Глава 4

Егор стоит неподвижно. С кончиков его волос, с подбородка, с носа стекает вода, разбиваясь о кафель. Кап. Кап. Кап. Звуки отсчитывают секунды до моей казни.

Он медленно проводит ладонью по лицу, стирая влагу. Его грудь тяжело вздымается — мокрая футболка прилипла к телу, очерчивая каждую мышцу. Он делает шаг ко мне. Медленный. Хищный.

Я вжимаюсь поясницей в раковину. Холодный край впивается в спину.

— Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — его голос не громкий. Он пугающе тихий, вкрадчивый, от него мороз пробирает до костей.

Ещё шаг. Он оказывается вплотную. От него веет холодом и яростью. Егор упирается мокрыми руками в столешницу по обе стороны от моих бёдер, запирая в клетку. Наклоняется так близко, что я чувствую жар его тела сквозь ледяную воду. В чёрных глазах — бездна. А в этой бездне плавает моё искажённое страхом отражение.

— Ты меня достал, — выдыхаю я, не в силах отвести взгляд.

— Да? — он усмехается, и капля воды падает с его волос мне на губу. Холодная. Горькая. — Я тебя ещё даже не трогал, Марина. Ты только что объявила войну. А на войне я пленных не беру.

Его взгляд скользит к моим губам, задерживается. Воздух между нами густеет, становится наэлектризованным. Меня трясёт — от страха или от больной, неправильной близости. Он подаётся вперёд, почти касаясь носом моей щеки, и я зажмуриваюсь.

— Ты пожалеешь, что вообще переступила порог моего дома, — выдыхает он мне в ухо. — Я устрою тебе такой ад, что к Новому году ты сбежишь босиком по снегу.

Резко оттолкнувшись от раковины, он отстраняется. Смотрит с брезгливостью, будто я что-то липкое на подошве его ботинка.

— Убери здесь. Чтобы через пять минут было сухо.

Дверь хлопает так, что дрожат стены. Я сползаю на пол, хватая ртом воздух. Руки трясутся так сильно, что я не могу разжать пальцы, вцепившиеся в край футболки.

***

Утро встречает меня головной болью и ощущением, что я иду на эшафот. В университете стараюсь слиться со стенами. Лекция по микроэкономике тянется бесконечно. Преподаватель бубнит про кривые спроса, аудитория живёт своей жизнью — шелест, переписки, смешки. Я вывожу в тетради бессмысленные графики. Это моя броня. Не поднимать глаз. Не смотреть по сторонам.

Дверь распахивается, впуская в душную аудиторию вихрь энергии. Рыжая девушка из студсовета, чьего имени я не запомнила, врывается внутрь с пачкой глянцевых флаеров.

— Минуточку внимания! — звонко объявляет она. — Важная информация от ректората! Начинаем готовиться к Новому году. Никаких скучных фуршетов в этом году. Мы знаем, что большинство из вас на каникулы остаётся здесь. Нас ждёт «Снежный Бал-Маскарад»! Тридцать первого декабря, тема — «Лёд и Пламя»!

Я озадаченно смотрю на возбуждённые лица одногруппников. Большинство остаётся? Серьёзно? Неужели им не хочется домой, к семьям? Что за люди добровольно встречают Новый год в общаге, когда можно быть дома с оливье и мандаринами? Моя мама меня живьём съест, если узнает, что я даже подумала встречать праздник отдельно от неё. Она уже, наверное, составила список салатов (она всегда это делаем ещё в сентябре), а скоро накупит подарков всей родне до седьмого колена.

По рядам пробегает оживление. Флаеры веером разлетаются по партам. Один падает передо мной — чёрный глянец, серебряные буквы. — Будет конкурс Короля и Королевы Бала! — продолжает активистка. — Так что готовьте наряды и таланты, мальчики и девочки!

— Ты ведь не собираешься участвовать? — ядовитый голос справа заставляет меня вздрогнуть. Алина Вронская. Та самая, что вчера «случайно» облила меня соком. Она смотрит на флаер на моей парте, как на недоразумение. — Там нужны таланты, — тянет она, и её подружки прыскают в кулачки. — А твой единственный талант — быть невидимкой и собирать грязь. Хотя… можешь нарядиться шваброй. Тебе пойдёт. Будешь создавать антураж.

Я молчу, сжимая кулаки под столом так, что ногти впиваются в ладони. Всё равно идти не собираюсь.

— Отвали, Алина, — лениво бросает кто-то с задней парты. — Дай убогим помечтать.

Я не знаю, чей это голос.

Как только пара заканчивается, я сбегаю первой. Мне нужно спрятаться. Туда, где тихо. Ноги сами несут меня в сторону спорткомплекса — сейчас там должно быть пусто.

***

Коридор спорткомплекса пахнет резиной и хлоркой. Я иду к автоматам с водой, мечтая просто выпить горячего кофе и успокоиться, но замираю, услышав голоса. Мужские. Громкие. Они доносятся из-за угла, со стороны выхода на пожарную лестницу. — …да брось, маскарад — идеальная тема, чтобы замутить с кем угодно! — азартный голос Миши. — Маски, полумрак…

— Скука, — перебивает его ленивый баритон. Руслан. Тот самый, что вчера предлагал подвезти.

Я осторожно заглядываю за угол. Их трое: Руслан сидит на подоконнике, Стас в брендовой толстовке и Миша, тасующий пачку купюр.

— Новая кровь нужна, — продолжает Руслан, щёлкая зажигалкой.

— Новая кровь недавно ходила в блузке с пятном, — ржёт Миша. — Видел? Снегурочка с помойки.

— Она не с помойки, — голос Руслана меняется, становится ниже. — Она просто… дикая. Непуганая. Вчера отказалась садиться ко мне. Гордая.

— Отшила тебя? — удивляется Стас. — Теряешь хватку, Волков.

— Ничего я не теряю. Спорим?

— Спорим на что? — в голосе Миши слышу азарт. — Кто первый затащит новенькую в постель до боя курантов?

— В деле, — ухмыляется Руслан. — Я её трахну просто чтобы посмотреть на рожу Барсова. Это его новая сестра.

— Сестра? — Миша присвистывает. — С чего ты взял?

— Да ворона на хвосте принесла, — Руслан пожимает плечами. — Его батя женился на её матери. Теперь они типа семья. Представляешь, как он взбесится?

Меня тошнит. Физически скручивает желудок. Я хочу убежать, заткнуть уши, исчезнуть, но ноги приросли к полу. Я стою, как парализованная, и слушаю, как меня делят. Как вещь. Как кусок мяса.

И тут я слышу шаги, а потом знакомый голос — низкий, с лёгкой хрипотцой. Сердце пропускает удар.

— О, какие люди! — Руслан расплывается в фальшивой улыбке — даже по тону слышно. — Барсов пожаловал. Мы тут как раз обсуждаем твою сестрёнку. Пари заключили. Кто согреет её до Нового года.

Я вжимаюсь глубже в нишу за автоматом. Егор где-то совсем рядом, но с другой стороны — он пришёл со стороны бассейна. Воздух между ним и Русланом искрит от взаимной ненависти — это чувствуется даже отсюда.

— Я выиграю это пари, — ровно говорит Егор.

Тишина. Миша давится дымом.

— Ты? — Руслан смеётся. — Барсов, это же твоя сестра!

— Никакая она мне не сестра, — отрезает Егор. — Просто дочь жадной бабы, на которой женился мой отец.

— Да предки тебя живьём закопают, если узнают, — присвистывает Миша. — Особенно батя. Ты больной?

— Мне плевать, что они думают. Я сказал: я выиграю. Она будет моей до боя курантов.

Я прижимаю ладонь ко рту, чтобы не выдать себя всхлипом. Мне плохо. Кажется, вывернет прямо здесь. Я — приз в омерзительной игре мажоров.

— Интересно. Барсов решил поиграть с огнём. Что ж, посмотрим, кто из нас двоих окажется убедительнее.

— Посмотрим, — соглашается Егор. Слышу шелест купюр. — Двести тысяч. Моя ставка.

— Принято! — кричит Миша. — Это будет легендарный Новый год! Обмоем сделку.

Шаги удаляются. Дверь хлопает. Тишина.

Я сползаю на пол. Двести тысяч рублей. Вот сколько стоит моё унижение.