Глава 36

Глава 36

— Что, мать вашу?! Что?!

Впервые в жизни я позволила себе выругаться, да еще так некрасиво. Я сказала это столько раз сколько нужно было, чтобы не разнести ничего вокруг. Но и крика было достаточно, чтобы меня испугались вещи, окружающие меня. Какао в чашке дрожало, обваливая горку разноцветных маршмэллоу. Подрумяненные огнем зефирки перестали волновать меня стоило глазам пробежаться по колонке новостей на третьей странице.

— Это!.. Это за гранью!

Злосчастная газета, которую Краснов принес, накануне валялась на полу, но перед этим была поднята мною раз пять, чтобы убедиться в написанном еще и еще, и еще раз!

«Сэр Николас Джонатан Элджерон и Артемида Павловна Карамзина урожденная Спасская объявляют о своей помолвке. Поздравления принимаются по адресу…»

Я смяла уважаемое издание, едва удержалась, чтобы не порвать его в клочья и закричала от полнейшего бессилия. Но сначала, естественно, меня охватили совсем другие чувства. Я не могла поверить в написанное, читала, выплескивала эмоции и в конце концов закричала.

— Она совсем ох***?!

Пуаро в ответ на мой крик поджал уши и зашипел. Я же едва ли нашла в себе силы, чтобы умилиться столь грозному поведению несмышлёного малыша. Мысли вспыхивали одна за другой, превращались в пепел и подобно птице феникс вновь возрождались, чтобы загореться вновь.

— Привет, Кость, — поздоровалась я, набрав номер «ночного» жениха. — Я тебя не сильно отвлекаю?

— Ну раз я взял трубку, то не очень.

Замечание Краснова выбесило меня чуть меньше, чем остальное, но я сдержалась, не ответив ему в той же манере. Я злилась вовсе не на него, а на двух стариков решивших поиграть в традиции.

— Краснов, если твое предложение еще в силе, то я согласна, — проговорила я после секундного промедления. — Выйти за тебя.

В трубке повисло молчание. Оно было зловещим для меня. Бездна смотрела на меня из этой тишины, ждала и молчаливо твердила мне: «Да-да-да, детка, это и есть взрослая жизнь. Одни вечно соперничают, другие гадостят, третьи ненавидят, а четвертые портят жизнь. И, кстати говоря, кто сказал о взрослых?! Их просто нет. Нет-нет-нет!»

— Ты серьезно? — спросил Краснов с каким-то булькающим звуком.

Мне показалось, что я услышала облегчение, усмешку и спешно проглоченный мат, который точно-точно описал его чувства.

— Разве по моему тону похоже, что я шучу? — поинтересовалась я, умывшись очередной порцией холода, родившейся в моей душе.

После всего сказанного им, он не мог рассчитывать на помощь с моей стороны? Я не могла быть участливой? Жалостливой? Великодушной? Видимо нет. Но тогда зачем он рассказал всё? Чтобы выговориться?

— Хорошо, — сказал Костя, улыбаясь. — Давай обсудим все, когда я вернусь домой?

— Нет, — оборвала я, не отпуская родившейся план в моей голове. — Увидимся через час или полтора.

Этого времени мне должно хватить, чтобы привести себя в порядок, встретиться с Мариной и даже добраться до него.

— Куда ты торопишься?

Я усмехнулась, изогнув губы в пренебрежительной усмешке. Мне показалось, что на лице у меня застыла именно эта эмоция. Ну, а как иначе? Если торопился мужчина, то все было более чем оправдано, а вот если женщина, то все нужно непременно обсудить.

— Заеду к тебе и подадим заявление. У тебя паспорт с собой?

— Да, но…

Может Костя ждал справедливых объяснений от меня, но я не хотела объяснять ничего, страшась того, что передумаю и возжелаю объяснений от хотя бы одного человека. Я не хотела этого. Я желала ошарашить бабулю ответным заявлением.

— Сегодня?

— Костя, если мы не подадим заявление сегодня, то не подадим уже никогда.

Эта растерянность парня разозлила меня еще больше. Он бы радовался и хватался за шанс поправить свои дела, а не мямлил и не играл в оскорбленную невинность.

— Это всего лишь заявление! Но ты реши, чего хочешь больше: ухаживаний с моей стороны или уверенность в завтрашнем дне.

Насчет уверенности — это я конечно сильно дала. Я не видела будущего с ним. Впрочем, я не видела этого будущего с Николасом. Признаться честно, мысль о втором ужасно напугала меня. Эхо его последних слов. Тот холод и жестокость, что прозвучала в них коснулась меня вновь, преодолев пространство и время.

— Просто хотел знать, что заставило тебя передумать — сказал Костя примирительно, но явно повеселевшим голосом. — Не хочу, чтобы ты пожалела потом.

Он сказал еще что-то. Но я повесила трубку, не дослушав его. Надо было дождаться Марины, а перед этим успокоиться, собраться и при встрече не наорать на нее. Она была не виновата… Но теперь я сомневалась во всем. Можно было водить за нос ее, но только не дядю Андрея.

— Ид, привет, — проговорила Марина, после того как ответила на ее звонок. — Я приехала.

Я не сказала ей квартиру. Теперь казалось, что вчерашняя я предчувствовала что-то такое.

— Я выйду, — ответила я, выключив и отложив плойку в сторону.

— Может просто скажешь мне номер квартиры? — полюбопытствовала, казалось бы, ничего не подозревающая тетка. — Я поднимусь, а Дима поможет занести вещи.

На меня не подействовало успокоительное. Едва улегшаяся злость поднялась с новой силой. Меня трясло, как если бы я заболела. Но тут дело было не в болезни, а в нервах и в погоде за окном. День не хотел быть солнечным. Небо затянуло тучами. Ветер дух северный принося откуда-то совсем редкие капли дождя.

— Мне нужны мои документы — выпалила я, выскочив на улицу. — Больше ничего не надо.

Приветственная улыбка исчезла с лица Марины. Дима же просто поставил один-единственный чемодан на асфальт, уставившись на меня с привычным выражением неодобрения.

— Ид, что случилось? — спросила Марина, потянувшись, чтобы обнять меня. — Ты такая напряженная сегодня.

Я позволила ей сделать это, но очень быстро отклонилась, почувствовав, как к глазам подступили слезы.

— Я хочу спросить, что случилось со всеми вами? — ответила я, сморгнув злые слезы. — Ладно ба со своим старомодным мышлением, но вы даже не подумали предупредить меня.

Я посмотрела на милую Марину, а потом на Диму.

— Мне казалось, что мы семья!

Отвернувшись, я решила, что больше не стану обманываться на счет Димы, Люси и Леонида. Обижаться сколько угодно я могу на родных, но не на тех, кто зависит от ба в финансовом плане.

— Ид, о чем ты?

— Я о Николасе. Думали, что я не узнаю? Или, скажешь, что ты не в курсе всего происходящего?

Растерянное лицо Марины говорило именно об этом, заставив меня проглотить грубый вопрос об уровне ее IQ. На нем не появилось ничего того, что должно было выдать ее чувства — вину или стыд за свое поведение. Либо Маринка и правда ничего не знала, либо была очень хорошей актрисой. А она ею не была.

— Может пройдем и ты объяснишь мне все?

— Нет. Марин, отдай мне документы, и я пойду. Хочешь узнать больше? Купи вчерашний «Times» и загляни на третью страницу.

Она помешкалась немного, но все-таки потянулась к сумке-шоперу и сняла его со своего плеча, передав мне.

— Если это касается Аделаиды Георгиевны, то она давно пожалела о своем самоуправстве, — сказала она, поправив кулон у меня на груди. — Она переживает, хоть и старается не показывать этого.

Я усмехнулась. Думала, что время порознь пойдет на пользу всем. Но видно бабушка накрутила себя за это время и стала сомневаться в том, что «пересидит» меня.

— Так переживает, что выкидывает следующий номер.

— Какой номер?

— Купи газету, Марин. Пожалуйста. Я не хочу, чтобы ты воспринимала меня, как малолетнюю истеричную дуру.

Марина не отстала от меня.

— Оставь чемоданы, — распорядилась она, отсылая Диму. — Не жди меня.

Он подчинился, зашумев колесиками чемоданов по асфальту.

— Я приеду домой на такси.

Она пошла за мной, оставив Диму на улице, оказалась в квартире и, не обратив внимание ни на что, направилась к валяющимся на полу листам газеты. Возле них сидел ничего не понимающий Пуаро.

— Этого не может быть — сказала Маринка, достала смартфон и сфотографировала содержимое короткой заметки. — Ида, это в голове не укладывается.

Она стала очень серьезной. Так всегда происходило, когда ее расстраивало что-то.

— Я бы тоже не поверила, если бы такое уже не случилось однажды, — сказала я, сложив необходимые документы в выуженный файл. — Она поступила таким же образом с мамой, когда организовала помолвку с этим Жаном де Тассиньи.

Жаль, я не застала бабулю. Уверена, что у нее тоже было бы, что рассказать мне.

— А теперь ты что собираешься делать?

— Хочу поставить бабуле шах и мат, — ответила я не без злорадства, вглядевшись в свое отражение в зеркале. — Хочу, чтобы она перестала думать об этом человеке раз и навсегда.

При всем своем возбужденном состоянии я была невероятно бледной, а еще замерзшей. Но это было нормально. В книгах говорится, что таким образом организм готовится к тому, чтобы преодолеть очень большие расстояния. Мол, конечностями, так легче.

— То есть?

— Не хочу, чтобы это стало сюрпризом для тебя, — проговорила я, пройдясь кисточкой с румянами по щекам, переносице, лбу и по подбородку. — Я собираюсь замуж за Костю.

Марина ошарашенно молчала, но не дождавшись пояснений с моей стороны, принялась задавать наводящие вопросы. Их цель была очень проста вразумить меня.

— Только для того, чтобы насолить Аделаиде? Она ведь стара и, судя по всему, выжила из ума.

Марина не улыбнулась и не покраснела, говоря последнее. Глаза ее сверкали, став из ласковых колючими. Она действительно говорила то, что думает.

— Нет, — ответила я ее зеркальному отражению

Я повернулась к тетке, наградив ее выразительным взглядом.

— Для того, чтобы она оставила мою жизнь в покое, потому что давай говорить правду? Никто не сможет сделать с ней ничего.

Я пошла переодеваться. Наряжаться для предстоящего события не хотелось, но и в будущем вспоминать себя, как лахудру тоже. По какой бы причине я ни делала это быть может это одно из главных событий в моей жизни.

— И когда мероприятие?

— Сегодня мы идем подавать документы, — проговорила я, отчаянно храбрясь при этом. — Очень надеюсь, что нас распишут раньше, чем через месяц, чтобы бабуля не учудила еще чего-нибудь.

— Хочешь сделать это так? — Марина обвела меня взглядом. — Впопыхах и черти в чем?

Она пошла к двери, подхватив с пола котенка, вышла в коридор и вернулась обратно, катя один из чемоданов.

— По-моему коктейльное платье, которое ты называла свадебным здесь.

Еще полчаса ушло на то, чтобы найти утюг, разложить доску и избавиться от морщинок на атласной юбке платья. Разумеется, оно не было свадебным, просто было очень белым. На мой взгляд именно в таких нарядах и идут к алтарю.

— Ты даже не отговариваешь меня, — сказала я, просунув ноги в бежевые с золотым лодочки. — Почему?

— Кто-то же должен поддержать тебя — сказала Марина, застегнув молнию на моей спине. — Будет жаль, если регистратор согласится на роспись уже сегодня, а у тебя со стороны родственников не будет никого.

Это отрезвило немного. Но я оглянулась по сторонам, наткнулась взглядом на газету и поняла, что должна довести начатое до конца. Пусть я потом заберу заявление, но сейчас должна подать его, чтобы понять бабуле, что я не шучу и обязательно выполню задуманное. То, что он узнает об этом поступке я не сомневалась. Все посольские работники знают ее и, как бы ни было горько признавать это, очень уважают.

— А Костя знает о том, что вы женитесь? — поинтересовалась Марина, перед этим сказав таксисту остановиться за квартал от адреса, по которому ждал Костя.

Она показала глазами на кафе, предлагая зайти в него и прикупить кофе.

— Знает. Он сделал предложение еще вчера, но я дала ответ только сегодня. Почему ты спрашиваешь?

— На тебе нет кольца.

— Не думаю, что это главное, — ответила я, отмахнувшись от всего, о чем мечтала когда-то.

Я солгала Марине, устремив взгляд на убранство кофейни. Совсем не так я представляла свою свадьбу. Мне казалось, что я буду идти по украшенной цветами церкви или, на худой конец, цветущему саду, но уж никак не по пропахшему бюрократией коридору. Посольство было лучше, чем отделение ЗАГСА в родной стране. Но кроме Марины рядом не было никого, кто был бы дорог мне. Не было кольца. А самое главное человека, глядя на которого у меня бы взрывался фейерверк внутри.

— Это только заявление, Марин.

— Хочешь припугнуть ее немного? — догадалась тетка, сделав глоток из высокого стаканчика. — Чтобы было не повадно после?

Марина поняла мою задумку. Но она же расшатывала мою уверенность в себе. Пару глотков кофейного напитка со вкусом бананового мороженного тоже сделали свое дело.

— Твое присутствие будет весьма кстати, — проговорила я, бросив взгляд на Харрингтон-хаус. — Извини, что использую тебя.

Здание посольства утопало в зелени. Обычно на ветках деревьев и идеально постриженных кустов щебетали веселые птицы. Но сегодня прекрасный особняк в неоготическом стиле выглядел иначе чем обычно. Он казался враждебным и отпугивал темными провалами окон. Это было очередным знаком, но я сжали пальцы в кулак и направилась к двери, чтобы встретиться со своей судьбой. Марина нужна была мне, чтобы никто не засомневался в серьезности моих намерений и не стал звонить ба или Андрею раньше, чем следовало бы.

— Думал, ты не придешь, — сказал Костя вместо приветствия, вынырнув со стороны лестницы. — Здравствуйте, Марина Витальевна.

От вчерашнего жалкого вида Кости не осталось ничего. Но в том не было ничего удивительного. Краснов становился другим, когда выходил на улицу, когда общался с друзьями или когда шел на работу. Вот и сейчас нельзя было заподозрить в невероятно стильном и уверенном в себе молодом человеке то, что он плакал накануне.

— Скажи, что передумал — ответила я, вздернув бровь при этом. — Я уйду, и ты больше не увидишь меня.

— Не начинай, — поспешил успокоить меня Костя, приподняв губы в примиряющей улыбке. — Просто я беспокоился.

Он взглянул на Марину, а потом перевел быстрый взгляд на меня.

— Давай отойдем на минуточку? Извините нас, Марина.

Я заподозрила Костю в малодушии. Посчитала, что, отведя меня в служебную часть здания с истертыми, но жутко древними и дорогими коврами он начнет уговаривать меня отказаться от этой затеи, а он вынул кольцо из кармана. Не было коробки, бархата и бирки, говорящей о составе и граммах. Был просто невероятно тонкий золотой ободок с крошечной звездочкой посередине.

— Подумал, что эту традицию надо соблюсти — сказал Краснов, протянув руку и взяв мои пальцы в свои. — Раз не будет всего остального.

Потом он спросил меня, глядя исподлобья то, что я мечтала услышать когда-то.

— Ты выйдешь за меня замуж?

— Да.

Его и мои пальцы тряслись, когда он одевал его на меня. Пару раз кольцо упало на вишневый ворс ковра, но в конце концов увенчало безымянный палец. Это было таким же плохим знаком, но в нашей ситуации никто и не думал жить долго и счастливо. Я и Краснов спасались от своих чокнутых родственников.

— Не удивляйся реакции Валерии Мирославовны — шепнул Костя, когда мы поднялись на второй этаж и преодолели несколько коридоров с утопленными в углах кабинетами. — Она думает, что я шутил, когда говорил, что загляну к ней с невестой.

Я кивнула, растянув губы в слабой улыбке. В висках у меня стучало. Мысли были, как у того, кто прыгнул с моста. Теперь мне казалось, что можно было поступить иначе. Уехать на Сахалин, к примеру. Или, поменять имя и фамилию.

— Ида?! Ты ли это?!

Регистраторша узнала меня. Как сделали это все остальные кто встретил нас на своем пути. Было бы удивительно, если бы было иначе ведь Андрей Владимирович Спасский был чрезвычайным и полномочным послом в Великобритании[1].

— Здравствуйте, Валерия Мирославовна, — поздоровалась я, присев на стул у стола. — Подскажите, пожалуйста, что нужно заполнить для того, чтобы заключить брак.

— А не рановато ли ты собралась замуж, милая?

— Нет.

Я ждала, невзирая на ошарашенный вид служащей. Спустя несколько секунд, она поняла, что это не розыгрыш, покраснела, засуетилась, и принялась открывать папки с бланками, но перед этим взглянула в наши паспорта.

— Я думала, что Андрей Владимирович знает, что заявление можно подать онлайн, а после только захватить документы.

— Мы решили по старинке, — ответила я сдержанно, наблюдая за тем, как служащая косится на лежащий на конторке смартфон.

Валерия Мирославовна очень хотела позвонить кому-то, но только не решалась сделать это. Я молилась, чтобы она не нашла в себе храбрости сделать это. Иначе… Я не знаю, чем бы закончился этот поход на Кенсигтон Пэлас 6/7.

— Все на русском и только, — прощебетала Валерия Мирославовна. — Потом выберем дату.

— А нельзя расписать нас сразу — полюбопытствовала я на всякий случай.

— Нет, милая, на территории посольства действуют законы РФ. Вы с Костей не попадаете в категорию граждан, брак которых можно оформить досрочно.

Сказав это, она взглянула на меня выжидающим взглядом. Я не имела понятия, о чем она, потому пожала плечами. Но меня выручил Костя.

— А можно полюбопытствовать, что это за категории?

— Да, конечно.

Валерия Мирославовна послушно озвучила все случаи-исключения, дав нам убедиться в том, что мы должны действовать, как остальные резиденты РФ.

— Спасибо. Я должна была узнать это.

Сделав несколько размеренных вдохов, я принялась заполнять заявление, попеременно сверяясь с образцом и в то же время наблюдая за женщиной, которая все-таки взяла смартфон в руки.

— Готово!

Несмотря на демонстрируемую бодрость и энтузиазм, надо признать, что я не почувствовала себя лучше. Чем ближе я приближалась к цели, тем страшнее мне становилось.

— Сделала? — спросил Костя, потянувшись к листу бумаги, лежащему передо мной.

Но я отодвинула его от него.

— Да. Я сама.

Вложив лист бумаги между страниц паспорта, я поднялась. Мой голос охрип и у меня не сразу получилось выговорить имя работника отдела ЗАГСа.

— Валерия Мирославовна? — позвала я, откашлявшись немного. — Проверьте, пожалуйста.

Валерия Мирославовна Черниговская не спешит поворачиваться ко мне. Она стоит у гигантского секретера, держа в руках что-то. Это не смартфон, а какая-то кипа бумаг.

— Ну как ты? — спрашивает Марина, присоединившись к нам в столь значимый час. — Все в порядке?

— Да. Осталось выбрать дату.

Марине не нравится все это. Это видно по выражению ее глаз, но она улыбается мне ободрительной улыбкой.

— Ид, ты еще можешь передумать, — говорит она негромко, встав между мной и Костей. — Есть другое решение.

Я киваю, ощутив невероятное чувство облегчения. Она предложила мне то, на что я бы не смогла решиться самостоятельно. Злость, обида и возмущение отпустили меня стоило мне дописать последнюю строчку, оставив после себя растерянность.

— Ида? — зовет меня Костя. — Ид?

— Просто уйдем отсюда и придумаем, что делать дальше — продолжает настаивать Марина, словно не замечая Краснова, что пытается попасться мне на глаза.

Он не ниже Марины, но у него не получается обойти ее и встать передо мной.

— К сожалению я не могу принять твое заявление, Артемида, — говорит работница посольства, заставляя повернуться к столу и обратить внимание на себя.

Несмотря на все сказанное у меня не получается выдохнуть и обрадоваться внезапно нарисовавшейся причине.

— Почему? — спрашиваю я первое, что пришло мне в голову. — С вами все в порядке?

Вид Валерии Мирославовны портит все. Она очень и очень бледная. Бледнее, чем бумага в ее МФУ. Ее руки трясутся, держа в руках какой-то розовый листок. В невероятно темных глазах женщины застыло сложное выражение, в котором читается удивление и страх.

— Ты уже замужем — говорит она тихо, протягивая мне бумажку. — Ты разве не знала об этом?

* * *

[1] То есть глава посольства и представитель страны за рубежом.