Глава 17

Восемь вечера.

Я стою перед зеркалом в своей комнате.

На мне то самое платье с фотосессии. Другого нет. Распускаю волосы. Они ложатся на плечи тяжёлой волной. Подвожу глаза чуть ярче, чем обычно.

Я не выгляжу как «своя» среди золотой молодёжи. Я выгляжу как я. И этого достаточно.

Телефон вибрирует.

«Я внизу. Карета подана».

Руслан.

Беру маленькую сумочку, вдыхаю поглубже, словно перед прыжком в ледяную воду, и выхожу в коридор.

В прихожей горит свет.

Егор стоит у двери, прислонившись плечом к косяку. Он уже одет: чёрные джинсы, чёрная рубашка, кожаная куртка. Total black. Мрачный жнец, явившийся за душой.

Он сканирует меня взглядом. От туфель до макушки. Медленно. Внимательно. Я чувствую этот взгляд физически.

— Куда собралась? — голос ровный, без интонаций.

— На вечеринку.

— С Волковым?

— Не твоё дело.

Я пытаюсь пройти к вешалке с пальто, но он не сдвигается с места. Преграждает путь.

— Ты помнишь про долг, Марина?

Я останавливаюсь.

— Помню.

— Я не озвучивал условий, когда именно ты его вернёшь.

— Ты сказал: «Когда я захочу». Сейчас ты хочешь?

Он молчит. Смотрит на мои губы, потом в глаза. В воздухе между нами звенит от напряжения.

— Я хочу, чтобы ты осталась дома.

Замираю на месте.

— Это твоё желание? — уточняю я.

Егор щурится. Желваки играют на скулах. Он понимает, что это глупо. Тратить козырь на такую мелочь.

— Нет, — наконец говорит он. — Желание я приберегу для чего-то более важного.

— Тогда отойди. Меня ждут.

— Марина, — он делает шаг ко мне, вторгаясь в личное пространство. Голос падает до шёпота, становясь вкрадчивым, опасным. — Не садись к нему в машину.

— Почему?

В его глазах вспыхивает что-то тёмное.

— Предупреждаю. Если ты уедешь с ним… Я взыщу долг сегодня же. И тебе не понравится цена.

— Пугаешь? — я вздёргиваю подбородок.

— Предупреждаю. Руслан не такой, как ты думаешь.

— А ты? — я смотрю ему прямо в глаза. — Ты такой? Или у тебя тоже двойное дно?

Егор смотрит и молчит.

Снизу доносится сигнал автомобиля. Настойчивый, длинный. Руслан торопит.

— Мне пора.

Я тянусь к ручке двери. Егор перехватывает мою руку. Его пальцы смыкаются на запястье — там, где под рукавом платья скрыт шрам.

— Не делай этого.

На секунду мне хочется послушаться. В его голосе, под слоем льда и угрозы, звучит что-то настоящее. Тревога?

Но потом я вспоминаю его слова в спортзале. «Я выиграю». «Двести тысяч».

Я вырываю руку.

— Я свободный человек. А долги возвращают, когда выставляют счёт. Счёт ты не выставил.

Я распахиваю дверь и шагаю в темноту подъезда, прочь от него. Дверь за спиной не захлопывается. Я знаю, что он стоит там и смотрит мне в спину.

И знаю, что эта ночь не закончится просто так.

***

Главный зал университета не узнать — по случаю окончания зачётной недели его превратили в подобие ночного клуба. Приглушённый свет, оглушающая музыка. Басы бьют в грудную клетку, смешиваясь с ритмом сердца.

Руслан смотрит на меня с восхищением с того момента, как перехватил у входа в общежитие. И теперь он рядом: приносит напитки, смешит, обнимает за талию чуть крепче, чем позволяют приличия. Ухаживает настойчиво, почти напоказ — словно боится, что трофей ускользнёт. Я помню про спор и двести тысяч. Но чем дольше мы общаемся, тем яснее вижу: в его взгляде сквозит не только азарт игрока. Я ему действительно нравлюсь.

А это значит несколько дополнительных баллов для меня.

Мы танцуем. В толпе жарко, софиты ослепляют. Я то и дело ловлю себя на том, что скольжу взглядом по залу. Ищу в толпе знакомый силуэт. Жду, когда сработает моя наживка.

Когда трек заканчивается, мне становится невыносимо душно.

— Пойдём смотреть на звёзды, Снегурочка, — хрипловато предлагает Руслан на ухо, уводя меня прочь от ревущей толпы.

Мы выходим на широкую террасу, примыкающую к залу. Морозный воздух мгновенно остужает разгорячённую кожу. Звёзд почти не видно из-за городских огней, но Руслану они и не нужны. Он снимает свой пиджак, накидывает мне на плечи, а затем делает шаг вплотную, отрезая пути к отступлению. Его пальцы мягко касаются моего подбородка, заставляя поднять голову. Он наклоняется ближе.

И в этот момент дверь на террасу с грохотом распахивается.

Темноту разрезает знакомый голос, пропитанный концентрированной яростью. Сцена ревности разворачивается за долю секунды.

— Руки от неё убрал, — рычит Егор.

Он появляется из полумрака, быстрым, хищным шагом преодолевая расстояние между нами. Не говоря больше ни слова, хватает меня за руку и буквально вырывает из объятий опешившего Руслана. Пиджак Волкова соскальзывает с моих плеч и падает на заснеженный пол.

— Барсов, ты совсем больной?! — кричит нам вслед Руслан, делая шаг вперёд, но дверь перед его носом захлопывается.

Егор тащит меня за собой, не обращая внимания на мои попытки вырваться. Его хватка стальная. Мы проносимся мимо гудящего зала и оказываемся в пустом, слабоосвещённом коридоре одного из учебных крыльев. Музыка здесь звучит глухо, словно из-под воды.

Он резко останавливается и впечатывает меня спиной в стену. Холод бетона — сквозь тонкую ткань. Грудь Егора ходит ходуном, глаза — абсолютно чёрные.

— Ты хоть понимаешь, что он за человек? — шипит он. Руки упираются в стену по обе стороны от моего лица.

Меня трясёт — от адреналина, от злости, от его близости.

— А ты?! — бросаю я ему прямо в лицо. — Ты что за человек?

Егор замирает. Секунду мы стоим так — тяжело дыша, глядя друг другу в глаза. Воздух между нами звенит.

Его челюсть сжимается.

— Ты уходишь со мной. Прямо сейчас.