но Костя не имел к этому никакого отношения.

— Ты ведь не станешь говорить, что вкусно, если откусил от яблока и обнаружил гниль? — поинтересовалась я, решив объяснить ему ситуацию иначе. — Ты скривишься, выплюнешь и не станешь проглатывать гадость?

— Значит я гнилое яблоко? — поинтересовался Краснов с вновь зажегшимися в глазах злыми огнями.

— В корзине, что ты принес было гнилое яблоко и я не собираюсь говорить, что оно понравилось мне. Так понятнее?

Наш разговор стал здорово напоминать уроки математики в начальной школе.

— Тогда выброси его и забудь — велел Костя, отвернувшись.

— Договорились, — сказала я и наконец обошла его.

Я оглянулась, посмотрев на то, что осталось от клумбы. Марина расстроится, а ба и Люся будут ругаться. Одной стоило неимоверного труда выбить разрешения под «украшательства», другой не мало покопаться, чтобы привести их надлежащий вид.

— И?!

Краснов прошипел что-то себе под нос, но догонять меня не стал.

— Что это значит? Что мы забыли, и я прощен?

Я взялась за ручку двери, вздохнув. Наверное, Люська права, когда говорит о тупости мужчин. Не всех…Кое-кто очень даже умен. Хитер можно сказать. Но с ними связываться ни в коем случае не стоит.

— Это означает, что я обязательно забуду обо всем, когда попробую что-нибудь повкуснее, — проговорила я, попрощавшись со своим представления об идеальном мужчине. — Подумай над этой задачкой, Краснов.

Я вошла в дом, опершись на дверь и несколько секунд простояла вот так, закрыв глаза. Внутри все переворачивалось, словно попав в доселе неизвестные жернова души. Хотелось выйти и сказать Краснову, чтобы он убирался прочь и не возвращался никогда, а еще закричать и так громко, словно это должно было помочь избавиться от этого ощущения.

— Как все прошло, детка?

— Нормально, — ответила я, отлепившись от двери. — Поговорили и разобрались.

— Разобрались? — переспросила ба с фирменно приподнятой бровью. — После той вопиющей бестактности, что учудил…

Эта эмоция означала, что она удивлена до осуждения. Это тоже кольнуло сердце.

— Именно, — перебила я, пройдя мимо нее. — Я объяснила ему все.

Я не смогла пройти мимо ба вот так просто. Я заглянула ей в глаза. Как и не могла унять ту злость, что родилась при взгляде на нее. Еще свежие воспоминания атаковали сознание, вместе с набросившимся осознанием, как же меня достало это самоуправство.

— Ты считаешь, что ему нужно дать шанс?

— Я считаю, что все достойны шанса, если просят его, — ответила я жестко, но тут же прикусила язык.

С бабули сталось бы попросить шанса для Николаса. У нее на все было свое мнение, приправленное изрядной порцией жизненного опыта.

— Он другой, Ида. Он совершенно не понимает тебя.

— Что-то еще?..

Бабушка не услышала угрозы в моем вопросе, а может быть просто «подобрала шпагу» и ответила мне в той же манере.

— Он не пара тебе.

— Он — мой друг, ба, и только. Краснов не набивается мне в ухажеры, как бы ни виделось тебе со стороны.

Дурацкая песня не в счет. После такого я бы на месте Краснова отступила и постаралась на предпринимать повторных попыток.

— Кто-то учит твоего Константина, как правильно вести себя с тобой. Он не идет очевидно прямым путем, как делают остальные.

Я совершенно невежливо рассмеялась. Не сдержалась. Как бы я ни уважала ее возраст и опыт, не восхищалась ее умом и проницательностью, но сейчас я не могла согласиться с ней, признав ее слова абсурдными.

— Извини, бабуль, — проговорила я, отбросив в сторону родившиеся в голове вопросы по поводу поведения Кости.

Было очень интересно узнать, что она бы посчитала нормальным для Кости.

— Перестань, пожалуйста, искать заговоры там, где их нет.

Я преодолела несколько ступенек, как очередной вопрос бабушки врезался мне в спину.

— Тогда, как ты объяснишь тот факт, что за все то время, что ты дружишь с ним у тебя не было никого?

Я повела плечами, остановившись, потом повернулась к бабуле и, со вновь покрывшимся льдом сердцем, произнесла.

— Мне нравился совершенно другой человек, если ты не забыла об этом.

В какой-то момент мой голос осип, но я кашлянула и договорила раненную мысль, что родилась в моей голове еще на улице, когда я взглянула на растоптанные цветы под моими ногами.

— Если Костю учит кто-то, то я скажу ему спасибо. Этот неподходящий по твоим словам человек пришел и извинился за свое поведение, как не сделал другой за которого ты стояла горой и восхищалась всеми фибрами души.

Аделаида Георгиевна побледнела и даже покачнулась на месте, но устояла на месте, вцепившись в свою помощницу клюку.

— Ты ошибаешься, Артемида. Я желаю тебе счастья, и я стояла за Николаса, потому что видела какой ты становишься после общения с ним.

Я покривила губами, главным образом для того чтобы скрыть как они задрожали. Если я не остановлю этого, то превращусь в чертову истеричку.

— Я просто была влюблена в него и не замечала очевидного. Мне стоило задуматься над тем, как ведет себя со мной взрослый человек и для чего именно он делает это.

Ба подошла к подножию лестницы, взглянув на меня пытливым взором. Я же спустилась к ней, обняла и поцеловала в щеку, испытав вину за свой резкий тон. Она правда любит меня, а то, что время от времени включает диктатора, так все дело в возрасте и статусе самого старшего члена семьи.

— Что ты такое говоришь, Ида? Какие твои годы, чтобы замечать такое?

Бабуля погладила меня по спине.

— Почему бы тебе не рассказать мне все? Давай подумаем обо всем вместе?

Я покачала головой, не соглашаясь на ее предложение. Не хочу переживаний и вражды. А она будет хотя бы с тем же сэром Робертом, родственником Николаса.

— Мне не нужна надежда, ба. Я сделала достаточно шагов к нему навстречу, чтобы он мог объяснить и просто поверить мне.

Николас оказался из той породы мужчин-кобелей, которые не хотели серьезных отношений, желали пользоваться женщиной и в то же время требовали от нее всепоглощающей верности. Ба показывала на таких. Она вполголоса рассказывала о том, как они морочили голову бедняжкам, которые надеялись, что на них женятся после пяти-семи лет гражданского брака, а потом бросали их ради более многообещающей партии.

— Ради меня, пожалуйста, перестань думать об этом.

Проглотив подкативший к горлу соленный ком, я продолжила.

— Все будет хорошо.

* * *

Я надеялась на то, что родственники проявят понимание и дадут прийти в себя. Ведь именно в этом и заключается сила семьи.

Но…

Близкие люди разделились на два лагеря — Андрей, Марина и Леня не лезли и общались со мной, как и прежде, а вот ба, Дима и Люся жалели, смотрели тревожным взором, словно я одна из тех экзальтированных девиц из бабушкиных романов и способна выкинуть что-то.

— Подожди немного, Ида, — говорил дядя, когда я сбегала к нему в кабинет. — Навязчивые мысли Аделаиды пропадут, как только она убедится в правдивости твоих слов.

Даже он видел, что бабуля задумала что-то. Но благоразумно не вмешивался.

— Это может растянуться на годы, — шутила я в такие минуты, пробегаясь глазами по строчкам отложенной в сторону прессы. — Как никогда начинаю радоваться скорому наступлению нового учебного года.

Я не представляла, как должно случиться прозрение бабули, желала его и отчаянно противилась этому. Моя рука тянулась к Times, где по старинке еще публиковались новости о помолвках аристократичных представителей Великобритании. Просто не спрашивайте, что я хотела найти там!

— Точно, — соглашался дядя Андрей, вновь опустив газету, чтобы видеть меня и не говорить в строки вожделенной Times, — нашу романтически настроенную ба займут другие мысли.

Я приготовилась ждать и даже попыталась наскрести терпения, чтобы игнорировать все, что бы ни было сказано. Однако, во все последующие дни Аделаида Георгиевна больше не заговаривала о Косте и о Николасе, но постаралась забить наши карточки светских событий до отказа.

— Насмотренность, — говорила она наставительно. — Ее нужно развивать, Ида.

— Ты сама говоришь, что некоторым нужно прописать уроки стиля — отвечала я на родном языке, чтобы нас не могли подслушать и зачислить в сплетницы. — На что мне стоит обратить внимание?

— Ты становишься такой же занудой, как твоя бабка.

Я хихикнула, спрятав смешок в пальцы.

— Где твои глупые сверстники?

— Мы скоро увидимся на репетициях.

Мы посещали мероприятия, на которых не планировали появляться ранее. Их оказалось очень много. Голова шла кругом не только от количества лиц, новых знакомств и информации.

Я понимала, чего именно добивается ба. Бабуля не хотела, чтобы я виделась с Красновым. Потом же до меня дошло, что у этой активности есть вторая причина — она искала встречи с Николасом.

Признаться сначала это злило меня — бабуля называет меня упрямой, а сама!..

Но вскоре я успокоилась. Если Николас не соврал мне (признаться сначала я думала именно так), то он действительно уехал к родственникам за город.

Теперь у него было причин для скорого возвращения, а значит мы не должны были встретиться с ним от слова «никак». Во всяком случае так было пока. Я радовалась этому обстоятельству, ликовала неудаче своей «подруги» и соглашалась на все те безумства, что предлагала бабушка.

— Ба, нам нужно снизить нагрузку, — предложила я, проводив ее до кресла. — Тебе…

Я позвала Лёню, а потом присела рядом с ней.

— Что ты хотела сказать? — заворчала ба, но не смогла скрыть слабости в голосе. — Что я стара, а ты молода и тебе все нипочем?

— Я хотела сказать, что ты закаленный боец и привыкла к подобному времяпрепровождению, а я — нет и ты должна пощадить мои неокрепшие нервы.

Ба, откинувшаяся на спинку английского кресла, смежила веки, блеснула из-под них темным взглядом и только потом растянула губы в улыбке.

— Ты чудо, девочка, — она сжала мою руку и потрепала по ней прохладными пальцами. — умеешь выйти из любой затруднительной ситуации и заставить улыбнуться даже если на душе кошки скребутся.

— У меня хороший учитель, — ответила я миролюбиво и подняла взгляд на Лёню.

Семейный врач не одобрительно качнул головой. Он не потворствовал подобному образу жизни. Но перечить Аделаиде не мог.

— Скоро, Лёня! — донеслось позади, когда я направилась в сторону душевой. — Скоро всё закончится!

Я замедлилась, вновь застряв на лестнице Мне никогда не нравились такие разговоры. Смерть пугала меня, но ба говорила не об этом.

— Завтра все закончится. Завтра, Лёня.

Несмотря на то, что она сказала все это вполголоса, я услышала все. Бабуля не могла знать таких вещей, не посещала гадалок и не раскладывала пасьянсов. Она не торопилась на тот свет. Мои мысли вернулись к ее последним словам, мгновенно запустив какую-то сложную химическую реакцию заставившую перевернуться содержимое желудка.

— Бабуль, что ты сделала? — спросила я, вернувшись. — Что не так с твоими кошками?

— Ид, давай позже? — попросил Лёня, взглянув на меня поверх очков. — Давление совсем упало.

Я кивнула ему, но уходить не спешила. Ба смотрела на меня, а я на нее, не отводя глаз ни на мгновение. К счастью, она не попыталась отшутиться или сделать вид, что не понимает, о чем я.

— Прошу тебя, прояви благоразумие и поговори с ним.

— Хорошо — ответила я, услышав себя как будто издалека. — Обязательно сделаю это как-нибудь.

— Это не обязывает тебя ни к чему.

По-моему, все было с точностью до наоборот. Пойти на такое означало растоптать гордость и бросить на пороге, чтобы о нее могли вытереть ноги. Я не верила, что ба серьезно просит меня об этом.

— Я уже договорилась с Робертом.

— Давай обсудим всё завтра, бабуль, — весьма невежливо перебила я, потерев глабеллу, чтобы избавиться от ощущения боли. — Я устала и мне надо прилечь ненадолго.

Уж я не знаю, как мне удалось сдержаться и не накричать на нее.

— Артемида, пойми, что ему тоже плохо.

Я только кивала на каждое ее слово.

— Взрослые мужчины не начинают пить ни с того ни с сего.

Ох, сказала бы она об этом нашему соседу дяде Сереже, что вдруг выбрал себе это занятие, забыв о своих многочисленных хобби, семье и работе.

— Ид, я зайду к тебе, — донеслось в след от Лёни.

— Хорошо.

С невероятной тяжестью на сердце я развернулась и ушла к себе в комнату. Как и обещала, я просто легла, не переодевшись и не приняв душ. Тело превратилось в сердце. Оно отзывалось на его стук. Я думала о том, что хочу оказаться, как можно дальше отсюда. Идеально, если бы это была Березовка под Москвой.

«Как дела, пап? — набрала я, чтобы отвлечься на что-то другое, такое же важное, но менее болезненное. — Что с твоим собеседованием?»

Пока я ждала ответа от отца, мне пришло другое смс.

«Долго ты будешь прятаться от нас, Идка-обидка?»

Смс Кости оказалось весьма кстати. Я поднялась с кровати, как раз в тот момент, когда в стекло врезалось несколько камешков. Краснов стоял за оградой.

— Краснов, — произнесла я в трубку. — Хочешь произвести впечатление на меня?

— Конечно. Что нужно сделать?

Чудесный Костя навсегда остался в моих воспоминаниях. Он бы и был им, если бы я оставалась прежней, осталась дома и поступила на педагогический. Он бы пел песни, танцевал и хлопал меня по заднице, а я… Мне не бы пришлось подсказывать ему.

— Забери меня отсюда?