Глава 15

Егор суёт руки в карманы спортивных штанов. Напряжённые плечи выдают его с головой.

— А если я не хочу с тобой идти? — спрашиваю, заглядывая ему в глаза.

— У тебя нет выбора, Марина. — Пауза. Голос становится тише.

Так уверен, что послушаю. Как мило. Он просто боится. Боится, что Руслан выиграет.

Я смотрю в его чёрные глаза. Он ждёт войны.

Но я улыбаюсь.

— Хорошо, — говорю просто. — Подумаю.

Егор моргает. Он ждал чего угодно — только не этого.

— Хорошо, — повторяет эхом.

В воздухе искрит. Мы стоим слишком близко для брата и сестры. И слишком далеко для врагов.

Егор уходит первым.

Кухня сразу становится огромной. Я стою одна в пятне света от вытяжки, и руки мелко дрожат — не от холода. От адреналина.

Телефон на столешнице вибрирует. Короткая, настойчивая вибрация.

Сообщение от Руслана.

«Ты жива, Снегурочка? Или Барсов запер тебя в башне?»

И подмигивающий смайлик.

Палец зависает над «удалить». Стереть диалог. Вычеркнуть Волкова, как вирус. Но перед глазами — их разговор в спортзале.Двести тысяч.

Они оба играют мной.

Я медленно опускаю руку. Нет. Удалять нельзя. Руслан — страховка. Рычаг. Пока Волков крутится рядом, Егор будет беситься. А человек, который бесится, совершает ошибки.

Печатаю: «Дракон оказался не таким страшным. Спокойной ночи, Руслан».

Отправляю. Гашу свет.

В темноте коридора за дверью Егора что-то с грохотом бьётся о стену.

Я улыбаюсь.

***

Последний зачёт. Самый важный. Самый сложный.

История экономических учений. Предмет, который ведёт профессор Зарубин — человек-функция. Ему плевать на твои проблемы, на справки и на то, чья ты дочь или падчерица. Ему важны только знания и сданная вовремя курсовая работа.

Я иду по коридору университета, крепко сжимая лямку сумки. Внутри лежит ноутбук и флешка с файлом. Я работала над этим текстом три недели. Выверяла каждую запятую, каждый график. Это мой билет в спокойные каникулы.

Вокруг суета. Студенты пьют кофе из автоматов, лихорадочно дочитывают конспекты. Воздух пропитан дешёвым табаком (многие курят прямо на лестнице, несмотря на запрет) и нервозностью.

— Привет, Белова.

Алина Вронская выплывает из-за поворота. Сегодня она одна, без свиты. На ней пушистый белый свитер, делающий её похожей на хищную кошку.

Я напрягаюсь, готовясь к очередной гадости про мой внешний вид или «мамочку-охотницу».

Но Алина улыбается.

— Ты к Зарубину? — спрашивает она участливо.

— Да.

— Удачи. Говорят, он сегодня зверствует. Уже троих отправил на пересдачу.

Она подмигивает и идёт мне навстречу. В узком коридоре мы не разминёмся — и Алина врезается в меня плечом. Несильно, но точно. Сумка слетает с моего плеча, и всё летит на пол: тетради, кошелёк, ручки, косметичка.

— Ой, прости! — Алина приседает раньше, чем я успеваю среагировать. Длинные пальцы с бежевым маникюром ловко сгребают мои вещи. — Какая я неуклюжая.

От неё тянет чем-то приторным, ванильным.

Она протягивает мне кошелёк, тетрадь, ручку. Улыбается. Помогает застегнуть сумку.

Слишком мило. Слишком услужливо. Это не похоже на Алину.

— Спасибо, — говорю настороженно.

— Не за что. — Она выпрямляется, одёргивает юбку. — Беги, а то опоздаешь.

Я провожаю её взглядом. У лестницы она оборачивается, и на долю секунды я ловлю торжествующую ухмылку.

Холодок по спине.

Компьютерный класс. Зарубин принимает только бумажный вариант — нужно распечатать. Сажусь за свободный терминал, достаю флешку из кармана сумки.

Белая. Та самая. Вроде та самая.

Подключаю.

Окно проводника.

Папка «Курсовая».

Пусто.

Обновляю.

Пусто.

Смотрю на экран. На флешку. На дверь, за которой исчезла Алина.

Сумка. Она копалась в моей сумке.

Ладно. Без паники. Я сохраняла копию на облаке. Открываю браузер, дрожащими пальцами вбиваю пароль от почты. Захожу в «облако».

Папка «Учёба». Файл «ИЭУ_Белова_Финал».

Файл есть. Выдыхаю. Господи, напугала сама себя. Кликаю «Скачать».

«Ошибка. Файл повреждён или удалён владельцем».

Что?

Пробую снова. И снова.

«Ошибка доступа».

Кровь отливает от лица. Я чувствую, как кончики пальцев леденеют. Это невозможно. Я проверяла всё вчера вечером. Всё открывалось. Всё работало.

Сижу, тупо глядя в экран. В голове пустота. Ни одной мысли, только осознание катастрофы. Работы нет. Нигде.

— Белова! — голос старосты выдёргивает меня из ступора. — Ты идёшь? Зарубин через двадцать минут закрывает ведомость.

Я поднимаю на него глаза.

— Я... у меня файл не открывается.

— Ну так иди объясни ему. Может, даст отсрочку.

Я встаю. Ноги ватные. Иду в аудиторию, где сидит Зарубин. Он что-то пишет в журнале, не поднимая головы.

— Можно? — голос срывается.

— Фамилия?

— Белова.

— Сдавайте.

— У меня... техническая проблема. Работа удалилась. Вирус или сбой... Я могу принести завтра? Я всё восстановлю! Клянусь, я писала!

Зарубин снимает очки и смотрит на меня блёклыми рыбьими глазами.

— Белова, меня не волнуют ваши отношения с техникой. Срок сдачи — сегодня до четырнадцати. Остаётся пятнадцать минут. Нет работы — нет зачёта. Нет зачёта — недопуск к сессии.

— Пожалуйста...

— Выйдите и не мешайте работать. Придёте на пересдачу в феврале. Если вас не отчислят.

Я выхожу в коридор. Прижимаюсь спиной к прохладной стене.

Пересдача в феврале. Это значит — Виктор узнает. Мама узнает. Скандал. «Ты нас подвела». «Мы столько для тебя сделали».

Я сползаю по стене. Слёзы жгут глаза, но я запрещаю себе плакать. Только не здесь. Не перед ними всеми.

Вздрагиваю. Надо мной нависает тень.

Егор.

Он стоит, сунув руки в карманы чёрных джинсов. Смотрит на меня сверху вниз. Лицо непроницаемое, но в глазах — интерес.

— Чего тебе? — я прячу телефон.

— Тебя приговорили к расстрелу? Зарубин?

Я отворачиваюсь. Не хочу, чтобы он видел мои глаза.

— Не твоё дело.

— Что случилось?

Я резко поворачиваюсь к нему.

— Работа пропала?

Егор смотрит на меня ещё секунду.

— Как это пропала?

— Подружка твоя подменила флешку. Вронская. Я уверена.

Егор протягивает руку.

— Давай сюда.

— Что?

— Ноутбук.

— Зачем?

— Хочешь сдать зачёт — или будешь сидеть здесь и размазывать сопли? Давай.

Я отдаю ноутбук. Егор ставит его себе на колени, открывает. Пальцы бегут по клавиатуре — быстро, уверенно. Чёрный экран, белые строчки. Я ничего в этом не понимаю.

— Ты можешь восстановить? — в голосе столько надежды, что мне самой тошно.

— Молчи. Мешаешь.

Он копается в системных папках — мелькают непонятные названия, длинные пути к файлам. Я смотрю на его профиль. Сосредоточенный. Жёсткий. Прядь волос упала на лоб.

— Есть, — говорит он наконец.

На экране — знакомый значок документа.

— Автосохранение. Последняя копия — четыре утра. Подойдёт?

— Да! — я готова броситься ему на шею, но вовремя останавливаюсь. — Да. Это оно.

Егор достаёт из кармана свою флешку, копирует файл. Вынимает — и зажимает в кулаке.

Не отдаёт.

Я тянусь к его руке.

— Егор, отдай. У меня минута.

Он смотрит мне в глаза.

— Это стоит дорого, Марина.

— Что ты хочешь? Денег? У меня нет…

— Деньги мне неинтересны.

Наклоняется ближе.

— Есть условие.