Глава 13

*

Есения

— Паш, ты должен их разнять. Они же сейчас там Мортал Комбат устроят! — я буквально вытолкала из зала Свиридова. На улице уже было темно, и Греха с Мишей мы нашли не сразу. Эти двое были на заднем дворе клуба. Они уже выясняли отношения. Я не слышала, о чем они говорят. Но Миша выглядел крайне заведенным. Грех же напротив, выглядел вполне расслабленным, не придающим значения их стычке. И не удивительно, Греховцев был головы на две выше Овсянникова и если брать во внимание специфику его работы, можно сразу предположить исход драки. Вот только мне совсем не хотелось, чтобы эти двое покалечили друг друга.

— Есень, да успокойся. Пацаны решили померяться силами, — Свиридов упорно не хотел влезать в конфликт. Я окинула его злым взглядом.

— Если трусишь, так и скажи.

Пашка пожал плечами и закурил сигарету. Судя по всему, мои слова ничуть его не задели. Я решила действовать сама и направилась в их сторону. Не успела и пару шагов сделать, как увидела резкий выпад Мишки в сторону Греха. Все произошло стремительно. Его кулак прошелся по челюсти Греха. Мотнув головой, Гера пошел в наступление.

Мое сердце стремилось вырваться из груди. Мне стало по-настоящему страшно. Я стояла как вкопанная и смотрела как Грех избивает Мишу. Овсянникову время от времени удавалось отвечать на удары Греха. Но определенно, преимущество было на стороне Греховцева.

— Хватит! Грех! Прекрати! — подбежав ближе, я начала кричать. Гера обернулся, а Миша, воспользовавшись этим, ударил Греховцева. Тот упал на землю, а Овсянников забрался сверху.

— Прекратите! Слышишь, Миш, не надо! — я едва не плачу. Вокруг начинается шумиха. Из здания выбегают люди. Кто-то кричит, кто-то смеется и подначивает парней. Миша с Грехом начинают бороться.

Грех переворачивает их так, что теперь Миша под ним. Овсянников рычит, силясь скинуть с себя противника. Грех же хватает его за шкварник, дергая так, что голова Миши ударяется о землю.

— Еще раз подойдешь к ней, я грохну тебя! — рычит Гера. Миша начинает смеяться. Что-то отвечает тому, но я не слышу, потому что меня оглушает громкий вой милицейской сирены.

Автомобиль тормозит рядом с дерущимися парнями. Милиционеры принимаются разнимать парней. Мишу быстренько заталкивают в «бобик», Греха же скрутить, так просто не удается.

- Грех! — я пытаюсь прорваться к ним, но меня не пускают. Он слышит меня, ищет меня взглядом, и находит, когда патрульный надевает ему наручники.

— Синичка, все нормально. Иди домой. Я скоро приду, — улыбается, оголив окрашенные кровью зубы. У него под глазом уже налился синяк.

— Скажи им, что ты тоже из… — не успеваю договорить.

— Т-ш-ш — подмигнул мне. — Ксивы при себе нет. Да им лучше и не знать откуда я.

Я киваю, понимая, о чем он говорит. Возможно, из-за этого происшествия у Греха буду проблемы на работе. Геру заталкивают в машину где уже находится Овсянников. Бобик уезжает, а я только сейчас замечаю, что улица вдруг снова опустела. Будто и не было здесь несколько минут назад толпы зевак.

***

«Иди домой». И как тут домой то пойдешь?! Их увезли в участок. А все из-за меня. Мало того, что пострадали оба, так еще и в отделение загремели. Грех тоже хорош, так провоцировал Мишку на конфликт. Хотя, и я не права. Выставила Овсянникова своим парнем. Знала ведь, что Греховский та еще заноза, да к тому же ревнивец. Вспомнить только тот случай в общаге, когда он моего одногруппника запугивал. Нет, нужно было что-то делать. Но сейчас уже ночь и куда я пойду одна? Влипать в новые приключения мне совсем не хотелось, поэтому решила вернуться домой, а с утра бежать в отделение и выяснять что с этими драчунами.

Всю ночь глаз не сомкнула. Переживала, думала. О Мишке, о Грехе. Приехал ко мне, да еще и в драку полез. Может правду говорит, и нет у него ничего со Светкой? Иначе, зачем ему вся эта канитель сдалась? Решила, что обязательно поговорю с ним и выясню все, когда на свободу выйдет. Сердце ныло в груди за обоих. Как они там бедные, за решеткой всю ночь. Парни они крепкие, в обиду себя так просто не дадут. Но подсознание все равно подбрасывало мне картинки одну страшней другой. Измучавшись вконец, под утро я уснула. А когда открыла глаза, часы показывали восемь утра.

Подскочив с кровати, побежала в ванную. Освежившись и приведя себя более или менее в порядок, переоделась и решила срочно выдвигаться в милицейский участок, вызволять на свободу этих дебоширов. Нужно было предупредить родителей. Из кухни слышались голоса. Мамин и чей-то еще. Наверняка у плиты уже кашеварит.

— Мам, я отлучусь ненадолго… — произнесла при входе в кухню, но замерла, так и не договорив. Мама в этот момент накрывала на стол, за которым восседали две побитые, но улыбчивые морды.

— Сеня, доброе утро, — улыбнулась родительница, заметив мое присутствие. — А я уже хотела тебя будить. Миша говорит, пусть отдохнет.

— Здрасте, — я сложила на груди руки, окинув парней строгим взглядом. Миша улыбался, запихивая в рот большой кусок маминого пирога. Грех вел себя более скоромно, но и он выглядел до жути довольным. И, кстати, выглядели они вполне себе миролюбиво. Не скажешь, что эти двое провели ночь за решеткой.

— Доброе утро, Синичка! Выспалась? — проговорил Грех, отпивая чай. Мама улыбнулась, посмотрев на Геру.

— Миша друга привел. Что же ты не говорила, что у тебя такой приятель серьезный. Миллиционер, — она поставила для меня чашку с чаем.

Я снова посмотрела на этих двоих, до конца не понимая, что здесь вообще происходит. В груди нарастала злость. Я, видите ли, всю ночь без сна мучаюсь, переживаю, места себе не нахожу. А они и в участке то не были?

— Ага. Милиционер, — киваю, ухмыльнувшись. — А что ж у этого милиционера все лицо в синяках?

— Так преступников задерживал. Омон — дело опасное, — хмурится мама, а эти два оболтуса кивают соглашаясь. В этот момент в комнату заходит папа. Поздоровавшись со мной мимоходом, ставит на стол бутылку своего самогона.

— Ну что, ребята, по соточке? — приподнимает в руках бутыль.

— Давай, дядь Жень — тут же соглашается Миша.

— Жень, ну ты придумал! Парней, уже с утра спаиваешь, — бучит недовольно мама.

— Ну а че. Все крепкие. Мы ж по чуть-чуть.

Но маму папиным «чуть-чуть» не взять.

— Вот работу сделаете, стол накрою, — забрав бутылку, убирает ее в дальний шкаф.

В ответ на мой непонимающий взгляд папа поясняет.

— Ребята предложили помощь. Сарай хочу разобрать.

Все ясно. Это сговор. Мало того, что сдружились, так еще и к родителям моим подбираются. Шустрые, однако.

— Спасибо за завтрак, но я не голодна, — поднимаюсь из-за стола. — Пойду в комнату, почитаю.

Захлопнув за собой дверь, принялась метаться по комнате. Нет, я безусловно рада, что с ребятами все в порядке. И не злюсь на них. Но это довольное выражение их лиц, в то время как я всю ночь места себе не находила… Ух. Устроили мне нервный срыв, а самим хоть бы что. Остановилась у окна, Сарай они помогут разобрать отцу. Спасибо, конечно. Но суть в том, что мне здесь теперь торчать до конца лета, а Грех уедет в город. И мы снова будем на расстоянии. Есть ли смысл все это продолжать?

За спиной открылась дверь. Я не видела, но уже знала, что это он. Аромат его, какие-то вибрации? Не знаю, как я могла определить, но я была уверена на сто процентов, что именно Гера сейчас стоит за моей спиной. Я даже взгляд его чувствовала.

— Я смотрю вы друзьями стали…

Обняла себя за плечи, повернувшись к нему. Грех стоял в паре шагов от меня. Руки в карманах, смотрит на меня из-под хмуро сведенных бровей. Задумался о чем-то.

— Да, нормальный пацан. Я ему объяснил все, Овсянка помочь мне согласился… — улыбнулся Гера.

— Уже Овсянка. Такими друзьями стали… — не смогла сдержаться от колкости. Грех кивнул, понимая мой настрой.

— Синичка, выслушай меня, — его руки коснулись моих плеч и в этот момент вся злость и обида куда-то улетучились. Я чувствовала тепло его ладоней, его запах и не могла делать ничего другого, кроме как смотреть в его зеленые глаза.

- В тот день, когда ты видела Светку, меня в городе не было, да я и не знал что она у меня. Мы когда-то были вместе, но уже давно разбежались. Мне пришлось срочно уехать, а предупредить тебя я не мог…

— Ага. Секретное задание особой важности…

— Да ничего секретного, — нахмурился Грех. — Сцепился с бандитскими быками. Один из них Лапу избил, отобрал машину. Вот мы с Питоном по мордам им и надавали. Там началась эта кутерьма, начальник наш узнал. Помог разобраться со всеми, а нам приказал на время исчезнуть, пока не улеглось все. А говорить тебе не хотел, потому что боялся, что ты не захочешь связываться со мной. Да и накликать беду на тебя не хотел.

Потянулся рукой к моему лицу, провел кончиком пальцев по очертанию скулы. Внутри все задрожало от предвкушения его близости.

— Если я это сделаю, ты ведь не ударишь меня, правда? — прошептал уже будучи на пол пути к моим губам. И тут во мне проснулись демоны.

— Не ударю. Укушу, — проговорила с улыбкой в самые губы парня.

Он отстранился.

— Слишком быстро, понял не дурак, — поднял вверх ладони и, подмигнув мне, направился к двери. Отворачиваюсь снова к окну, а сама не могу скрыть улыбки. Вдруг чувствую крепкую хватку его рук на своем затылке и не успеваю понять, как оказываюсь прижатой к его телу. Губы Греха накрывают мои, его язык проникает в мой рот. Я пытаюсь оттолкнуть его, но уже спустя пару мгновений сдаюсь, понимая, что сгораю от наслаждения. После стольких дней разлуки оказаться в его крепких руках — это как рай на земле. Голова кругом, низ живота наполняет истомой. Запускаю пальцы в его волосы, сжимаю их слегка, желая быть еще ближе, ощущать его еще сильней. Он отстраняется первым. Мы стоим, уткнувшись лбами друг в друга, пытаясь совладать с рваным дыханием.

— Прости, не мог больше ждать, — шепчет он на ухо. Прижимаюсь еще сильней к его груди, понимая, что бороться больше нет ни сил, ни желания. Да и как можно бороться с ОМОНовцем? У него на каждое твое действие припасен умелый прием.