Глава 39

Рано утром Мурад отвозит меня в университет.

Я ловлю его взгляд в отражении бокового стекла — спокойный, собранный, как всегда, но сегодня какой-то особенно тяжелый. Он приехал таким — тяжелым — после поездки к родителям и привез с собой из Волгограда эту самую тяжесть.

— Ну что, — спрашиваю лениво, будто между прочим, — как ты съездил к родителям? Как они отреагировали на… нашу свадьбу?

Мурад несколько секунд молчит, но его тело говорит за него — пальцы крепче обхватывают руль, а сухие мышцы на предплечье натягиваются, будто струны.

Кажется, он не привык объясняться, но сейчас придется… делать именно это…

— Нормально, — отвечает односложно. — Мама… обрадовалась.

— А отец? Как он отреагировал?

— Пойдет…

— Значит, не обрадовался? Ты сказал ему, что я дочь преступника?

— Я разберусь, Адель. Свадьба не отменяется.

— А я и не сомневалась… — пожимаю плечами. — Просто было интересно… какие они…

— Они прилетят, — добавляет он, — накануне свадьбы. Познакомитесь.

— Отлично, — отвечаю легко, хотя внутри все равно прохладной волной прокатывается мысль, что отец прокурора не в восторге от моей кандидатуры.

Но меня это не пугает, а скорее щекочет гордость…

Ведь Мурад уже сделал выбор, и его выбор — это я.

Я вытягиваю ноги в просторном салоне автомобиля, зарываюсь пальцами в мех полушубка и чувствую, как медленно, лениво, сладко возвращаюсь в свою привычную жизнь — университетскую и шумную.

Мурад высаживает меня у ворот университета, где толпятся студенты и с интересом разглядывают супер дорогую тачку Мурада и заодно — меня. Они толпятся у входа, разговаривают наперебой и курят дешевые сигареты.

А еще возле ворот я замечаю две знакомые фигуры.

Это Зойка…

И Лера.

И они, разумеется, тоже замечают нас. Точнее — внушительную машину Мурада. Сначала их взгляд цепляется за номер, потом за силуэт Мурада за рулем, и я вижу, как Зоя буквально замирает на месте.

Ее чувства ни с чем не перепутаешь.

Это тот самый взгляд, когда влюбленная школьница увидела плакат любимого артиста и готова облизывать его снизу доверху.

Только этот «артист» — живой, реальный, а еще сидит рядом со мной.

Мне хочется рассмеяться и одновременно — разбить что-нибудь, ибо ее слюни, которые она пускает по Мураду, сейчас почему-то раздражают.

Чувство собственности у меня было даже к игрушкам в детстве, поэтому… сейчас это чувство я узнаю с точностью.

Влюбленный, наивный, почти детский взгляд Зои вспыхивает так ярко, что аж бесит.

Она даже не мигает...

Просто смотрит и глотает моего мужика глазами.

Как в тот день, когда он ее подвез… и она потом неделю рассказывала мне, что он — мужчина ее мечты.

«Он такой… он такой…»

Фу, она говорила о нем аж до тошноты!

И да, она смотрела на Мурада именно так, как будто они трахались, а не просто доехали от точки А к точке Б, в ту ночь, когда он подвозил ее из клуба…

У меня внутри что-то лениво шевелится, как кошка, которую лучше не трогать. И да, меня раздражает ее невинность, ее восторг, ее готовность стоять с раскрытым ртом перед моим мужчиной.

Моим.

Да, моим, именно так.

Мурад глушит двигатель. Его рука ложится мне на спину — легкое движение, почти невесомое, но я чувствую его всем телом, потому что это прикосновение я узнаю! Это прикосновение как заявление о правах.

— Приехали, — Мурад нарушает тишину и посматривает на часы. — Мне надо в прокуратуру. Заберу тебя вечером…

В голове вспыхивает идея.

Красными флагами вспыхивает!

И я прикасаюсь к ладони Мурада, а затем, игнорируя все красные флаги, прошу Мурада:

— Проводи меня… и заодно поздороваешься с моими подругами…

— Я опоздаю, — он качает головой.

— Ты же главный прокурор… Кто тебе что скажет?! Не посмеют… Пойдем, прошу тебя.

Мурад, конечно же, соглашается…

Он на все соглашается, стоит мне только попросить, и в этом мачеха была права!

Когда мы выходим вместе, я подхожу к нему ближе, чем нужно — намеренно, и его ладонь привычно ложится мне на талию.

И все это время я чувствую взгляд Зои буквально кожей, как иголки…

— Приветик, — говорю я чуть лениво.

Лера встречает нас с улыбкой:

— Привет.

А вот Зоя…

Зоя как будто забыла, как работает ее рот.

— Привет… — выдыхает она наконец. — Здравствуй, Мурад…

Я кривлю губы, пока глаза влюбленной Зои с разочарованием скользят по нашим сплетенным фигурам. Смотрят на его руку на моей талии. На мою шубу. На кольца на пальцах. И даже на то кольцо, которое отдал мне Мурад. Как знак принадлежности.

Я поворачиваюсь к ней лицом и немного наклоняю голову — так, как делают кошки, когда собираются царапать…

— Кстати, Зоя, — говорю «между прочим», — раз Мурад теперь мой жених, и мы собрались все вместе, я хотела бы кое-что прояснить.

Ладонь Мурада сжимается на моей талии крепче.

— У вас с Мурадом что-то было? — выплевываю я.

Мурад застывает — я чувствую это телом!

Лера моргает в шоке…

А Зоя бледнеет так резко, что мне даже на мгновение становится любопытно — упадет ли она сейчас в обморок…

— Адель, о чем ты… — Мурад поворачивает голову ко мне, голос низкий, предупреждающий.

Я смотрю на него и нагло пожимаю плечами.

— Ну как о чем? — невинно. — В ту ночь, когда ты подвозил Зою из клуба, Зоя приехала довольная и… дала понять, что да, между вами что-то было…

Я произношу это с поддевкой.

С маленькой отравленной иголочкой.

И вижу, как у Зои дрожит нижняя губа, и она вот-вот заплачет. Она переводит взгляд с меня на Мурада, потом обратно…

— Я… я ничего не давала понять… — шепчет она.

— Правда? — я деловито поправляю шубку, кольца на пальцах тихо звенят. — А лицо у тебя было именно такое. И я хочу понять, потому что если вы спали… то это все меняет.

Лера смотрит на меня так, будто видит впервые.

И, наверное, она действительно видит меня такой впервые — без фильтров и резкой. А я сегодня хочу быть именно такой! Царапающейся кошкой!

— Между нами ничего не было, — отрезает Мурад.

Он поворачивается к Зое, встречая ее взгляд:

— Ты помнишь, Зоя?

Зоя кивает резко, судорожно.

— Да, был момент, который мне не понравился, — чеканит Мурад, — но на нем все и закончилось. Верно, Зоя?

Слезы стоят в ее глазах, и она уже почти не видит дорогу перед собой.

Значит, Зоя предлагала ему себя.

Вот же дурочка…

Я усмехаюсь, давая понять, что Зоя выглядит сейчас глупо и нелепо.

— Хорошо, — киваю я. — Так уж и быть, я забуду, что ты пыталась залезть моему жениху в штаны и готова тебя простить.

Я смотрю на нее немного сверху вниз, игнорируя охуевший взгляд Мурада сбоку, и говорю почти устало:

— Зоя и Лера приглашаю вас на нашу свадьбу. Через три недели, — пауза, — ты же придешь, Зоя?

Последнее я произношу мягко, почти ласково.

Зоя не отвечает.

Она резко отворачивается, и, вытирая слезы украдкой, бежит прочь.

Лера бросается за ней:

— Зой, стой! Подожди!

И вот мы остаемся вдвоем среди того самого студенческого шума…

Мурад резко хватает меня за локоть, разворачивает и прижимает к машине так, что холодный металл чувствуется через ткань полушубка. Прямо на глазах у всех!

Его лицо оказывается непозволительно близко, а голос…

Голос становится невероятным злым!

И да, мне легче.

Очень.

— Что за хуйню ты только что вытворила, мать твою?

— А что такого?

— Пиздец… — чертыхается. — Ты ее довела…

— Эй, она тебе едва в рот не заглядывает, — отвечаю я. — А я должна стоять и любоваться?

Он сжимает челюсти.

— Скажи еще, что ты меня ревнуешь.

— А если да? — я поднимаю бровь. — Я что, не имею права? Я вообще-то тоже собственница. И я не стану дружить с подругой, которая хотела сесть на твой член… А она хотела, да? Предлагала тебе трахнуть ее в ту ночь? М?

Он коротко усмехается:

— Адель, между нами ничего не было. Клянусь своей жизнью: я отвез ее домой и на этом все.

— Значит, все же предлагала. А ты отказался… — тихо смеюсь.

— Вот ты… стерва…

— С любовью, твоя стерва,

Я поднимаюсь на носочки, приближаюсь и касаюсь его губ — коротким, жадным поцелуем. Тепло проходит по коже, а ток по позвоночнику...

И уверена, что не только у меня…

— Заклеймила… — шепчу ему в рот.

— Не играй со мной, — хрипит Мурад. — У меня башню сносит только так…

— Мне нравится, когда сносит башню…

— Со мной тебе не понравится, — предупреждает тихо.

Я с победной улыбкой отрываюсь от Мурада и оставляю его стоять с моим поцелуем на губах.