Глава 8

Мужики выбежали в чем были — в трусах. Вадим матерился, Олег молча сочувствовал другу. Новенький БМВ Хорошева зиял разбитым лобовым стеклом. Все четыре колеса были проколоты. Как ни странно, машина Олега не пострадала. И это не могло не радовать, потому что добираться отсюда на такси совсем не улыбалось — слишком много с собой багажа.

Разбуженный администратор только разводила руками, уверяя, что тут ни местных, ни рыбаков поблизости и быть не может. База в такой глуши, только приезжие, она сама, да старенький охранник.

— Тут ведь люди за диким отдыхом-то едут. У нас ни повара, ни ресторана, ни парковки. Сами видите — приехали, выпили, мяса пожарили-уехали. Ну кипяток могу дать, шампура, могу чипсы, пиво продать… нет тут никого за черт знает сколько километров.

— А вы здесь постоянно живете?

— Ну да, с мая по октябрь. База эта моему зятю принадлежит, доход не слишком большой, но и расходов никаких считай. Так что, я ребятки, ума не приложу, кто мог так пошутить. Рядом с вами дом занят, так там парочка. Они тут у нас от благ цивилизации каждые выходные отдыхают. И все. Нет больше никого. Все дома пустые стоят. Не верите — гляньте, вот вам крест.

И перекрестилась ведь. Естественно, мы никуда не пошли, а засобирались домой. Машину Вадим оставил под зоркое наблюдение администратора и сонного охранника, строго-настрого велев смотреть в оба. Не знаю, что он предложил им взамен, но те чуть ли не обнялись с несчастным джипом, уверяя, что теперь ни одной мухи не подпустят до самого его возвращения.

Домой ехали почти в полном молчании, лишь изредка Машка возмущённо восклицала:

— Нет, ну какая сволочь!

Я вздыхала, Олег виновато косился на друга, а Вадим молча смотрел в окно.

В итоге мужчины нас закинули по домам, а сами поехали покупать запаски и прочее, необходимое для вызволения машины из лесного плена.

* * *

В понедельник Хорошев был сам не свой. Я все никак не могла разгадать причину его маеты, но тихо радовалась, что за его печальными взорами в мою сторону не следовало никаких душещипательных разговоров, потому что я терпеть не могу выяснять отношения. А то, что его что-то гложет, было видно невооружённым взглядом.

После обеда подошла Машка. Села на краешек стола, покрутила в руках карандаш, повздыхала и ушла. Но через пять минут подошла вновь и, наконец, не выдержав, спросила:

— Что, все так плохо?

Я удивленно покосилась на нее. У меня-то вроде все нормально как раз в последнее время. Никто не досаждает, не трезвонит, не припирается пьяным…

— Да нормально вроде, — пожала плечами и уткнулась дальше в отчеты.

— Ну как нормально-то? На Вадима посмотри, чернее тучи ходит. Ты его отшила, да?

— Да нет же, говорю тебе. Нормально все. Может у него какие-то свои проблемы?

— Ну-ну, — не поверила Маша и, покачав головой, ушла пить чай.

Но я и сама заметила, что с Хорошевым что-то происходит. Спросить? Да ну… еще подумает, что лезу не в свое дело. Тем более, что, если его настроение напрямую связано со мной? Как-то глупо получится. Нет уж, сейчас меня все устраивает.

После работы зашла в маленький магазин недалеко от дома, долго бродила между стендов, не зная, чем себя порадовать. Пора садиться на диету, а я радовать себя собралась. Пока ходила и смотрела на еду, вроде, как и наелась. Решила ничего не покупать, кроме пачки кофе, и уже шла на кассу, когда заметила странного парня в толстовке с капюшоном, надвинутом по самый нос. Лица не разглядеть при всем желании. Увидев, что я пристально смотрю на него, этот тип ринулся прочь, а я, не знаю зачем, ринулась за ним. Я и самой себе не могла объяснить, что именно насторожило меня в нем, но что-то знакомое, или мне просто показалось? Уже у выхода он поправил капюшон и тот немного сполз на затылок, обнажив светлые волосы.

— Сашка? — кирнула я, когда он уже был у дверей магазина.

На секунду плечи парня дрогнули, но он тут же вылетел из магазина.

— Вот паршивец! — выругалась продавщица, наблюдая, как я беспомощно стою возле выхода и смотрю сквозь стеклянные двери.

— Почему паршивец? — зачем-то спросила я.

— А кто ж просто так бегает-то? Точно украл что-нибудь. Надоели, гады, сил нет.

Я, все еще растерянная, расплатилась за кофе и вышла на улицу.

Естественно, никакого парня там больше не было, и теперь я была почти уверена, что все это мне показалось. Это был обычный воришка. И ничего более…

В целом эта неделя прошла точно так же, как и предыдущая, ничего нового не внеся в мою жизнь. И то хорошо, я радовалась этому обстоятельству как ребенок. В среду в гости приезжала Машка, притащив с собой целую гору пирожков и бутылку вина. Вино было сладким и совсем легким, поэтому пришлось бежать за второй. Помню, что потом Машка хотела бежать за третьей, но я её все-таки отговорила. Эдак я не только превращусь в поросенка на вкусняшках, но еще и сопьюсь.

Нет, надо срочно записываться в спортзал, и завязывать с распитием всякой бурды. Ибо нечего портить здоровье!

Машка согласно кивала под мой спич и уверяла, что также непременно займется собственным здоровьем. Тем более, что на носу свадьба.

Наступил теплый сентябрь. Я купила коту красивый поводок, чтобы мы вместе могли гулять в местном парке по вечерам, потому что сидеть безвылазно дома оказалось очень тяжело. Я же, не сказать, что привыкла жить одна. Все-таки всегда кто-то был рядом. Даже живя в доме мужа и нуждаясь порой в чьем-то общении, и не получая его, я все-таки ощущала, что в доме кто-то есть. Вот такой парадокс генерирует порой мозг. То, что раньше казалось клеткой, сейчас уже виделось немного в другом свете. Нет, я не скучала по той жизни, чур меня, чур. Новая была однозначно лучше, но в ней чего-то не хватало. Вот же человек странное существо… вечно ему что-то не так.

На днях ездила к Петруше, уже почти уговорила его на переезд. Обещал, что как только выкопает всю картошку на даче, так сразу же и поедет. А пока ни-ни.

Хорошев больше не звал меня на свидания, иногда искоса поглядывая с тоской. Мы по-прежнему приятельствовали, но уже не так, как раньше. Вот говорила же я — отношения на работе до добра не доводят. Нечего было и начинать.

— Сделай сама к нему шаг, — советовала Машка.

— Да зачем хоть?

— Ну как? — округляла она и без того круглые глаза, — может у вас все получится?!

— Уже попробовала один раз, хватит. Не получится, Маш, тут все ясно, как белый день. Ну не созданы мы друг для друга.

— Как знаешь… но я бы на твоем месте…

Что там она на моем месте, я обычно не дослушивала, закатывая глаза и демонстративно затыкая уши.

Но однажды Вадим все-таки подошел ко мне как-то, когда Олег с Машей ушли с работы пораньше.

— Отлично выглядишь, — Хорошев сел на краешек моего стола и заметно нервничая, поправил галстук.

— Да? — немного удивилась, но ответила, — Спасибо! Ты тоже как всегда хорош.

Мы как-то напряженно рассмеялись и тут Хорошев сделал роковую ошибку. Не говоря ни слова нагнулся и поцеловал меня в губы.

Я вскочила со своего места, резко отстранившись от него.

— Вадим!

— Прости, прости… просто не могу больше.

Он выглядел таким потерянным, как будто только что отняли игрушку. Обиженным, готовым вот-вот заплакать.

— Прости… нельзя. Но я не могу, понимаешь? Я устал сдерживаться…

— Я… не очень понимаю тебя. Мне казалось, что после той ночи мы все правильно поняли друг о друге. Ты никак не проявлял себя. Я и подумать не могла, что ты… сдерживаешься.

— Алиса, прости меня. Я болван, я понимаю. Давай попробуем все сначала?

Я не нашлась, что ответить. Мне, если честно, стало ужасно не по себе. Обычно мужчины мне попадались более…властные что ли. А тут…

— Я не могу тебе ничего обещать. Понимаешь? — тщательно подбирала слова, чтобы не сказать лишнего, не обидеть.

— Понимаю, да, я понимаю. Но позволь мне просто заслужить твое доверие. Твою симпатию?

— Я… я… хорошо, если ты так хочешь, — сказала и тут же пожалела.

Господи, что я творю?

— Но я не обещаю тебе…

— Я понял. Я буду ухаживать за тобой, и если ты захочешь, то… А если нет, ты мне так и скажи. Это просто шанс и все.

Я молча кивнула, кляня себя на все лады за свою мягкотелость. Не было печали…

Хотя ведь Вадим очень хороший, вон и Машка бесконечно твердит об этом. Ну пусть поухаживает, продляя свою агонию. Не думаю, что у нас что-то может получиться.

Но…

В этот вечер мы зашли в кафе рядом с работой, выпили по чашке кофе, стараясь общаться непринужденно, но выходило плохо. В конце концов Хорошев довез меня до дома и вышел проводить до подъезда. В этот раз целовать не лез, но попытался обнять на прощание. Вышло скомкано и как-то глупо.

— До встречи, — улыбнулся он, я ответила тем же.

Ну вот, не жилось тебе нормально, Алиса!

Утром я первой подъехала на работу и чуть не лишилась дара речи. Из окон нашего офиса вырывались языки пламени. Не помня себя, побежала к проходной, где уже толпился народ, но меня тут же завернули обратно. Охранник покрутил пальцем у виска и кажется что-то прокричал матом. Стоял какой-то невообразимый шум и гвалт, вдалеке слышался вой сирен пожарной машины и тут я увидела подъехавшую машину Вадима и его самого. Особенно врезались в память его глаза, полные ужаса.

Он бежал к зданию, размахивая руками и что-то орал охраннику. Совсем как я недавно порывался прорваться внутрь, но тут как раз подъехали пожарные и оттеснили Вадима от входа. Он в каком-то бессилии сел прямо на бордюр тротуара и закрыл лицо руками.

Молча подошла, тронула за плечо и тут же получила полный ненависти взгляд.

— Уйди, уходи, пожалуйста. Иначе я за себя не ручаюсь.

Я попятилась назад. Слезы обиды и переживаний застилали глаза. Краем глаза увидела Машу с Олегом. Они уже были возле нас. Машка что-то спрашивала меня, я же ничего не слышала. Развернулась и молча пошла на остановку. Маша растерянно смотрела мне вслед, я спиной чувствовал ее взгляд и, когда обернулась, она все так же стояла на том самом месте.

Как ни странно, Вадим позвонил уже вечером.

— Алиса, ты меня извини. Не знаю, что я там от шока нес. Я и ребятам кажется нагрубил. Вот…

— Ничего, я понимаю. Что теперь, как? Много…много чего осталось?

— Нет, не много. Ничего не осталось. Хорошо, что документы копии у меня все дома. А техника, мебель — все сгорело. Еще и соседним офисам досталось.

Я помолчала, не зная, что на это можно сказать.

— Я чего звоню… насчет работы.

— Да? — я уже понимала к чему он клонит, но упорно надеялась на чудо.

— В общем ты себе новую ищи. Я теперь пока восстановлюсь, пока то да се…

— Ну мне не срочно, я могу и подож…

Но он перебил меня, не дав договорить:

— Да нет, не жди. Я не знаю, сколько все это займет.

— Я тебя поняла.

— И вот еще…

— Что? Это еще не все плохие новости? — усмехнулась в трубку, и тут же себя одёрнула. У человека такие проблемы, а ты ехидничаешь.

— Ну я там тебе про ухаживания, помнишь, говорил?

— Да, конечно, это вчера было…

— Ну я подумал, ни к чему это все, ты же понимаешь, да?

— Да, конечно. Я согласна, конечно, ни к чему.

— Ну вот и хорошо. Ну что, до свидания?

— До свидания, Вадим.

— Ты звони, если что… да.

— Хорошо. Ты тоже.

Я так и сидела с телефоном в руках, слушая короткие гудки и пытаясь не разреветься. Сразу вспомнились все переживания, обиды. Пару раз звонила Машка, пытаясь обсудить произошедшее, но у меня не было никакого настроения болтать.

Я отключила телефон, взяла кота на руки и легла на диван.

Итак… что мы имеем? Я снова осталась без работы, без еще одного друга и… А что и? Найду себе новую работу, опыт какой-никакой имеется. У меня еще Маша с Олегом остались. Локи вон под боком сопит. Петрушу перевезу и буду жить дальше. Ничего же, по сути, не случилось. Да? Но почему снова так больно?

* * *

Весь следующий день я провалялась в постели. Телефон все-таки включила на случай, если будет звонить Петр или Машка. На мое удивление звонила мне Юля, но я из вредности трубку так и не взяла. Звонила она пять раз, на шестой прислала смс «срочно позвони, ты мне нужна». Вот эгоистка чертова! Когда она была мне так нужна, ее не было. А ту, видите ли, я ей зачем-то понадобилась? Нет уж, дудки! Пусть ищет другую дурочку.

Поздно вечером зачем-то позвонил Богдан. Я снова отключила телефон и спокойно уснула.

А утром в дверь настойчиво зазвонили. Сонная пошла открывать, недоумевая кто бы это мог быть. И очень удивилась, увидев на пороге Богдана.

— Ты чего?

— Это ты чего?! — раздраженно начал он, но потом, вдруг изменив тон, сказал:

— У нас беда…

— Что? Что такое? — я, надо признаться, сразу подумала, что случилось что-то с Петрушей.

— Юля умерла.