Глава 34

Глава 34

Я сбежала из дому. Я была бы не я, если бы не мучилась чувством вины при этом. Особенно после того, как мне звонила ба. Я не брала трубку, но потом… Когда смотрела на серию пропущенных вызов, ела себя поедом. Бабушка была в курсе, что я в порядке. Об этом знала Марина, которой я отзвонилась первой, дядя Андрей, которого я уверила в том, что не сплю под мостом и Лёня, который задал целую серию очень витиеватых вопросов, цель которых наверняка была в том, чтобы определить, а не похитили ли меня. Мне не звонила Люся и Дима, вероятно обидевшись на меня. Но главное, что я не довела до инфаркта ба. За это я переживала более всего.

— Просто убери его под подушку, — посоветовал Костя, закончив мыть посуду после ужина.

— Не могу, — ответила я, смяла декоративную подушку и водрузила ее себе на колени. — Буду чувствовать себя еще хуже.

— Ты ведь не пробовала, — сказал Костя, усевшись на диван рядом со мной. — Но куда уж хуже?

Я покачала головой, затрудняясь ответить на этот вопрос. Не думала, что все будет именно так. Почему в журналах пишут какие угодно статьи и о каком угодно опыте, но только не о том, как кто-то ушел из дому и как чувствовал себя при этом? Почему в фильмах показывают, как подростков находят и тащат домой или как они устраивают свою жизнь в отрыве от взрослых, но даже краем не задевают, что за кошмарный кошмар происходит в их душе? Неужели все настолько эгоистичные натуры и им все равно на то, как чувствую себя родители? Неужели я смотрю только лишь одни мелодрамы и на самом деле та еще инфантильная дура?

— Я уже говорил тебе, но повторюсь еще раз. Ей будет полезно подумать над своим поведением.

Я не могла согласиться с Костей. Бабушка была старым псом, а их как известно новым шуткам не выучишь, а я… Мне казалось, что я дала лишку и выкинула нечто слишком уж радикальное. Могла бы обидеться на нее, не разговаривать, устроить какой-нибудь дурацкий бойкот, но я ушла, потому что не хотела видеться с Николасом. Не представляю, что творилось у него в голове раз он согласился на эту встречу. Я или навыдумывала себе о нем, или он пропил последние мозги.

— Пойдем погуляем?

Костя закончил заниматься докладом по учебной практике, поднялся и потянул меня за руку с дивана.

— Вид у тебя кислый — сообщил Краснов, подтягивая меня к себе. — Будто нету поводов для радости.

— Нету? — переспросила я, освободившись из его объятий. — Ихний? Тамошний может быть?

Костя намекал на совместное времяпрепровождение в виде готовки и ведения хозяйства, а я, хоть и признавала, что готовить ужин вдвоем весело, но не понимала в чем радость раннего совместного проживания. Казалось мне, что этим добром «наешься» уже через месяц, а то и недели через две. Честно говоря, я чувствовала себя лучше пока Краснов был на «работе».

Не стану говорить, что чувствовала себя ужасно еще и из-за этого.

Парень дал мне крышу над головой, уступил свою спальню, возится со мной, наплевав на друзей с их особенным мнением, а мне, видите ли, скучно с ним! Тягостно! Некомфортно до невероятной скованности. Потому что я чувствую, что он ждет от меня чего-то. Но не дождется, потому что он перестал быть в моем вкусе. Как-то так.

— Не будь занудой, — проговорил Костя, когда я вышла из ванной. — Между собой можно издеваться над языком, как угодно.

Одежды было немного. Я взяла с собой какой-то стратегический минимум. Это тоже парило меня.

— Знаешь, как говорят: что временно, то постоянно и вполне может войти в привычку.

— За-ну-да!

Надо было развеяться. В этом Костя был прав. Не только я, но и он заметил, что мне становится лучше после блуждания по улицам. Я искала ответ и нашла его, решив, что надо возвращаться и делать хорошую мину при плохой игре. Хватит! Этого опыта хватит всем и за глаза, чтобы думать над тем, что собираешься сделать в будущем.

— Ты вновь загрустила — заметил Краснов, взглянув на двери супермаркета. — Зайдем? Возьмем пива?

Я помедлила, решаясь и отбрасывая в сторону сомнения по поводу карточки бабули. Я двуличное создание, несмотря на давний разговор о тратах и средствах. Я требую уважения к собственной жизни и заявляю о своих правах и свободах, но трачу деньги той, против которой веду конфронтацию.

— Газировка? — спросил Костя, когда я положила в корзинку бутылку с любимым напитком. — Ты не умеешь расслабляться.

— Спасибо, но мне хватило клуба.

На фоне отравления меня, как отвернуло от соков не важно какими, они ни были — свежими или консервированными.

— Говорю тебе, что дело было не в напитках, а в торте. Тогда всем было плохо, но лучше всего тем, кто залил эту бурду хорошим алкоголем. Спирт дезинфицирует. Помнишь?

— Ты меня не убедишь — проговорила я, направившись в сторону отдела со здоровым питанием. — Я бы и тебе не советовала пить сегодня — завтра будет нести, как из жбана.

Костя только закатил глаза на это, начал говорить свое любимое прозвище «зануда», но не договорил его — я ушла вперед, перед этим натянув бейсболку ему на лицо. Но вскоре он догнал меня и попытался поймать, чтобы усадить в угнанную тележку. Я, естественно, не далась, убежала, но только и Краснов не желал сдаваться вот так просто.

— Никто и не заметит этого — сказал Костя, оперевшись на ручку тележки.

Веселье закончилось также внезапно, как и началось. Погоню и перестрелку мягкими товарами из отдела «все для личной гигиены» прервала охрана, попросив нас успокоиться и перестать портить имущество магазина.

— Неужели?

— Оно для них как лимонад, — заявил Краснов невозмутимо, но блестя глазами из-под кепки. — Ты не представляешь, как иной раз несет стоит войти в посольство.

Вот ведь болтун!

— Они? Ты ведь работаешь при русском посольстве?

У Кости был ответ на все, что было похвально, но время от времени все же подбешивало меня. У этого похвального качества был существенный изъян. Оно не предполагало признания ошибок. Хотя… Я выходит была тем самым исключением из правил, потому что этот парень не извинялся и не объяснялся ни с кем кроме меня. Не во всем, но по существенным вопросам и это было главным.

— А мы чтим традиции этой без сомнения великой страны — сказал Костя, натянув на лицо маску из деловитости и равнодушия.

Наверное, таким он был на работе, но я ощутила беспокойство, которое не смогла объяснить в то мгновение, решив поразмыслить над этим позже.

— Ты балабол, — заявила я, еще улыбаясь, но все же не сумев не заметить приближающееся чувство тоски. — Пойдем на кассу. Видишь, они теперь следят за нами?

Я стрельнула глазами в сторону охраны, перед этим заметив яростное подмигивание камер под потолком. В прежние времена я не замечала их.

— Плевать, — ответил парень, изогнув губы в самой паршивой из своих улыбок. — Это их работа.

Я сделала вид, что не обратила внимание на его улыбку, но вдруг утвердилась в мысли, что завтра отправлюсь домой, чтобы меня не ждало там.

Мы были с Красновым друзьями, но каждый новый день давал мне понимание того, что хорошо, что я когда переросла свои чувство к нему. Было слишком много того, чего я видеть не должна была. Никак. Что говорить про наблюдать это всю свою жизнь?

Я приняла решение и поняла, что в одно мгновение стало легче, светло и спокойно на душе.

— Пусть бродят и подозревают в нас Бонни и Клайда.

Костя пошел оплачивать свои банки. Я тоже встала у терминала само обслуживания, щелкнула товары, прикоснулась к экрану смартфоном и поняла, что ничего не поняла. Платеж не проходил сколько бы я ни прикасалась к требующей денег штуковине. Он не прошел и тогда, когда я достала карту.

— Давай я? — предложил Костя, встав рядом. — Глюк, наверное, какой-то.

Костя потянулся за своим смартфоном, но я качала головой, не соглашаясь.

— У всего и сразу? — протянула я, набирая сообщение. — Подожди, сейчас посмотрю, что на карте.

— Ид, это копейки.

Я так не считала. Его родители не должны были оплачивать чужие хотелки. Потому я сбрасывалась на покупки, разделяя их поровну.

— Ну что? — спросил Костя, заглянув мне через плечо. — Что пишут в банке?

Опустив телефон, я посмотрела перед собой невидящим взором. Стало так горько и неприятно, что я не сразу услышала, что Костя спрашивает меня. Перед глазами стоял ответ консультанта.

— Пишут, что карта заблокирована.

— Срок прошел? — продолжал допытываться друг. — Или это временное явление?

Я подняла карту, показав Краснову сторону с цифрами. Она должна была работать еще три года и денег на ней было более, чем достаточно, чтобы иметь возможность расплатиться за такси, бутылку воды или…

— Она заблокировала ее — проговорила я, облизнув пересохшие губы. — Бабушка заблокировала карту.

— Ого!

Костя присвистнул, но тут же скривил губы в пренеприятной усмешке.

— В ход пустили тяжелую артиллерию. Ожидаемо. Предсказуемо. Не ново.

Наверное, он был прав, вот только… Я никогда бы не подумала, что дойдет до этого. Как же это все-таки по-взрослому — менять мнение стоит только получить поступок отличный от ожидаемого.

— Ид, ты ведь понимаешь, что она пытается сломать тебя? Дашь слабину и всё! Она станет веревки из тебя вить.

Я понимала разглагольствовавшего друга, но было больше похоже на то, что прозревала, каков истинный порядок этого мира. Как бы ни уверяли меня в обратном ранее, но сейчас стало понятно, если не всё, то многое.

— Возможно ты прав, — ответила я, оглянувшись в поисках ночного администратора зала. — Надо объяснить ему, что я передумала делать покупки.

При одной только мысли об этом во мне поднялся жар негодования вперемешку со страхом и неловкостью. Тандем двух последних чувств был вполне себе знаком мне, но только в последний раз я испытывала нечто подобное несколько лет тому назад, когда умерла мама и наша маленькая семья оказалась на пороге нищеты. Это воспоминание… Ба не могла не понимать, что я вспомню всё и как приходила в магазин лихорадочно подсчитывая сумму, чтобы не дай Бог не застрять на кассе. Она умело воспользовалась этим, дав понять, как все будет на самом деле. Вот только она не учла одного, что после такого я уже не буду прежней.

— Бери и пошли — скомандовал Костя, оплатив покупку. — Не заморачивайся из-за ерунды.

Поколебавшись, я взяла товары. Едва проснувшаяся гордость была засунута в одно не очень красивое место. Я твердо решила, что больше не попадусь в ситуацию подобной этому и не стану зависеть от кого бы то ни было.

— Ну что ты? — спросил Костя, заглянув в спальню. — Все никак не успокоишься?

Я пригвоздила Костю мрачным взглядом. Интересно, а о чем думал он на моем месте? Всякий у кого нет средств к существованию думает, как он проживет день завтрашний.

— Кость…

— Извини, это было проверкой.

— Серьезно?

Костя приземлился ко мне на кровать, но был выпихнут с нее самым бесцеремонным образом.

— Да и нет. По твоему лицу видно все.

Краснов уселся на прикроватном коврике, повернув ко мне голову.

— Если бы ты спала или рылась в телефоне, то было бы понятно, что ты собралась обратно. Но по тебе видно, что ты не хочешь идти по легкому пути.

Все верно. Взять товары в супермаркете было тяжело, но в тысячу раз проще, чем вернуться в тот дом или даже позвонить родственникам. Это было унизительно.

— Все верно. Я думаю о поисках работы.

Мой черновой план был прост до безобразия — найти работу и скопить деньги на билеты до Москвы.

— Кем же ты думаешь работать?

— Не знаю.

В прежние времена я бы позвонила дяде Андрею. Он был лучше всякого Google в том, что касалось жизни в стране. Но теперь… Теперь нужно было идти другим путем. Своим. В том числе доказывать миру, что я стою чего-то в отрыве от своих влиятельных родственников.

— Не кисни, — повторил Костя фразу, которую сказал перед сном. — Придумаем что-нибудь.

Я тоже так думала, ни в коем случае не собираясь унывать. Хотя, настроение было ник черту. Позавтракав, я атаковала вездесущий поисковик, желая найти что-то, что помогло бы заработать деньги; промаялась, раздираемая противоречивыми эмоциями и чувствами и в конце концов начала все заново. То есть сперва написала список того, что я могу и умею; во второй колонке разместила то, что мне нравится, в третьей свои сильные качества…

— Хватит! — произнесла я в какой-то момент, отодвинув рукописи в сторону. — Это какой-то звездец!

Голова кипела, пытаясь переработать информацию и не поддаться паническим атакам, что у меня не получится ничего. Помогла недолгая прогулка в парке. Но тоже ненадолго. Я пыталась проанализировать колонки и вывести итог, волновалась, путалась, злилась, пила тоннам горячую воду, гуляла и… Такой меня обнаружил Костя.

— Ну как?

— Я безнадежна, — сообщила я и чуть было не смахнула все на пол. — Я не умею ничего.

— Ты слишком серьезно смотришь на это, — сказал он, открыв дверцу холодильника. — Слишком по-взрослому.

Там было что перекусить. Как оказалось в минуты панической прокрастинации я умею и даже хочу готовить. Не Бог весть что — сендвичи и боул с рисом (не спрашивайте), но все-таки.

— Это работа.

— Может по пицце? — спросил Костя, захлопнув дверцу холодильника. — Пятница, как никак.

В этот день недели мы обычно встречались всей толпой. Я нехотя, но согласилась, привела себя в порядок и всё оказалось не так уж и плохо. Все, потому что с нами не было Оксаны.

— Она уехала домой, — шепнула Машка, обняв меня и чмокнув в щечку. — Ничего не объяснила толком, а отделалась отговоркой, что у мамы день рождения.

Машка поправила юбку, усевшись обратно на высокий барный стул.

— Как будто мы не знаем, когда именно у нее день рождения.

Мне этого было вполне достаточно. О чем я и сообщила Маше, поколебалась немного и притянула к себе стакан с золотистым напитком. Если я не расслаблюсь хоть как-то, то я просто с ума сойду и…

— А как дела у тебя?

— Ида чудит, — сообщила я о себе в третьем лице, сделав небольшой глоток и поморщившись от пены. — Она свалила из дома.

Как они пьют это? На вкус как будто в ванную нырнул и забыл закрыть рот.

— Мне нужны подробности, — потребовала Маша с округлившимися глазами. — Что случилось с нашей паинькой Идой?

Рассказывать о себе, как о постороннем человек было во сто крат легче. Казалось, что мы не меня обсуждаем, а перемываем косточки кому-то.

— То есть ты живешь у Кости?! А почему не позвонила мне? Почему ничего не рассказала? Он то рад?

Одинцова сыпала вопросами и даже попыталась обидеться, но на мою попытку объяснить махнула рукой.

— Знаю, что не позвонила из-за Рогозиной[1]. Но что Костя?

Она покосилась на компанию ребят, которая с видом хищников поднялась из-за стола и направилась куда-то.

— Не думаю, что рад. Но рассказать мне тебе нечего — я не имею привычки распространяться о чьих-либо отношениях.

Я поднесла руку к губам и сделала вид, что закрываю их на невидимую молнию.

— Прости.

— Ид! В смысле о чьих-то? Вас там трое? Ты, он и его баба?

О, нет! В этом случае я бы не пошла к нему, а просто уехала домой, собрала вещи и вылетела в Москву. Вот блин! Почему я сразу не сделала этого?

— У Кости отношения с диваном — объяснила я, смеясь. — Но даже несмотря на это странный союз, я не могу распространяться о нем, потому что мы с Костей друзья.

Машка хохотала. Она весь вечер прыскала, заходясь в новом приступе смеха едва лишь только взглянув на Костю.

— Тебе смешно, Одинцова, а у меня проблема.

Подруга выслушала меня, как мне показалось с очень рассеянным видом. Я успела приуныть, столкнувшись с еще одной гранью реальности. Моими проблемы не были интересны никому, кроме меня самой. А уж отсутствие денег и вовсе делало меня белой вороной нашей компании.

— Слушай, а давай вынесем это на всеобщий совет? — сказал Мари и, не обращая внимания на мои протесты, произнесла. — Народ, нужен коллективный разум.

Давно вернувшиеся ребята потянулись к середине стола, чтобы лучше слышать задание от Одинцовой.

— Как заработать в чужой стране, не имея рабочий визы и всех необходимых документов?

Решение нашлось. Его озвучили все, кто был с нами в тот день в баре. Оно оказалось очень простым. Таким, что закружилась голова.

— Можно заняться переводами — начал Джон после некоторого раздумья. — Уроки, статьи, документы, тексты.

Я засомневалась насчет документов, но в остальном идея была очень даже хороша. Никто не откажется сэкономить лишнюю копеечку. В России тем более. Это в нашей крови.

— Или попробовать репетиторство — продолжил Артур, вытряхивая из пачки палочку табака. — Не всем дается изучение языков по академическим программам.

— Действительно, Арти, — сказала Машка, повернувшись ко мне и заблестев глазами. — Ты сколько знаешь языков?

— Английский, французский — начала перечислять я, отодвинув от себя алкоголь.

Меня отпустило в эту самую минуту. Я почувствовала себя пьяной, но вовсе не из-за этих двух несчастных глотков.

— А еще русский — вмешался Костя, широко улыбнувшись при этом. — Корректор очень даже востребованная профессия.

Мой мозг отказался признать свою безнадежность, сколлапсировал и заставил счастливо улыбнуться. Я загнала себя. Реально заморочилась и совсем забыла о том, что живу в веке цифровых технологий. Мне было совсем необязательно спускаться на землю, достаточно было открыть ноутбук и найти подработку в интернет-пространстве.

— Можно еще попробовать выгул собак, если ничего из этого не подходит тебе — протянул Джон в своей излюбленной манере. — Кажется, там не требуется наличие документов.

Альтернативы была неплохой, но такой!

— Ребят, спасибо! — горячо поблагодарила я и, потянувшись, чмокнула Машку в щеку. — Вы самые настоящие гении!

— Посмотрите на нее! — продолжил негодовать Джон, не меняя интонаций. — Гении — мы, а все лавры достаются Одинцовой!

* * *

[1] Рогозина Оксана Валерьевна — подруга Маши и Иды