Глава 23

На крыше дует. Снег забивается в разрез платья, шёлк липнет к бёдрам. Подхожу к ограждению. Вдалеке — кампус в гирляндах. Сверху — небо без звёзд.

Руслан снимает маску. Скулы. Усмешка.

— Красиво здесь, — говорит он.

Молчу. Жду.

Он опирается о перила. Смотрит вниз, на толпу. Потом — на меня.

— Барсов тебе врёт. С первого дня. — Пауза. — Это способ доказать, что он лучше всех. Берёт, пока интересно. Бросает, когда надоест.

Наклоняю голову.

— А ты?

— Я с самого начала играл в открытую. — Шаг ко мне. — Ты знаешь, чего я хочу.

— Знаю.

Руслан берёт меня за подбородок. Большой палец касается нижней губы. Позволяю.

— Марина. Забудь про него. Уедем после каникул. Я серьёзно.

— Ты меня любишь?

Тихо. Просто. Как будто спрашиваю, который час.

Палец замирает. Тишина длится секунду. Две.

— Да.

Улыбаюсь.

За спиной скрипит дверь.

Я знала — Егор придёт. Шла так, чтобы он видел.

Егор выходит на крышу. Без маски. Ветер треплет волосы. Взгляд — на Руслана. На его руку у моего лица. Желваки перекатываются под кожей.

— Убери руку.

Руслан оборачивается. Усмешка.

— Опоздал, Барсов.

— Убери.

Три шага между ними. Кулаки сжаты. Руслан отпускает мой подбородок.

— Ревнуешь? К сводной сестре?

Егор не отвечает. Смотрит на меня.

— Марина. Иди сюда.

Ветер задувает подол. Остаюсь на месте.

— Зачем?

Сглатывает. Шаг ко мне. Руслан перехватывает за плечо. Егор стряхивает его руку.

— Потому что ты мне нужна.

— Ты тоже любишь?

Пауза.

— А если скажу, что да? Придёшь?

Снимаю маску. Кружево и кристаллы — в ладони. Холод бьёт по лицу.

— Двести тысяч, — говорю я.

Руслан перестаёт улыбаться. Егор бледнеет.

— Двести тысяч рублей. Кто первый заплатит — с тем и уйду.

Тишина. Только ветер.

Смотрю на Руслана.

— Ты предложил.

На Егора.

— Ты согласился.

Руслан отступает на полшага. Егор стоит. Понимание отражается на его лице.

— Вы поспорили на меня. Кто первый затащит в постель. Я стояла за дверью и слышала каждое слово.

Ветер рвёт подол платья.

— Руслан. Ты минуту назад сказал, что любишь. Убедительно. Ты всегда хорошо играл. Но ставка — двести тысяч. А любовь бесплатная.

Скулы сжаты. Руки в карманах. Молчит.

Поворачиваюсь к Егору.

— А ты… — Замираю. Вспоминаю поцелуй. Как не вовремя.

— Спор был. Но то, что между нами...

— Между нами — двести тысяч. Раз оба любите — прекрасно. Я жду.

Руслан моргает. Егор смотрит так, будто я его ударила.

— Ты серьёзно? — Руслан. Голос тише, чем раньше.

— А ты был серьёзен в спортзале?

Егор шагает ко мне.

— Марина. Ты этого не хочешь.

— Откуда тебе знать, чего я хочу?

Руслан поворачивается к Егору.

— Это из-за тебя. Ты сломал ей голову своими играми.

— Ты предложил спор. Ты. Я должен был послать тебя в тот же день.

— Но не послал. Потому что тебе понравилось.

Егор хватает Руслана за грудки. Ткань трещит.

— Повтори.

— Тебе. Понравилось.

Кулак Егора — в скулу. Голова Руслана дёргается вбок. Он сплёвывает. Бьёт в ответ — коротко, точно. Егор отшатывается, хватается за перила.

Они сцепляются. Кто-то хрипит. Ботинок скрежещет по бетону. Удар. Ещё один. Глухой, мокрый.

Смотрю. Не могу пошевелиться.

Вот чего стоит моя ловушка. Двое на обледеневшей крыше бьют друг друга в кровь. Страшно. Я не хочу этого.

Достаю телефон. Пальцы дрожат. Открываю чат потока.

«Крыша главного корпуса. Драка. Разнимите. Срочно.»

Отправляю. Экран гаснет. Отражение — моё лицо без маски. Тушь потекла.

Через пару минут на крышу выбегают парни и бросаются разнимать драку.

Разворачиваюсь. Каблуки скользят по обледеневшему бетону.

Лестница. Вниз. Пролёт за пролётом. Музыка нарастает снизу, наползает на тишину в голове. Холл. Маски. Бокалы. Кто-то окликает — делаю вид, что не слышу. Проношусь мимо. Плечом — в дверь.

Улица. Холод. Снег.

Мороз хватает за голые плечи. Бегу к общежитию. Костюм Снегурочки задирается на бёдрах. Снег набивается в туфли. Всё равно.

В голове — его лицо, когда я сказала «двести тысяч». И его лицо, когда он сказал «ты мне нужна».

Я этого хотела.

Тогда почему мне так паршиво?

Потому что месть — это яд, который пьёшь сам, а ждёшь, что умрёт другой.

Вбегаю в блок. Захлопываю дверь. Прислоняюсь спиной.

Дышу.

Взрыв.

Очередная вспышка салюта за окном разрезает полумрак нашего блока, на секунду выхватывая из темноты моё отражение в зеркале шкафа. Я себя не узнаю. Голубой костюм, шапка с белой опушкой, искусственный мех на манжетах. Снегурочка из детской сказки — хрупкая, созданная для единственной ночи. Та, что растает от одного только жаркого взгляда. Или просто исчезнет с первыми лучами солнца, оставив после себя лужицу талой воды и привкус разочарования.

Сердце колотится в горле, мешая дышать. Я должна уйти. Прямо сейчас. Пока не превратилась в настоящую Снегурочку — ту, что полюбила и погибла от огня. Иначе всё, что я строила последние недели, рухнет.

Тянусь к дверной ручке. Пальцы дрожат — не то от холода, ползущего по ногам с ледяного пола, не то от страха.

— Даже не думай.

Грохот.

Входит Егор. Он весь избитый. По щеке стекает кровь.

Закрывает дверь.

Тяжёлая ладонь врезается в дверное полотно прямо над моим ухом.

Я вздрагиваю, вжимаясь лопатками в жёсткое дерево. В нос ударяет запах дорогого виски, морозной свежести и его парфюма. Запах, который я научилась ненавидеть и желать одновременно.

Егор.

Он нависает надо мной, огромный, давящий, пугающий. Идеальный «золотой мальчик» трещит по швам. Галстук сбит набок, верхняя пуговица рубашки вырвана «с мясом», волосы взъерошены. А в глазах — бездна.

— Пусти, — голос срывается на шёпот. Пытаюсь говорить твёрдо, но выходит жалко. — Меня ждут.

Он издаёт злой, лающий смешок.

— Руслан ждёт? — он произносит это имя как ругательство. — Хочешь успеть до двенадцати? Хочешь, чтобы он поставил галочку в своём списке?

— Это не твоё дело, — шиплю я, пытаясь оттолкнуть его в грудь. Бесполезно. Каменная стена. — Отойди... братик.

Это запрещённый приём. Удар ниже пояса. Я вижу, как раздуваются крылья его носа. Зрачки расширяются, пожирая радужку, пока глаза не становятся абсолютно чёрными.

— Плевать на всё, — хрипит он, склоняясь к самому моему лицу. Его горячее дыхание обжигает кожу, контрастируя с холодом в комнате. — Плевать на спор.

Он делает шаг вперёд, вжимая меня в дверь телом. Жёстко. По-хозяйски. Его колено бесцеремонно раздвигает мои ноги, лишая возможности сдвинуться хоть на миллиметр. Я задыхаюсь.

— Ты никуда не пойдёшь, Марина.

— Почему? — выдыхаю ему в губы. Между нами миллиметры. Воздух искрит, как оголённый провод под напряжением. — Боишься проиграть?

Егор смотрит на мои губы, потом в глаза. В его взгляде столько боли и ярости, что мне становится страшно. По-настоящему.

— Если ты сейчас уйдёшь к нему... — он говорит медленно, чеканя каждое слово. — Я сожгу этот универ дотла.

За окном взрывается гигантский красный фейерверк, заливая комнату цветом крови. Гул толпы на улице нарастает. До Нового года — пятнадцать минут. До катастрофы — секунда.

Егор подаётся вперёд, стирая последние миллиметры…