Глава 32

— Мурад, забери меня отсюда…

Он будет убивать…

Страшное обещание в его глазах, налитых кровью, дает понять: ад только начинается.

Я не успеваю понять, что происходит.

Глаза просто не могут так быстро обработать информацию, которая возникает передо мной, но зато слух, именно слух дает понять, что начинается какой-то чертов ад.

Ад, в котором я не хочу находиться, но на который мне приходится смотреть.

Приходится смотреть на то, как Мурад убивает человека.

Убивает.

Человека.

Я знаю каждую черту его лица, и сейчас это не Мурад. Его лицо… оно становится чужим.

Я знаю каждую привычку… нет, я заставила себя выучить каждую его чертову привычку! Но сейчас передо мной не мужчина, которого я пыталась полюбить. Это кто-то другой. В нем нет привычной сдержанности, нет интеллекта и даже нет расчета, потому что если бы это все было, Мурад бы не стал заливать свои руки кровью!

А он именно это и делает. Заливает. Пачкает. Марается.

Он наносит удары один за другим, и я не могу отвести от этого всего взгляда, потому что тело… ни черта не слушается...

Я сижу на кровати, обняв себя за колени, и смотрю, как человек, которого я считала сильным, превращается в силу как таковую. В инструмент. В оружие. В чистейшее, мать его, оружие!

Обидчик падает на пол, но это ничего не меняет. Мурад идет за ним и бьет его уже лежащего, и ему все равно, как это выглядит...

Каждый удар — точный и, мать его, идеально выверенный. Как будто он знает, куда бить, чтобы отключить. Как будто он делал это раньше. Много раз. Словно вместо того, чтобы посещать институт прокуратуры, он убивал…

В следующий миг я слышу выстрел.

Я бросаю затравленный взгляд на Мурада, но он по-прежнему убивает… руками…

Откуда тогда выстрел? Мой мозг перестает соображать, и я в страхе шепчу:

— Мурад…

Не слышит.

Он.

Меня.

Не слышит!

— Мурад! — сиплю. — Стреляют… кто-то стреляет…

Бестолку.

До него сейчас не достучаться.

А у меня комната будто сужается. Стены становятся теснее, воздух — тяжелее. Я чувствую, как у меня немеют пальцы, но не могу разжать их…

Когда мужчина перестает сопротивляться, я надеюсь, что сейчас все закончится, но Мурад не останавливается и пальцами стискивает его горло.

Животное…

У меня только одна мысль — животное!

Напряженный профиль.

Сжатая линия челюсти.

Потемневшие глаза.

В его глазах нет сомнений! Нет адских колебаний, которые есть в моем сердце! Есть только цель — довести дело до конца.

Меня начинает потряхивать.

Он что, может убить человека вот так?

Молча?

На моих глазах?

И это не разрушит его изнутри?

Это, мать его, не станет трагедией, преступлением?

Так можно было, что ли?

Я хочу провалиться сквозь землю…

— Хватит.

Я слышу голос Эльмана.

Он хватает Мурада за плечи и резко оттаскивает его назад. Мурад сопротивляется всего секунду, будто не сразу понимает, где он и что происходит. Потом его слегка отпускает…

Слегка…

Я вижу, как он тяжело дышит. Как его взгляд все еще прикован к телу на полу. Как тьма в его глазах медленно, очень медленно начинает отступать.

— Мурад, — повторяет его брат. — Ты здесь лишний. Приходи в себя. У тебя невеста здесь сидит…

С приходом Эльмана я жду, что он остановит этот беспредел и верю, что в нем нет бешенства Мурада. Что он не такой. Что он другой, каким показался мне в нашу первую встречу. Холодный, расчетливый, а самое главное — порядочный, человечный…

Раздается выстрел, и я подскакиваю на месте, не веря своим глазам.

Эльман. Убил. Человека.

Я хочу закрыть глаза.

Но не могу.

Внутри меня все крошится на мелкие осколки. Мое прежнее представление о мире, о добре и зле просто исчезает. О границах. О том, что можно и что нельзя!

Все исчезает!

Мурад стоит, не двигаясь. Потом медленно поворачивается ко мне.

Я вижу, как в его глазах гаснет что-то темное. Как возвращается осмысленность. Как он снова становится человеком, которого я знаю. Почти.

Он делает шаг ко мне.

— Адель…

Я вздрагиваю.

Все мое тело реагирует раньше сознания. Я отшатываюсь, прижимаюсь спиной к изголовью кровати и обхватываю себя руками, будто могу защититься от него, от них, от всего, нахрен, этого мира…

Мурад останавливается, а я не могу на него смотреть. Смотрю его в ноги, отслеживая каждую попытку приблизиться ко мне, затем резко встаю и, минуя изуродованное тело возле двери, проскальзываю в коридор.

За спиной раздается глухой удар.

Звук кулака о стену.

Меня бросает то в жар, то в ледяной холод, зубы начинают мелко стучать, и я не могу это остановить.

Я вылетаю во двор — и буквально врезаюсь в Ясмин.

Она стоит под фонарем, чуть в стороне от дома. Свет падает на ее лицо ровно, красиво, подчеркивая спокойствие, которое сейчас кажется мне ненормальным, почти пугающим. В пальцах у нее сигарета. Она медленно затягивается, стряхивает пепел на каменную плитку и смотрит куда-то в сторону, будто наслаждается ночью.

— Сигарету? — предлагает она, будто мы на светской, мать ее, встрече…

Я киваю.

— Две… — произношу хрипло.

— Держи.

Она протягивает мне сигарету и помогает прикурить, даже не спрашивая. Я беру ее пальцами, которые плохо меня слушаются, и делаю первую затяжку.

— Ты это, привыкай, — спокойно говорит Ясмин, выпуская дым. — Это у братьев не первая заварушка. И, если честно, не самая грязная.

— Там… — мой голос срывается, я сглатываю и заставляю себя продолжить. — Там убили людей.

— Убили, — соглашается она с усмешкой. — А ты думала, они будут читать им лекции о морали?

— Боже, почему ты смеешься? Нас же всех посадят, ты это понимаешь?! — психую я.

Ясмин запрокидывает голову и смеется. Смех у нее красивый, но сейчас… я не могу его слушать.

— Господи, — говорит она, выдыхая дым в ночное небо. — Ты такая наивная, Адель.

Пауза.

— Ты еще не поняла, какой Мурад на самом деле? — продолжает она спокойно. — В какую семью ты входишь? Это не игра в закон и порядок. Эти братья за свое убивают. А ты — принадлежишь им. И я тоже. Логика проста, как дважды два.

Я чувствую, как внутри меня все сжимается.

— Ты же замуж за этого бешеного выходишь, — она кивает в сторону дома. — Разобралась бы сначала, за кого выходишь, а потом кольцо бы его принимала…

— Ясмин, — начинаю я, и слова даются с трудом. — Я не хочу… выходить замуж…

— Тихо, — резко шипит Ясмин.

Я вздрагиваю и замолкаю на полуслове.

Я даже не успеваю понять почему, как чувствую его присутствие и не понимаю: услышал ли он мою последнюю фразу или нет?

Мурад останавливается за моей спиной, буквально придавливая меня своим весом. Не физически, а морально. Он стоит так близко, что я ощущаю тепло его тела, запах табака и даже тяжелое дыхание в затылок, а когда я нервно делаю затяжку, то слышу за своей спиной тяжелый приказ:

— Повтори, Адель.

— Что повторить? — шепчу эхом, не понимая.

Он выхватывает сигарету у меня из губ резко, почти зло, будто я сделала что-то очень плохое. Его пальцы на секунду задевают мою щеку — не ласково и далеко не случайно. Я вздрагиваю, не поднимая головы. Просто смотрю себе под ноги, будто это может удержать меня от паники.

— Повтори, что ты только что сказала.

Я молчу.

А он делает затяжку — глубокую, жадную, словно ему мало воздуха. Потом выдыхает дым мне куда-то в бок, намеренно, грубо, как метку. Я чувствую запах табака, чувствую его слишком близко, чувствую, как от одного его присутствия внутри все сжимается, а один мой ответ может вывести его из себя.

— Повтори, блядь, я сказал.