Глава 19

Два часа пути проходят в молчании. За окном мелькают заснеженные поля, тёмные полосы леса и серые ленты развязок.

Элитный загородный клуб встречает нас высокими коваными воротами и расчищенной парковкой. Здесь выстроились ряды дорогих внедорожников. Вокруг снуют студенты. Они достают из багажников брендовые сноуборды, смеются, поправляют яркие горнолыжные куртки.

Я вылезаю из тёплого салона машины на морозный воздух. Ветер пробирается под старый пуховик. Выцветшие спортивные штаны смотрятся чужеродно на фоне царящего здесь глянца. Я выгляжу как случайный прохожий. Бедная родственница на чужом празднике.

Егор достаёт сумку из багажника. Захлопывает дверцу и направляется к главному входу. Я иду следом. Он добился своей цели. Реализовал право на желание. По крайней мере, теперь я ему ничего не должна.

Двери шале распахиваются, и я вдыхаю — корица, хвоя и что-то сладковато-терпкое. Чей-то парфюм уже успел пропитать воздух.

Камин трещит в центре холла, и огонь дёргается по деревянным панелям — то вспыхивает, то гаснет, превращая лица вокруг в подвижные маски.

— Двести третий! Кто двести третий? У меня два ключа!

— Дай сюда, это мой.

Кто-то уже тащит чемодан к лестнице, кто-то облокачивается на стойку бара и стучит картой по дереву:

— Глинтвейн. Два. Нет — три, вон тем тоже.

Хохот катится от дальнего дивана, разбивается о низкий потолок.

Я нахожу глубокое кожаное кресло в самом тёмном углу гостиной. Сажусь, подтягиваю колени к груди и достаю телефон. Мой долг уплачен сполна. Ультиматум выполнен.

Вечер плавно перетекает в шумную вечеринку. Свет в гостиной приглушают. Из скрытых динамиков звучит музыка. Пространство заполняется танцующими людьми.

Егор оккупирует барную стойку. Пьёт только воду. Его движения резкие, дёрганые.

Алина Вронская материализуется рядом с ним. На ней облегающий белый свитер из дорогой ангоры и узкие кожаные брюки. Она кладёт ладонь ему на плечо. Скользит длинными пальцами с идеальным маникюром по его шее.

Егор поворачивается к ней. На его губах появляется широкая улыбка. Он наклоняется к самому лицу Алины и шепчет ей что-то на ухо. Алина запрокидывает голову. Её звонкий смех перекрывает музыку. Она прижимается всем телом к его груди.

Егор поднимает глаза и смотрит прямо на меня поверх её светлой макушки. Он как будто ждёт реакции. Что-то ищет в моём взгляде.

Я делаю ровный глубокий вдох. Расправляю плечи. Откидываюсь на спинку кресла и встречаю его взгляд с абсолютным ледяным спокойствием. Губы растягиваются в вежливой, пустой улыбке. Я вспоминаю его тёмные, голодные глаза вчера вечером. Вспоминаю дрожь его тёплых пальцев на моём запястье. Алина служит лишь удобным инструментом в его глупой игре.

Моё откровенное равнодушие попадает точно в цель. Улыбка мгновенно исчезает с лица Егора. Он отворачивается от Алины с недовольным видом.

Скука заставляет меня бесконечно обновлять ленту новостей на экране смартфона. Кожаный диван рядом со мной прогибается под чужим весом. Запах цитрусового одеколона перебивает аромат камина.

Миша Петров садится слишком близко. Парень со ставками.

— Скучаешь в углу, Снегурочка? — Он протягивает мне высокий бокал с шампанским. — Давай выпьем. Праздник уже близко.

Его рука ложится на спинку дивана позади меня. Пальцы почти касаются моих волос. Я собираюсь встать и уйти в свой номер.

Тень падает на наш столик. Егор возникает рядом. Он тяжело дышит. Его глаза горят. Алина остаётся у бара в полном одиночестве.

Егор хватает Мишу за воротник брендовой рубашки. Рывком ставит его на ноги.

— Пошёл вон, — рычит он низким, вибрирующим голосом.

Миша поднимает руки в примирительном жесте. Он быстро пятится назад и растворяется в толпе танцующих студентов.

Егор поворачивается ко мне. Его тяжёлая рука опускается на моё запястье.

— Вставай. Мы уезжаем.

Хватка причиняет боль. Я стискиваю зубы. Поднимаюсь с кресла без единого звука. Студенты вокруг начинают оборачиваться на нас. Я сохраняю лицо, отказывая им в бесплатном драматическом спектакле. Молча иду за Егором к выходу. Злость наполняет грудь до краёв, мешает нормально дышать. Ненавижу его отвратительное самодурство.

Салон внедорожника встречает нас промозглым холодом. Егор заводит двигатель. Колёса с силой шлифуют обледенелый асфальт парковки. Машина срывается с места и вылетает за ворота элитного клуба на узкую лесную дорогу.

Внутри салона царит враждебная тишина. Я отворачиваюсь к боковому окну. Наблюдаю за чёрными стволами вековых сосен, которые выхватывает свет мощных фар.

Егор ведёт машину максимально агрессивно. Он резко переключает передачи, жёстко давит на педаль газа.

Погода начинает стремительно ухудшаться. С неба падают крупные хлопья снега. Спустя пару минут снег превращается в плотную белую стену. Ветер усиливается в несколько раз. Он бьёт в борта тяжёлой машины, заставляя её слегка раскачиваться на ходу.

Снегопад перерастает в настоящий буран. Фары освещают лишь сплошной крутящийся поток. Видимость падает до критического минимума.

Егор наклоняется ближе к рулю. Он сбрасывает скорость, пытаясь разглядеть дорогу.

Машину резко заносит в сторону. Передние колёса попадают в глубокую колею, надёжно скрытую под слоем свежего снега. Внедорожник клюёт носом и врезается в высокий сугроб на обочине. Удар.

Мотор натужно ревёт. Егор давит на педаль газа, пытаясь сдать назад и вырваться из снежной ловушки. Шины беспомощно крутятся в рыхлой ледяной массе. Сколько он не пробует — ничего не выходит.

Егор достаёт из кармана куртки телефон. Яркий экран освещает его напряжённое лицо. В верхнем углу дисплея горит значок отсутствия сети. Связи нет.

Мотор глохнет. Я слушаю долгий вой ветра за стеклом. Вентиляционные решётки перестают подавать тёплый воздух. В салон медленно проникает холод.