Глава 2

Весь следующий день я только и делала, что думала насчет предложения новой знакомой. А уже вечером позвонила Нино с согласием.

И вот теперь я работаю администратором в небольшом клубном баре «Сандро» и иногда, как, например, вчера, заменяю всех по очереди. То официанта, то бармена, то управляющую.

В "Сандро" все строго. Нино заботится о репутации, и я точно знаю, что ничего запрещенного к нам не попадает, обходит стороной. Охранники на это дело имеют отличный нюх и в зале всегда есть кто-то из «своих», кто следит за порядком. Сильно пьяных тоже выпроваживают быстро, поэтому почему ребята не заметили того типа, что так нагло приставал ко мне, осталось под вопросом.

Два выходных я ничего не делала. Только пялилась в телевизор, бездумно переключая каналы и лениво жевала пиццу. И мне было абсолютно плевать, наберу ли я лишние килограммы или нет.

Жизнь стремительно теряла сякие краски, превращаясь в череду сменяющих друг друга рабочих смен.

«Разве ты этого хотела? Об этом мечтала?»

В голову лезли непрошенные мыли — откуда тогда в баре взялся Макс?

Это, пожалуй, единственное, что меня сейчас хоть как-то волновало.

Он что, следит за мной? И как давно он знает, что я работаю здесь?

Загадки, сплошные загадки.

Когда я переехала в другой город, то никому не сообщала, куда именно еду. Сама тоже не представляла, а потому просто выбрала по списку ближайший, чтобы совсем не терять связь с городом и со спокойной душой отчалила. Три часа на машине, и я дома. Хотя зачем мне тот дом? К Юльке разве что иногда приезжала, да к Петруше раз в неделю с гостинцами. Когда собиралась на новое ПМЖ, звала старика с собой, но он категорически отказался.

Сашка же уехал от деда спустя месяц. Я не знаю, на что он рассчитывал, когда все это затеял. А также куда он теперь подался… не раз предлагала обратиться в полицию, но все зря. Сашка совсем меня не слушал и не слышал. Все, что я смогла для него сделать — это дать внушительную сумму денег для переезда куда-нибудь подальше.

— Ты хозяйку предупредил? Вещи забрал?

Бывший партнер отрицательно покачала головой.

— Она ведь хватится тебя, когда придёт время оплаты. Придет, а все вещи на месте. В полицию заявит, тебя начнут искать.

— Ха… ты не знаешь эту стерву. Её только деньги волнуют. Не заявит. Она неофициально сдает, так что…

Я смотрела на человека, променявшего нормальную жизнь на ничто, и удивлялась, как же я раньше не замечала в нем червоточинки.

— Но как же? А документы? Ты получается и документы предъявить не сможешь нигде? Если так опасаешься, что тебя найдут.

— С такими деньгами, Алиска, не пропаду, — усмехнулся Сашка.

А я вздохнула. Я действительно дала ему много, очень много денег. Почти все, что взяла за одну из фирм дяди. И теперь мне предстояло ехать в свою новую жизнь налегке.

Нет, мне не было жаль этих денег, они не последние. Я вообще отношусь к материальному философски. Может это потому, что у меня никогда не было недостатка в них, а может мне просто все равно. Уж кому как не мне знать, что счастье ими не измерить. Все родные мне люди давно умерли и никакие деньги не помогли им остаться тут, со мной.

Я как-нибудь перекантуюсь, не могу же я в самом деле обращаться к Вертелецкому за помощью. Он-то уверен, что денег на моих счетах, тех самых, что он только на днях перевел, хватит с лихвой на долгое время. Ну-ну…

— Лиса, спасибо тебе. Спасибо. Ты даже не представляешь… ты самая лучшая в мире. Понимаешь?

В глазах Сашки появился нездоровый блеск, и он приблизился почти вплотную.

— Лиса, солнышко, поехали со мной, — жаркое дыхание на моей щеке, крепкие руки.

— Саш, перестань, — тихо попросила я.

Но он совсем меня не слышала.

— Уйдем, будем вместе. Ты и я…

Прижал к своему лицу, голос дрожал и срывался. Частое дыхание, жаркие поцелуи моих волос, щек, головы…

Я попыталась вывернуться, но он крепче схватил за руки, делая больно.

— Перестань! Слышишь, Сашка, ты дурак что ли?!

Я закричала. Закричала зло, с остервенением выдирая запястья из его цепких пальцев. Дернулась вперед, ударив лбом его по носу.

Сашка застыл, словно получил пощёчину, но в глазах появлялась ясность. Мотнул головой, будто прогоняя наваждение, закрылся руками и громко попросил:

— Уйди пожалуйста…

Я в последний раз посмотрела на него и развернулась, чтобы уйти.

— Я все равно тебя люблю. Прости меня за все, Лиса…

* * *

Сколько нам отмерено для счастья? Вы когда-нибудь задавались таким вопросом?

Я думаю, что где-то там есть такая чаша весов, где нам по граммам отмеряют время жизни, счастья, любви, боли, успехов и невезения…

Отмеряют за какие-то заслуги или поступки в прошлой жизни. Отмеряют скрупулезно и дотошно, высчитывая каждый миллиграмм. Иначе объяснить, почему кто-то всю жизнь проводит с золотой ложкой во рту, не видя горя и страданий, а кто-то с рождения обречен на муки, просто невозможно.

Ну или это простая случайность и все мои мысли на данный счет не более, чем бред.

В окно приветливо светило майское теплое солнце. Птицы щебетали на своем птичьем, а мне вдруг до одури захотелось с кем-то поговорить. Просто поболтать хоть о чем-нибудь. Все равно о чем, только бы слышать знакомый голос.

Набрала номер Юльки, но та не ответила даже после десятого гудка. Спит что ли…

У Нино телефон и вовсе отключен, наверняка на какой-нибудь встрече… больше звонить вроде некому… эх…хоть бы кота что ли завести.

Я поставила вариться яйцо, нарезала дольками банан, заварила кофе. С книжной полки достала Бронте, и, наверное, уже в десятый раз в жизни начала читать Джен Эйр.

Не знаю почему, но всегда, когда мне становилось в жизни особенно тоскливо и одиноко я читала этот роман.

Но в этот раз не сработало. Захлопнула книгу на двадцатой странице, съела остывший завтрак, быстро собралась и поехала на птичий рынок.

Проще, конечно, было по объявлениям посмотреть, но вдруг вспомнилось, как мы с мамой выбирали нашу Мышку на рынке. Мышка была серенькой с белыми лапками кошкой. Котенком, двух месяцев отроду.

Помню, как мы битый час ходили между рядов, присматривая питомца. И вот я увидела бабушку, которая стояла в самом конце ряда. Перед ней на коврике, постеленном прямо на асфальт, стояла картонная коробка, из которой раздавался еле слышный писк.

— Ма, мам, давай посмотрим кто там?

Мама кивнула, ей и самой уже не терпелось закончить смотрины и отправиться домой, где нас ждали папа с маленьким Пашкой. Их ведь кормить надо, а разве папа справится сам?!

Но и просто так уйти мы тоже не могли, животное мне обещали на день рождения, а разве можно обмануть ребенка? И вот мы уже черт знает сколько времени бродили по рынку, но мне, как назло, никто не нравился. Уж и не помню почему, но не нравился и все тут.

Бабушка при виде нас оживилась, слегка приоткрыла коробку, откуда тут же высунулась забавная мордашка с черным носиком-пуговкой и белыми усами.

— Миу, — сказал котенок.

Пушистый, со смешным хохолком на голове.

— Мам, это же Мышка, — сказала я.

— Нравится? — казалось, мама уже поверить не могла, что счастье так близко.

— Ну конечно, это же моя Мышка.

Бабушка довольно улыбалась, мама расплатилась с ней и я, счастливая до ужаса, понесла своего личного котенка домой в картонной коробке.

После гибели родителей и Пашки Мышку вместе со мной забрала бабушка. А вот когда и она умерла, и меня отправили в детский дом, Мышка стала никому не нужна. Я так и не узнала, что же стало с ней потом и куда она делась. Скорее всего кошку выпустил на улицу кто-нибудь из жильцов, или органы опеки, когда приехали меня забирать.

* * *

Я шла вдоль мяукающе-кукарекающе-хрюкающих рядов и вспоминала.

Так странно, вот выйди отсюда за ворота, пройди десять метров и увидишь совсем другую жизнь. Современную. С торговыми центрами и высотками, с ультрамодными ресторанами и уютными кофейнями. А здесь, на птичьем рынке жизнь будто замерла. Все такие же бабушки с картонными коробками, старые ржавые лотки под навесом, мужички в потрепанных трениках и страшный гомон животных и птиц, от которых очень скоро начинает болеть голова.

Так, свинки, хомяки, крысы, кролики и шиншиллы мне не нужны. Собаку не хочу по идейным соображениям. Ненавижу вставать по утрам, и уж тем более в любую погоду топать с животиной на улицу.

Нет-нет… хочу котенка, маленького и пушистого, с серой шерсткой и белыми лапками.

Через час мне, наконец, повезло. В одном из тупиков на складном стульчике притулился мужичок неопределённого возраста с корзинкой возле ног. Корзинка, накрытая какой-то тряпкой, постоянно шевелилась, из-под нее периодически выглядывала беленькая лапка. Мужик то и дело засовывал лапку обратно и по-доброму ругался на животину.

— Кто у вас там? — я подошла поближе.

— Знамо кто, котейка. Только он махонький еще и урод.

— В смысле урод?

— Дак у него хвоста нет. Такой родился, — вздохнул мужик и показал забавного малыша в корзинке.

Серый, лапки белые, котенок был таким хорошеньким, что у меня и мысли не возникло бродить по рынку дальше. Надо брать.

— Да кто ж его такого возьмет? Вот стою, мучаюсь, и выкинуть жалко. Жена говорила, топи, а мне совестно.

— Из-за того, что хвоста нет? — ахнула я, — А себе чего не оставили?

— Да у внучки аллергия, она с нами живет. Кошку соседям отдали. А этого брать никто не хочет. Говорю же, урод.

Мужик снова вздохнул, видно было, что жаль ему кота.

А я была полна возмущения, что из-за отсутствия какого-то хвоста котенка и уродом назвали и брать отказываются. Ну что за люди?!

— Пол какой? — я наклонилась погладить малыша, и он тут же протянул ко мне свои лапки.

— Мальчик… вроде мальчик, — неуверенно протянул хозяин.

— Давайте вашего горемычного,

— Тыща, — не растерялся мужик, видя, как сильно мне понравился котик. Да и я уже держала кота на руках и ни за что на свете не отдала бы его обратно.

— За беспородного?! — я деланно возмутилась, скорее так, для удовольствия. Понятное дело, что для меня деньги невелики, но рынок есть рынок. Здесь не поторгуешься, считай зря пришел.

— Ну… — он развел руками и сам уже засомневался в цене.

Я вручила ему две тысячи, мужик тут же замахал руками.

— Внучке на гостинцы, — я улыбнулась и покрепче прижав кота под ветровкой, потопала домой.

Дома я вырезала верхнюю часть коробки из-под телевизора, постелила туда мягкий плед и посадила нового жильца.

— Ну что, дружок, вот тебе новая квартирка. Нравится?

Он обнюхал свою новую подстилку. Вначале неуверенно, потихоньку перебирая лапками прошелся от начала и до конца коробки, помял мягкими подушечками плед, мурлыкнул от удовольствия и свернулась калачиком.

— Значит, нравится. Так… как бы тебя назвать? Барсик?

Кот недовльно помотал мордочкой.

— Не Барсик… может Борис?

Котенок даже чихнул от возмущения.

— Будь здоров. Ну какие там еще кличик у котов, а? Я-то за девочкой шла, а ты парень. О, вспомнила. У подруги одной кота звали Локи.

Кот внимательно посмотрел на меня и мяукнул.

— Нравится? Ну что ж… будешь ты Локи. А что, коротко, но ёмко.

Мыш снова мурлыкнул. Видимо имя пришлось по вкусу.

— Это еще что… — весело сказал я новому боевому товарищу, — вот я тебе подушечку подарю мягкую, вообще не слезешь с неё. Локи внимательно на меня посмотрел и кивнул, будто понимая, что я ему говорю.

Тут же я организовала все остальные кошачьи штучки, которые купила по дороге домой.

На кухне поставила миску с едой. Надеюсь, парню у меня понравится. Теперь дома будет хоть какой-то мужчина.

И только я подумала про мужчину, как зазвонил телефон.

— Алиса, — в трубке послышалось тяжелое дыхание.

— Макс?

— Хренакс!

— Макс, это ты что ли?!

— Али-ии-са-а-а… я тбя нн-навижу, пняла-а-а?!

— Макс, ты что, пьян?

— Да пшла ты, курица ты, пнляа?!

— Я давно это поняла. Ты где? Ты один?

— Я тбе гворю, я тут стою, ты глухая, чт ли?

И тут меня осенило. Я выглянула в окно. Возле подъезда, уперевшись в лавочку, стоял Макс. Ну как стоял, завалился на неё.

Твою мать!

Я набросила плащ, кроссовки и быстро сбежала по ступенькам. Открыла дверь, это придурок все так же стоял, будто приклеившись к лавке и глупо улыбался. Как назло, из подъезда как раз спускалась местная активистка Тамара. Увидев Макса в таком непотребном виде, а рядом с ним меня, она покачала головой и проворчала:

— Ну надо же… средь бела дня. Надо в полицию звонить!

— Не надо никуда звонить! У человека горе может, а вы сразу в полицию, — я осуждающе покачала головой и соседке похоже даже стало стыдно.

— Ладно уж… а чего хоть случилось-то? — шёпотом спросила она меня.

— Девушка его бросила, в другой город уехала… так-то…

Тамара зацокала языком, но все же не удержалась и ответила:

— Эх, мужики… слабый пол. Это разве ж горе? У нас этих девок — пруд пруди. Вон у меня племянница…

— Да? Очень интересно. Я ему передам, как очухается. Обязательно передам!

Она что-то там еще говорила, но я уже тащила все так же улыбающегося Макса домой.

— Слушай, ну ты не наглей, а? Ножками перебирай, перебирай.

Этот придурок навалился на меня всем своим весом, между прочим, не маленьким, и натурально облизал.

— Идиот!

— Я тоже тбя, детка, — и снова повис на мне, словно сосиска.

Кое-как я приволокла эту стокилограммовую тушу домой, свалила его возле порога и красная от натуги, прошипела:

— Дальше сам!

Вот по фигу, заползет он, или нет, я его больше не потащу. Да я завтра ходить не смогу. Да что там ходить — двигаться не смогу. Это же надо было так нажраться!

Макс все же кое-как переполз через порог и устроился на коврике.

— Ну я не знаю что с этии делать!!!

В коридоре жалобно мяукнул Локи и мне пришлось тут же оставить большое животное наедине с самим собой.

Котёнок без моих четких указаний естественно напрудил прямо на плед в коробке и пришлось мне срочно делать реорганизацию.

Свинство какое! Вернувшись в коридор, застала там мирно спящего Макса, и в изнеможении облокотилась о стену. Ну и что мне теперь с ним делать?

Надо было бросить его там, во дворе, пусть бы Тамара полицию вызвала. Вот хохма, Макс и в вытрезвителе. Или сейчас нет такого места? Хотя, зная характер Макса он скорее в обезьяннике бы очутился.

Позвонить что ли Вертелецкому, чтобы он сам забрал своего подчиненного? А как я объясню ему, что этот алкаш делает возле моего дома? Да какая разница как, почему я снова должна чувствовать себя виноватой? Я что ли к нему приперлась?

Надоели они мне, сил нет!

Ничего так и не придумав путного, потащила Макса в комнату. Вот тоже мне. У меня вообще-то тут не хоромы, всего одна комната и кухня. И та такая маленькая, что на ней вдвоем уже тесно.

Вообще, конечно, я в шоке. Я таких тел в жизни не видела. Он же абсолютно недвижим. Как он вообще добрался до моего дома? Марш-бросок из последних сил? Это тот случай видимо, который называют автопилотом, где главное добраться до дома, а дальше хоть трава не расти. Но дом-то совсем не его, если уж на то пошло.

Какого черта он снова появился в моей жизни? Я ведь уехала для того, чтобы оказаться подальше от этих двух мужчин. А он на тебе, тут как тут.

Ругая себя на все лады за добросердечие, расстелила ему на диване, раздела до трусов и кое-как закинула это тело, чуть, простите, не родив при этом. Надо отдать должное Максу. Я так сильно материлась, что он сквозь сон услышал меня и помог себя уложить, потому что иначе я просто его не подняла бы.

Так, и что мне делать? Ложиться тут же, с ним в одной комнате? А если эта пьянь ночью приставать начнет?

Хм… маловероятно. Учитывая его состояние, я бы даже сказала, что это невозможно. Успокоенная таким образом я отправилась в ванную, где долго-долго лежала в пушистой ароматной пене, и ни о чем не думала.

Тишина расслабляла ровно до тех пор, пока я не услышала слабое мяуканье за дверью.

Ну вот, совсем забыла про Локи. Наскоро сполоснулась, обернулась в полотенце и выскочила за дверь. Котёнок умильно попросился на ручки, устроился у меня на плече и мяукнул в самое ухо.

— Голодный, да? Совсем я с этим дядькой про тебя забыла. Пойдем, мой хороший, накормлю.

Локи снова мяукнул и замурчал. Я положила ему корм, себе заварила мятный чай для успокоения нервов, в блюдце насыпала печенья и включила телевизор, остановив свой выбор на какой-то комедии.