Глава 20

Егор поворачивает ключ зажигания. Стартер издаёт натужный хрип. Двигатель замолкает окончательно. Егор бьёт ладонью по рулю. Достаёт телефон из кармана, поднимает его над приборной панелью. Подсветка выхватывает его напряжённый профиль. Связи нет. Сеть недоступна.

— Доволен? — мой голос звучит хрипло. — Мы застряли.

Он убирает телефон. Поворачивается ко мне.

— Я пытаюсь завести машину.

— Ты пытаешься контролировать всё вокруг, — я разворачиваюсь к нему всем корпусом. Злость вытесняет остатки здравого смысла. — Ты притащил меня на эту вечеринку. Выдернул оттуда силой. Просто взял и утащил. Обращаешься со мной как с вещью.

— Я спас тебя от той твари, — цедит он сквозь зубы.

— Он умеет разговаривать с людьми! Он предложил мне нормальное общение. А ты умеешь только приказывать. Думаешь, раз мы в одной машине, я буду подчиняться? Буду сидеть молча? На Мишу кидался. И на Руслана кидался тоже.

Егор перехватывает руль обеими руками. Костяшки пальцев белеют.

— Хватит!

— Почему? — я подаюсь вперёд. — Разве я спрашиваю что-то странное? Или ты что-то скрываешь?

Он резко поворачивается ко мне. Глаза блестят в полумраке салона.

Кажется, хочет что-то сказать, но молчит.

Становится всё холоднее. Метель бьёт снегом по машине. Я втягиваю голову в плечи. Старый пуховик совершенно не греет. Спортивные штаны продувает сквозняком от дверей. Меня начинает потрясывать.

Егор оценивает обстановку. За окном сугроб закрывает половину двери.

— Мы замёрзнем здесь, — произносит он.

Я обхватываю себя руками. Зубы начинают стучать. Выдыхаю облачко пара.

— Спасибо за экскурсию. Отличный был план.

Он отстёгивает ремень безопасности. Тянется к защёлке моего ремня. Отщёлкивает его.

— Перелезай назад.

— Зачем?

— Сзади меньше пространства. Быстрее согреемся. Двигайся.

Я перекидываю ноги через подлокотник. Лезу на заднее сиденье. Кожаная обивка обжигает холодом. Егор перебирается следом. Пространства сразу становится мало. Он снимает зимнюю куртку.

— Снимай пуховик, — требует он.

— Зачем мне это делать?

— Твоя куртка мокрая от снега. Она будет забирать тепло. Снимай. Мы накроемся сверху.

Пальцы отказываются слушаться. Расстёгиваю молнию, скидываю пуховик, остаюсь во флисовой толстовке. Егор сгребает вещи и сворачивает из них подобие одеяла.

— Иди сюда.

Притягивает меня к себе. Упираюсь ладонями в его грудь, пытаюсь отстраниться — он перехватывает запястья, заводит руки мне за спину и прижимает вплотную. Набрасывает сверху куртки.

Холод берёт своё. Перестаю сопротивляться. Прижимаюсь щекой к его плечу, сжимаюсь в комок.

Темнота накрывает нас с головой. Снаружи воет ветер, а внутри салона — только наше дыхание. Тело Егора излучает тепло. Жмусь ближе — инстинктивно, не думая. Он обхватывает меня руками: одна ладонь ложится на талию, вторая зарывается в волосы.

Лежим молча. Гнев уступает место усталости.

— Я сорвался, — произносит он над самым ухом. — Увидел, как он трогает тебя.

Поднимаю голову. В темноте различаю только блеск его глаз.

— Тебе-то что?

— Мне неприятно видеть тебя с ними.

— Почему?

Егор выдыхает. Тёплый воздух касается моей щеки. Рука на талии замирает.

— Не связывайся с ними. Ты их плохо знаешь.

— Я сама разберусь со своей жизнью, — шепчу я.

Дрожь прошивает тело. Егор, должно быть, думает — от холода. Сдвигается, закидывает ногу поверх моих бёдер, прижимает плотнее. Каждый изгиб его тела — вдоль моего. Горячий, твёрдый, невозможно близкий.

— Грейся, — шепчет он.

Голова перестаёт соображать. Остаётся только Егор — его тепло, его дыхание, его руки. Больше ничего в целом мире. Сердце бьётся неистово.

Наши лица оказываются совсем рядом. Дыхание смешивается. Губы Егора касаются виска, медленно спускаются к скуле. Закрываю глаза. Адреналин сплетается с напряжением, которое копилось месяцами и, наконец, нашло трещину.

Поворачиваю голову. Губы встречаются — сначала робко, вскользь. А потом он сминает мой рот. Поцелуй выходит жадным. Голодным. Таким, от которого темнеет перед глазами. Отвечаю, хватаю за плечи, впиваюсь пальцами в ткань рубашки, тяну ближе, ещё ближе — и всё равно мало.

Сама не понимаю, как это происходит.

Егор стонет мне в губы. Запускает руки под толстовку — пальцы обжигают замёрзшую кожу на животе, и я вздрагиваю, но не от холода. Он подминает меня под себя. Выгибаюсь навстречу. Бёдрами чувствую, как сильно он меня хочет, — и от этого теряю остатки разума.

Хочу почувствовать себя живой. Почувствовать его вес, его жар, его жадные руки на своей коже.

Губы спускаются на шею — влажно, горячо. Рука скользит выше по рёбрам. Большой палец касается груди сквозь тонкую ткань — и я судорожно выдыхаю ему в макушку. Целует ключицу. Прихватывает кожу зубами — не больно, но так, что по телу прокатывается волна. Зарываюсь пальцами в его волосы. Тяну на себя.

Он замирает. Поднимает голову. В темноте — только блеск его глаз и рваное дыхание.

— Скажи «стоп», — хрипло. — Скажи сейчас. Потому что через минуту я не остановлюсь.