Глава 27

Адель

Мне протягивают ключи от квартиры, и я принимаю их как что-то ценное. Щепотка самостоятельности хотя бы на одну ночь — это действительно ценность для меня. Ценнее любви, преданности и отношений.

Сегодня эта щепотка — квартира, которую я сняла на свои последние деньги.

— Выезд до двенадцати, — безразлично говорит женщина.

— Я уйду раньше. У меня пары в восемь, — отвечаю сухо.

— Хорошо. Код от сейфа для ключей я вам отправила, после выезда уберете их сюда, — показывает на коробочку.

Я киваю, сжимая связку в ладони.

Поднимаюсь по узкой лестнице пешком — лифта здесь нет. На третьем этаже пахнет чем-то жареным, дешевым порошком и сыростью. Дверь открывается туго, с характерным скрипом, как в фильмах про коммуналки.

И вот я внутри.

Комната маленькая. Реально маленькая. Диван, стол, шкаф без одной ручки, серые занавески. Обои пузырятся. На полу линолеум, пожелтевший от времени. В углу — мусорное ведро без пакета.

И…

Боже, что это?

Я сначала думаю, что показалось. Потом вижу еще и еще…

Тараканы. Черные. И огромные — наверное с мой палец…

Жуть.

— Просто отлично, — шепчу я.

Закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной. Медленно сползаю вниз и просто сижу на корточках. Ключи в руке, сумка рядом, разбитый телефон разряжен почти наполовину. Последние три тысячи ушли за эту ночь.

Я оглядываюсь и вдруг очень отчетливо понимаю: я не могу здесь жить.

Это даже не про неудобство. Это про внутренний протест. Про ощущение, что меня сейчас стерли до самой простой версии — без защиты, без удобств, без привычного уклада жизни, где все было ясно и понятно.

Моя гордость прямо сейчас скатывается ниже плинтуса!

Но даже если мне вернут деньги за это дерьмо, идти мне уже некуда.

За окном темно, а часы показывают одиннадцать вечера.

Мурад наверняка уже приехал домой и понял, что меня там нет.

Признаю: в его квартире было куда комфортнее, из нее открывались самые лучшие виды, а простор и отделка создавали иллюзию, что я снова живу как раньше, словно в отцовском особняке.

Но его аура…

Давящая, контролирующая аура, поглощающая остатки моей независимости — вот, что стирало мою свободу, а я к свободе привязанная. Я без нее не могу.

Мне после этой ауры не хочется даже звонить Матвею. Мне никто сейчас не нужен. Мне нужны мои клочки независимости!

Я ложусь на диван прямо в одежде. Глаза закрыты, но сон не приходит. Мне постоянно кажется, что по мне кто-то ползает, заставляя резко вскочить и отдышаться. Убедиться, что тараканов нет хотя бы на кровати…

Я так и не засыпаю.

Устав листать ленту соцсетей, листаю вакансии. Бариста. Официантка. Продавец. Администратор.

Я смотрю на цифры и мне от этих зарплат хочется горько плакать.

За эти деньги я не смогу снять даже эту дыру. Не смогу нормально питаться. Не смогу лечиться.

Я впервые в жизни понимаю, что значит слово «копейки».

И понимаю еще одну вещь — я никогда так не жила. И не факт, что смогу.

Я кладу телефон на колени и зажмуриваюсь. Я всегда знала, что живу хорошо, но никогда не понимала — насколько хорошо. И насколько тяжело живут другие.

К утру я злая, не выспавшаяся и голодная. Я собираюсь быстро, лишь бы больше не видеть эту комнату, оставляю ключи в сейфе и выбегаю на улицу.

Я опаздываю в универ, но добираться до него мне приходится пешком. Денег на транспорт, кстати, тоже нет, но это мелочи. Главное — у меня есть этот клочок… свободы и независимости…

Первая пара уже заканчивается, когда я все же стучусь и прошу старого профессора пустить меня в аудиторию. Сердце колотится, кудри спутаны, полушубок я даже не успела расстегнуть. Не знаю, как я выгляжу сейчас, но он меня пускает. Я вижу Зою и Леру издалека, но не успеваю даже махнуть — сажусь за ближайшую парту.

Только на перерыве мы наконец сталкиваемся.

— Адель! — Лера первая подлетает ко мне. — Господи, как ты?

— Терпимо, — отвечаю честно.

Зоя смотрит внимательно и с легкой тревогой. Они обе навещали меня в больнице, но всех подробностей они не знают. О том, что я живу у Мурада — тоже…

— Как самочувствие? — интересуется Зоя. — Ребро не болит?

— Бывает. Особенно ночью.

Мы выходим на улицу, садимся на скамейку у корпуса. Мне приходится постоянно оглядываться, нет ли поблизости Мурада, но его действительно нет. Он не искал меня этой ночью, дав надышаться этими клочками свободы!

— Ты сейчас где живешь? — осторожно спрашивает Лера.

Я немного молчу, потом все же говорю:

— У Мурада.

Зоя резко поднимает взгляд.

— Серьезно?

Я киваю.

— Это как? — ее голос становится резким. — Ты же говорила, что он тебе неинтересен…

— А что мне было делать? — я начинаю злиться. — Мне некуда было идти. Меня выбросили из дома, Зоя. Буквально.

— Я предлагала тебе свою помощь, — резко бросает она. — Ты могла остановиться у меня или у Лерки.

— Ты живешь в комнате с двумя сестрами, — напоминаю ей. — Лерка… Короче нет.

— Нет? — щурится Зоя. — Дай угадаю: потому что ты привыкла к роскоши?

— Эй, ты вообще слышишь себя? — грубо осекаю ее.

— Я слышу, что ты теперь с ним, — она усмехается. — А я, между прочим, рассчитывала, что ты его пошлешь.

— Рассчитывала?

Лера мгновенно встает между нами.

— Девочки, стоп. Вы сейчас наговорите лишнего, а мне потом быть меж двух огней!

— Да пусть говорит, — Зоя смотрит прямо на меня. — Я все равно все поняла.

— Что ты поняла? — я уже не скрываю раздражение в голосе.

— Что ты выбрала легкий путь.

— Ты думаешь, мне легко? — я делаю шаг вперед. — Ты думаешь, я мечтала оказаться с ним?

— Так, если не мечтала, зачем используешь его? Думаешь, ему понравится, когда он узнает правду?

— Он не узнает, — цежу ей. — Если ты не скажешь, конечно…

Зоя отводит взгляд, а Лера тяжело выдыхает.

— Давайте не будем сейчас, — просит она.

Мы молчим какое-то время. Лера крутит ремешок сумки, Зоя щурится на меня слишком пристально.

— А Матвей? — вдруг спрашивает Зоя. — Ты вообще-то с ним встречаешься. Или уже нет?

У меня внутри что-то неприятно сжимается.

— Я… пока не разобралась, — честно отвечаю. — Я его просто игнорю, потому что не готова сейчас ничего объяснять. Ни где я, ни что со мной, ни почему пропадаю.

Зоя усмехается:

— Он, конечно, не подарок, но так просто исчезнуть — это жестко.

— Эй, у меня сейчас внутри такой хаос, что если я еще и с ним начну разбираться, я просто развалюсь. Так что подождет, ясно? — вздыхаю я.

Весь день после этого идет странно. Мы вроде вместе, но каждая будто отдельно. Я ловлю на себе взгляды Зои — колючие, обиженные. Лера пытается шутить, чтобы разрядить обстановку, но выходит из ряда вон плохо.

В конце дня в моей голове все же зреют вопросы к Зое, и один из них очень сильно щекочет нервы. Я вспоминаю, как она рассказывала про встречу с Мурадом, плюсую сюда ее ревность к нему и делаю неоднозначный вывод, который собираю в один единственный вопрос:

— У вас с Мурадом что-то было?

— Что?

— Ты говорила, он подвез тебя после клуба, — поясняю. — Ты поэтому на меня злишься? У вас что-то было?

Зоя резко поднимает на меня острый взгляд, мнется несколько секунд и лишь затем выдает:

— Было.

— И? — повторяю шепотом. — В каком смысле… было?

Она отводит взгляд в сторону. Лера тут же напрягается, будто чувствует, что разговор сейчас выйдет на крайне скользкую территорию, но он уже вышел!

— Адель, давай не… — начинает она, но я машинально поднимаю ладонь, останавливая ее. Сейчас — только я и Зоя.

Зоя медленно втягивает воздух, будто решается перепрыгнуть через собственную гордость.

— Ты с ним переспала или что? — уточняю у нее.

— Пока не переспала, — заявляет Зоя.

Пауза.

— Мы были в машине после клуба. Сама понимаешь, что было дальше. Он был злой, ты ему вроде как отказала, а я была рядом. Какой мужчина откажется от ласки?

В ее глазах собираются слезы обиды и унижения.

— Нам было хорошо вместе. И не надо меня винить: отказаться от такого шанса могла только дура…

Я поднимаю брови, глядя на скромницу Зою, и понимаю, что хочу уйти отсюда. Сейчас же. Немедленно.

— Адель, куда ты? Ну девочки, зачем вы так друг с другом?! — кричит Лера.

— Пусть идет, — слышу всхлипы Зои. — Сначала она от него отказывалась, теперь она у него живет! Боже, ей просто плевать на чувства подруги!

— Зой, успокойся… — шикает Лера. — Вы что, из-за мужика поссоритесь?!

— Да! Потому что я была с ним! А она поманила пальчиком и все испортила!

Я хватаю сумку со скамейки и направляюсь к выходу с кампуса.

Бросив взгляд вверх, понимаю, что на улице уже темнеет, а на небе собираются тучи. Внутри нарастает раздражение и начинает казаться, что это будет самая тяжелая ночь.