Глава 33

— Повтори, блядь, я сказал.

«Я не хочу выходить за тебя замуж», — повторяю я.

Но лишь мысленно.

Потому что знаю, что будет, если я произнесу это вслух.

Мурад сейчас не в том состоянии, когда можно говорить правду. Он в том состоянии, когда правда становится топливом для пожара, но если этому пожару суждено случиться, то пусть это случится сегодня.

Как говорится, гори сарай, гори и хата…

— Я сказала, что я не хочу…

Ясмин резко толкает Мурада в грудь:

— Эй, Мурад, — вмешивается она. — Ты охренел?

Он не сразу реагирует. Еще секунду продолжает нависать надо мной, будто решает, давить дальше или нет, потом медленно выпрямляется и переводит взгляд на Ясмин. В его движениях еще чувствуется остаточное напряжение, будто он до конца не вышел из того… дикого состояния…

— Следи за языком, Ясмин, — отрезает он.

— Нет уж, — она делает шаг вперед, вставая между нами, почти заслоняя меня собой. — Это ты сейчас следи за собой, ясно? Бешеный…

— А я смотрю, Эльман тебя нихрена не воспитал, — я слышу в голосе Мурада пренебрежительную усмешку.

— У него, как и у тебя, это не получилось, — с едкой улыбкой отвечает Ясмин. — Давай будем честны: без нас с Адель вы бы померли со скуки…

Мурад наклоняется ближе, нарушая мое личное пространство «от» и «до», и единственное, что меня выручает от колоссального армагедона со стороны Мурада, это Ясмин.

— У нее нервы. Шок. Адреналин. Страх. Дай ей выдохнуть, — продолжает она. — Остань, Мурад, и не трогай ее. Иначе сбежит со свадьбы, и не видать тебе ее как свои пять пальцев.

Несколько секунд они просто смотрят друг на друга. Воздух между ними натянут, как струна, и в этот момент выходит Эльман, оглядывая нас троих, и его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно.

Он мне не доверяет.

Я еще не вошла в семью, но уже увидела слишком многое — вот, что читается в его темных, серых глазах.

— Зачистка на подъезде, — сообщает он Мураду.

Тот кивает.

Я вижу, как подъезжает первая машина. Потом вторая. Люди выходят быстро, слаженно, без лишних слов. Они не задают вопросов, они знают, зачем приехали — и от этого мне становится еще хуже.

Я понимаю, что это не экстренная импровизация, это отработанный сценарий на случай… такой бойни…

Дом начинают «чистить». Я не вижу, как именно, но чувствую это на каком-то животном уровне.

— Я пойду в машину, — говорю, впервые посмотрев на Мурада. — Я замерзла. Можно ключи?

Он разжимает челюсти и произносит всего лишь одно слово:

— Иди.

Когда я оказываюсь в теплом салоне, то решаю приоткрыть окно, чтобы слышать, о чем они будут говорить дальше. Подслушивать нехорошо, но до морали мне сейчас ой как далеко. Да и, откровенно говоря, на нее мне сейчас плевать больше всего.

Я спать хочу.

На дворе почти утро.

Но перед глазами стоят другие картины, и мозг снова прокручивает немые сцены…

— Напомни, из-за кого случилась эта заварушка в клубе, Ясмин? Я сказал тебе, что нехер шляться по клубам. Если бы мой рейс задержали хоть на полчаса, от вас бы здесь ничего не осталось, — выплевывает Мурад.

— О, еще я буду спрашивать тебя, шляться ли мне по клубам, мне Эльмана хватает!

Через тонкую щель забора я вижу, как Ясмин активно жестикулирует руками.

— Можешь вывалить все претензии на меня, но Адель оставь в покое. Ей и так досталось: она увидела убийство впервые в жизни.

— Я не спрашивал твоего мнения, как мне вести себя со своей невестой.

— А ты бы спросил моего мнения, я ее лучше твоего знаю, между прочим.

— Да ну? — уточняет Мурад.

— Именно так. Ты только слюни на нее пускаешь да рычишь, а говорить-то вообще умеешь?

— Пиздец, ты мне решила советы раздавать?

— Да, я дам тебе совет! Потому что в противном случае однажды ты выйдешь из себя и перестанешь видеть берега. А любой твой срыв, между прочим, заканчивается трупом. Это хорошо, что я Эльмана подальше от вашей семейки увезла, потому что эти трупы мне вот, где сидят… — Ясмин показывает известный и понятный жест.

Он делает шаг к ней.

— Осторожнее, Ясмин. Закрой свой грязный рот…

— А чего это он грязный? Ты мне на каждый Новый год мыло даришь, вот я и мою. Чище твоего будет!

Мурад резко выдыхает и проводит рукой по лицу, будто сдерживая себя, а мне смеяться хочется.

От их диалога и неприкосновенности Ясмин.

Не уверена, что я могла сказать Мураду то же самое, и он бы не взорвался.

— Иди в машину, Ясмин.

— А ты мне не приказывай…

Он смотрит на нее долго. Тяжело. Как смотрят мужчины, которые не привыкли, чтобы им перечили, и решают — сломать сейчас или отложить, но в итоге Мурад делает шаг в сторону, словно ему физически нужно увеличить между нами дистанцию.

— Ты сейчас слишком… горячий. А в таком виде ты пугаешь даже меня. А это, поверь, достижение.

Он усмехается криво, без тени юмора, и достает сигарету. Резко закуривает.

— А ты, я смотрю, совсем не впечатлилась, — бросает он. — Куришь, философствуешь. Как будто кино посмотрела.

— О, я вообще-то живу в этом кино уже десять лет, — отвечает она ровно. — А она только пару месяцев, и то… С ней ты ведь не такой, какой на самом деле, да? Ты хочешь казаться белым и пушистым, но ты… твою мать, Шаховский ублюдок…

Мурад делает еще одну затяжку, потом резко тушит сигарету о край бетонного бордюра.

— Если бы не трое детей, которых ты родила, я бы…

— Что? — Ясмин вскидывает голову. — Что бы ты мне сделал?!

В следующую секунду я слышу голос Эльмана:

— Довольно! Я заебался слушать вас обоих. Только пальцем друг друга тронете, я вас обоих сведу в могилу, ясно?

— Только не забудь перед этим, что я тебе троих детей родила, — выплевывает Ясмин, когда Эльман буквально силой заталкивает ее в салон и усаживает рядом со мной.

— Поверь, с тобой ни один прожитый день не забывается, — цедит Эльман, а Ясмин выбрасывает сигарету и смеется прямо ему в губы.

Что это, если не сумасшедшая любовь?

Я отстраненно наблюдаю за ними, пока не натыкаюсь на пристальный взгляд Мурада — он занимает пассажирское сиденье и проталкивает свой взгляд мне под кожу. Я чувствую напряжение его тела, которое от него исходит, как от оголенного провода.

Когда все заканчивается, дом за нашими спинами выглядит почти… обычным. Никаких следов того, что здесь только что происходил ад и убили двоих людей.

— Ладно, — произносит Ясмин спокойно. — Объясните, как вы нас нашли? Телефоны-то наши выбросили…

Отвечает Мурад, при этом бросая на меня взгляд:

— В твоем полушубке был маячок.

Я моргаю.

— Что? — переспрашиваю. — Маячок?

Я машинально хлопаю себя по карманам. Пальцы дрожат, не слушаются, но в итоге я ничего не нащупываю.

— Ты его не найдешь. Он вшит.

— Ты… — я поднимаю на него взгляд впервые за все это время. — Ты следил за мной?

Мурад наконец смотрит на меня. Его взгляд тяжелый, прямой, без извинений.

— Я обеспечивал твою безопасность, — отвечает он спокойно.

— Ты засунул в мою одежду жучок, — повторяю я, не веря. — Без моего ведома.

— Да.

Ясмин хмыкает.

— Это так похоже на Шахов… Я даже удивлена, что ты не вживил ей чип под кожу. Постеснялся? Или это только после свадьбы? А метку будешь ставить? Фирменную, отцовскую…

Я чувствую, как меня накрывает волной — злость, стыд, страх. Все сразу.

— Ты не имел права, — произношу твердо. — Это ни в какие ворота…

— Я сделал это после твоего побега. Ты моя будущая жена, и это необходимо в целях твоей же безопасности.

Я прикусываю губу, с трудом отводя взгляд. Мне хочется стянуть полушубок и выбросить его к черту, но я сдерживаюсь из последних сил.

Я отворачиваюсь к окну. За стеклом мелькают огни, а внутри у меня будто пустота, выжженная до дна.

— Интересно, — говорит Ясмин, — а где была твоя охрана, Эльман?

В салоне становится тише.

— Ты всюду таскаешь за мной людей, — продолжает она. — В магазины, в рестораны, в поездки, и в этот раз я думала, что за мной присматривают.

Эльман сжимает челюсть.

— Ты хочешь сказать, что если рядом охрана, — произносит он медленно, — тебе можно дерзить пьяным мужикам?

— Я хочу сказать, — парирует она, — что если ты контролируешь мою жизнь, то делай это последовательно, а не так, что сегодня мне можно все, а завтра надо за языком следить…

— Не помешало бы всегда за ним следить, — вклинивается Мурад.

— Я сказал — хватит, — цедит Эльман. — Поигрались и хватит. Хочешь сидеть дома под охраной, будешь, блядь, сидеть дома под охраной.

Ясмин смотрит на него несколько секунд, и дерзость в ее глазах медленно гаснет. Она делает последнюю затяжку, тушит сигарету и откидывается на спинку сиденья.

— Как скажешь, — произносит она спокойно.

Я чувствую, как напряжение сгущается, будто перед грозой. За окном рассвет, и ближе к городу начинается дождь. Я не смотрю на Мурада, но ощущаю его рядом каждой клеткой кожи.

— Домой вас везти? — спрашивает Эльман, глядя вперед.

— Да.

Домой.

Я впервые по-настоящему понимаю, что мы с Мурадом сейчас окажемся в замкнутом пространстве, поэтому еще в машине я стараюсь сделать вид, что сплю.

Интересно, как прошла поездка домой к родителям?

Он ведь улетал в Волгоград, чтобы сообщить родителям и младшему брату о своем намерении жениться, а это значит, что вскоре мне предстоит знакомство со старшими членами семьи Шах.