Глава 45

Несколько дней до свадьбы

Я стою перед зеркалом и кручусь, наблюдая, как белая ткань свадебного платья ловит солнечный свет, который появляется в Питере на гадость редко.

Что ж…

Платье шикарное, да…

Оно скользит по телу, подчеркивает талию и очерчивает бедра. Я вроде еще не невеста, но уже и не просто женщина. Эдакое что-то между…

Состояние зыбкое, нервное и вовсе мне не нравится. Я бы предпочла сдать несколько сессий подряд, чем выходить замуж, еще — и при стольких свидетелях. Мурад обмолвился, что на свадьбе будет больше тысячи человек, и это… просто жуть как пугает…

Я кручу корпус чуть влево, потом вправо, а все потому, что я пытаюсь представить себя в этой роли, но оно так не работает. Не представляется, вашу мать…

— Не дергайся, — лениво бросает Ясмин за моей спиной. — Я тебе сейчас все испорчу.

— Это невозможно, — я встречаясь с ней взглядом в зеркале. — Ты слишком хорошо стараешься.

Яська стоит близко, почти вплотную, и я чувствую ее присутствие кожей. Запах ее духов — теплый, сложный, с чем-то восточным, неуловимо пряным.

Да, вчера они прилетели в Санкт-Петербург всей семьей — аккурат к свадьбе. И наверное я благодарна, что сейчас рядом с нами нет ее детей, иначе это сумасшествие я бы не перенесла — мне хватило вчерашней дискотеки из детских истерик, криков и беготни. Благо, у Ясмин есть няни и Эльман — с последним сейчас и находятся дети, и вроде они все вместе поехали в центр, чтобы забрать костюм Мурада и прогуляться с детьми по площади.

Ясмин сегодня сосредоточенная и до жути серьезная. В такие моменты в ней исчезает вся ее привычная ирония, и остается только собранность и уверенность женщины, которая знает, что делает. В ней этой уверенности хоть отбавляй, чего, впрочем, не скажешь обо мне…

Она стоит позади меня, чуть наклонив голову, и уверенно затягивает корсет поплотнее.

— Так удобно будет дышать?

— Не помру…

— Ну и славно, — хмыкает Ясмин.

Мы в ее спальне.

В их с Эльманом спальне. Она в этом доме большая, светлая, с высокими потолками и окнами в пол, а еще здесь кровать с резным изголовьем, широкое зеркало в тяжелой раме и комод, на котором до сих пор стоят флаконы духов Ясмин.

В этом доме когда-то жили они с Эльманом.

Сейчас в нем живем мы с Мурадом. Мы переехали сюда на время — принимать гостей и готовиться к свадьбе, потому что его квартира слишком тесная для всего этого хаоса.

— Повернись, — говорит Ясмин.

Я поворачиваюсь и смотрю прямо на нее. Ясмин в простой майке и джинсах, без каблуков, но все равно — эффектная до неприличия. Она по-прежнему та самая женщина, из-за которой когда-то стреляли, убивали и шли на семью войной. И та самая, с которой месяц назад мы едва не вляпались в катастрофу в клубе.

— Ты нервничаешь, — говорит она, не спрашивая.

— Немного, — признаюсь я. — Это нормально?

— Это обязательно, — фыркает она. — Если не нервничаешь — значит, тебе все равно.

Она отступает на шаг, оценивает результат сшитого платья, прищуривается, снова подходит и слегка поправляет корсет.

— Ты знаешь, — говорит вдруг, — я вообще не планировала ввязываться в организацию свадьбы Мурада. Это все ты…

— Ага, — тяну я. — Ты даже туфли мне подарила. Все держится на тебе…

— Скажи, что они классные, — цокает Ясмин. — Это итальянский бренд, самые лучшие туфли в мире. Друг моего папы подарил их специально для моей французской подруги Адель.

— Правда? — я вскидываю брови.

— Конечно. Он всегда дарит моей семье подарки, — она пожимает плечами. — А ты теперь часть моей семьи тоже.

Я разглядываю блестящие туфли на каблуке и подмечаю, как они идеально подходят к образу. Я даже стоимость их представлять боюсь, чего говорить об остальной организации свадьбы…

— Ты слишком много делаешь для меня, — говорю мягче. — Правда. Ты можешь так не заморачиваться.

Ясмин фыркает, откладывает расческу и берет телефон с тумбочки.

— Вообще-то свадьба бывает раз в жизни, Адель.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

— Раз в жизни, — киваю. — Но только не у тебя.

На секунду в комнате раздается тишина.

Ясмин смотрит на меня, моргает, а потом медленно улыбается — опасно и хищно.

— Вот ты сучка, — произносит она наконец.

И мы обе прыскаем со смеху.

Она кидает в меня расческой, я ловлю ее на лету.

— Смотри, — говорит и подносит экран телефона ко мне. — Я же обещала тебе показать, как мы с семьей встречали здесь новый год в прошлом году. Эсме исполнилось пять лет, и мы как раз прилетали в Россию. В этом доме были все, кроме Эмина Шаха…

На фото маленькая девочка с темными глазами и копной кудрей сидит на полу, обложенная подарками. Она что-то сосредоточенно рисует, высунув кончик языка, а рядом с ней сидит темноволосый мужчина в костюме.

— Это мой папочка, — с гордостью произносит Ясмин. — Красавец, правда?

— Да, — киваю, вглядываясь в фото. — А что за клетка на фоне? Золотистая, с птицей…

— Ой, это кто-то послал нам эту птицу… — Ясмин пожимает плечами. — Впрочем, детям птичка понравилась, и я хотела ее оставить, а вот Эльман выбесился до жути… В итоге пришлось отдать птицу родителям Эльмана, теперь она в Волгограде.

— Ясно… — киваю. — Эсма похожа на тебя. Я еще вчера поняла, что она твоя копия — и внешне, и по характеру.

Ясмин хмыкает.

— К сожалению или к счастью — да. Вот еще.

Фото сменяются одно за другим. Эсма смеется, Эсма хмурится, Эсма сидит у нее на коленях, уткнувшись носом в шею.

Я замечаю, что Ясмин говорит почти только о ней.

— Ты с ней особенно близка, да? — спрашиваю я. — Я заметила это вчера, когда вы сидели с ней рядом, а Юна с Эльяс были с отцом.

Ясмин кивает, не задумываясь.

— Да, они очень привязаны к Эльману, а Эсма… она смотрит на мир так же, как я… — она задерживает теплый взгляд на экране. — В ней я вижу себя. И Эсме без меня тяжело.

Я киваю.

Все это я заметила сразу, как только впервые увидела ее детей несколько дней назад.

— На самом деле она… отличается от Юны и Эльяса. Она другая.

— Ты тоже это заметила? — включается Ясмин. — Она на Эльмана вообще не похожа. Копия я. Я тащусь от ее детских снимков…

Пока Ясмин пересматривает еще несколько фотографий с прошлого нового года, я украдкой кидаю взгляд в зеркало. Платье сидит просто идеально, но все равно что-то не так.

— Я боюсь, — говорю тихо.

Ясмин сразу поднимает на меня взгляд.

— Чего?

— Его семьи, — отвечаю честно. — Отец Мурада отказался знакомиться со мной до свадьбы. Сказал, что они прилетят сразу на свадьбу.

— И?

— И это… нервирует...

Ясмин вздыхает и машет рукой:

— Его отцу никто и ничто не нравится. Так что можешь расслабиться.

— Ты сейчас меня не успокоила.

— Слушай, я не буду тебя настраивать, но… он жестокий человек. Очень. Более жестокий, чем Мурад.

— Чем Мурад? Мурад жестокий? — пытаюсь пошутить я.

— Да, — отвечает она без паузы.

Я хмурюсь.

— Ты выходишь замуж не за обычного мужчину, — продолжает она мягче. — И, соответственно, в семью входишь тоже не обычную.

— О чем ты?

— Как ты знаешь, мы с Эльманом вышли из семьи, — добавляет она. — И у нас были на то причины, поверь.

Я открываю рот, но она сразу поднимает ладонь.

— Извини, но у нас с Мурадом договоренность. Я не могу рассказывать тебе всего, пока ты не в семье. Но тебя он не тронет, — Ясмин смотрит мне прямо в глаза. — Шахи не трогают тех, кого любят.

— Ясмин, ты меня пугаешь, — я усмехаюсь.

Внизу хлопает дверь, и почти сразу после этого гулкие шаги раздаются по дому.

Мы переглядываемся.

— Ты слышала? — спрашиваю ее.

Ясмин поднимает голову от стола и на секунду замирает.

— Это Мурад, — говорит спокойно. — Черт.

— Закрывай дверь, — одновременно шепчем друг другу — и обе понимаем, что уже поздно.

Шаги на лестнице раздаются быстрые, уверенные и вовсе не спрашивающие разрешения.

— Нет-нет-нет, — Ясмин резко выставляет кисть, закрывая меня собой, как дверь спальни резко распахивается.

Мурад оказывается в проеме — будто с самого начала шел именно сюда. За мной.

Его взгляд сразу падает на меня — и все остальное перестает существовать. Ни Ясмин рядом, ни огромная спальня, ни суета последних дней. Он смотрит так, будто мир сузился до одной точки — до меня в этом белом платье.

Я вижу, как его плечи чуть опускаются, будто он забыл, зачем сюда пришел. Его глаза темнеют — не от желания даже, а от чего-то глубже, тяжелее. От чувства, которое нельзя спрятать.

— Мурад! — резко шипит Ясмин, размахивая руками. — Ты что творишь?! Выйди немедленно! Видеть невесту до свадьбы — плохая примета, черт тебя возьми!

Мурад ни черта не слышит.

Или не хочет слышать, потому что его взгляд от меня не отлипает ни на секунду.

Я стою, не двигаясь, и чувствую, как сердце бьется почти навылет, и как платье вдруг становится не просто тканью — а обещанием. Каким-то чертовым приговором. Выбором без выбора.

Мурад делает шаг вперед, а потом останавливает сам себя, словно на последнем остатке силы воли.

Наши взгляды сплетаются, и мне кажется, что даже если бы мир сейчас рухнул, он бы все равно смотрел только на меня.