Глава 38

После встречи мчался к себе домой на запредельной скорости, прокручивая в голове наш разговор с Димой и его нанимателями. То, за что он хотел взяться, сравнимо с самоубийством. Я до хрипоты в голосе доказывал, что не стоит совать голову в логово террористов, для подготовки такой операции нужно время. Они в ответ: «Но ты же делал!». Да, было дело, но тогда нужно было срочно спасать ребят. Тем более, я знал эту местность как свои пять пальцев. Одно дело, когда выбора нет, а другое — из-за желания выслужится. Ради этого Пустовалов Сергей Федорович, его наниматель, готов послать ребят на самую настоящую бойню. Как же они не понимают, что жизнь человека бесценна! Своих бойцов я гоняю до белых мух перед глазами не просто так. Мне важно, чтобы они были готовы к любым ситуациям. А Димка, хоть и участвовал в боевых действиях, опыта, как у меня и моих ребят, не имел. Тем более, Пустовалов — человек беспринципный, для которого человеческая жизнь ничего не стоит, он хочет выслужиться!

Он и ко мне приходил, я послал его нахрен, так как не видел необходимости в этой операции. Я лично считаю, что лучше отработать это место авиацией, все равно там наши базы есть, и потом уже зачистить. Ну, или на крайняк пройтись дронами и уже потом действовать. Единственное, что я смог сделать, это уговорить дать три месяца на подготовку. Нет смысла спешить, террористы там надолго обосновались.

С этими мыслями я открыл замок ключом и, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить свою красавицу, зашел в дом. Только я принялся снимать обувь, вышла Люда.

— Вернулся?

— Ты чего не спишь? — Разувшись, подошел к ней, мельком посмотрев на часы. Она подняла взгляд и тихим голосом, словно нежный шелк, произнесла:

— Не смогла уснуть, ждала, когда вернешься.

Ждала… Черт возьми, как же приятно это слышать! Но в то же время мне совсем не нравится, что она себя мучила.

— Не скажу, что мне неприятно это слышать… Но зачем эти жертвы? Люд, сейчас три часа ночи…

— Для меня это не жертвы! — с горячностью начал она, и тут же ее голос словно надломился. — Просто…

— Не продолжай, я понял тебя… — Мне до скрежета зубов хотелось схватить ее в охапку и утащить в спальню, чтобы, любя всю ночь, заставить забыть все тревоги.

— Глеб, теперь-то я могу тебя покормить? — слегка отстранившись, поинтересовалась она.

— Можешь и покормить, и даже спать уложить… — рассмеялся я, увидев смущение на ее лице.

Люда так ничего и не ответила, высвободившись из моих объятий, направилась на кухню, чтобы разогреть еду. Пока я принимал душ и переодевался, она уже накрыла на стол.

— Забыла сказать, что ты очень сексуально выглядишь без костюма, — это были ее первые слова, когда я зашел на кухню.

— Ты тоже чертовски сексуальна без боевой раскраски. — Только она хотела возмутиться, я подошел к ней и, положив ладонь на талию, резко притянул к себе. — Оставить возмущение. — Она опешила. — Ты без косметики мне ближе. — Она вновь смутилась. Я только собрался ее поцеловать, как она остановила меня:

— Поужинай вначале, а то все остынет.

Отстранился.

— Подчиняюсь. — Посмеиваясь, направился к столу.

— Ты и подчиняешься? Это что-то из области фантастики…

— Тебе готов… — начал я, и тут же добавил: — Иногда.

— Ну хоть иногда… — посмеиваясь, ответила она, усаживаясь напротив меня.

— Забыл тебе сказать, ты невероятно вкусно готовишь… — не удержался от похвалы, попробовав отбивную.

— Не лучше других женщин… — отмахнулась она от моей похвалы.

— По мне, лучше всех, кого я знаю, — сказал как есть.

— Хочешь сказать, твои любовницы плохо готовили?

Ну все, началось! Я отложил столовые приборы, решив внести ясность. Хотя совсем не было желания поднимать эту тему. Но, судя по злому взгляду Люды, придется. Не ожидал, что она настолько ревнива. А с другой стороны, сам этим грешу. Так что придется и мне испытать на своей шкуре, каково это, когда тебя ревнуют.

— У меня не было любовниц в прямом смысле этого слова.

— Это как? — удивилась она.

— Любовница от слова «любить», а я никого не любил. Мои отношения с ними можно назвать сделкой. Я ей плачу, она снимает сексуальное напряжение, и больше ничего. Никакой романтики, нежных слов и прогулок под луной. И уж тем более я не стал бы есть приготовленное такой женщиной, брезгую, и не только…

— А сексом заниматься не брезговал? — взвилась ревнивица моя.

— Я же взрослый мужик, физиологические потребности никто не отменял. Тем более, это лучше, чем передергивать затвор, как извращенец. — После моих слов Люда покраснела и выдала скупое:

— Согласна… — А потом, спохватившись, выдала: — Что не только?

— Например, они могут подсыпать какую-нибудь дрянь и переспать с мужчиной без презерватива, чтобы забеременеть. О цели такой операции сама домыслишь. Такого я допустить не мог. А совсем недавно был такой случай: моего знакомого женщина хотела приворожить.

— Да ладно… — хохотнула Люда. — И ты веришь в приворот?!

— Никогда об этом не задумывался, а проверять нет желания. Тем более, неизвестно, что в свое варево бабы добавляют, если не приворожат, то отравить всякой хренью вполне смогут. — Люда после моих слов засмеялась в голос. А, отсмеявшись, поинтересовалась:

— А не боишься, что я могу такой фортель выкинуть?

— По мне, у тебя и приворотное зелье чертовски вкусное будет. Так что мой ответ — нет. Тем более, тебе этого делать и не нужно, я без всякого приворота одержим тобой. А захочешь усилить эффект, даже страшно представить результат. И еще, когда у нас все случится, я не собираюсь предохраняться…

— Глеб, ты что, до свадьбы хочешь, чтобы у нас…

— Да, Люда, — перебиваю ее. — У нас будет секс до свадьбы, я же все-таки не железный. У меня черт знает сколько времени секса не было!

— Насколько давно? — напряженно интересуется.

— Последний раз за два дня до нашего знакомства. И во избежание дальнейших вопросов: ты с ней встречался после нашего знакомства; ты что-нибудь к ней испытывал? Отвечу: да, встречался, чтобы сказать, что договор расторгнут. Насчет испытывал… Она меня вполне устраивала как сексуальная партнерша, не больше того. Таких женщин я всегда держал на расстоянии, ни совместных ужинов, ни разговоров по душам. Я удовлетворил твое любопытство?

— Можно сказать, да…

Понятно, вопросы еще будут. Но у меня нет никакого желания ворошить прошлое.

— И даже не представляешь, насколько мне неприятен этот разговор… — тяжко вздохнув, ответила.

— Представь себе, представляю. Забыла, что я безумный ревнивец? — Она рассмеялась, но тут же ее смех оборвался, и она выдала то, чего я точно не ожидал:

— У меня просьба, не рассказывай друзьям, как Кирилл, что мы переспали. — С трудом сдержался, чтобы не рассмеяться в голос. Мы еще не переспали, а она уже переживает.

— Уж об этом я точно никому рассказывать не буду. Личное на то и личное, чтобы об этом не трепаться, даже с друзьями… — Делаю паузу и тут же добавляю: — И с подругами. Тем более, когда мы поженимся, будет понятно это без слов.

— Что, совсем ничего? — расстроилась она.

— В общих чертах можешь, но не более того. Для меня обсуждение интимной жизни с посторонними, включая друзей, сравнимо с тем, что третьего пустил в свою постель. — Она махнула головой, соглашаясь со мной. Не прошло и трех минут, она выдала:

— Что-то Кирилла это не остановило. Не обижайся, но блондинчик не прав. Сонька за это, знаешь, что устроит?

— Готов поспорить, что ничего она ему не сделает. Более того, уверен, что их примирение было бурным и жарким.

— Ты хочешь сказать, что она с ним после этот переспит? Не верю!

— Но ты же меня кормишь и мило беседуешь, лицо у меня не расцарапано, плешь не появилась, так почему она должна поступить по-другому?

— Тоже мне сравнение. Ты же не говорил, что мы переспали, — не согласилась она со мной.

— Верно, не говорил. Зато другие вещи, не менее обидные, сказал… — Только хотел извиниться за это, она тут же меня перебила.

— Я поняла, для чего ты это сделал, не нужно извиняться. — Я посмотрел на нее и вдруг осознал, что мы с ней начинаем без слов понимать друг друга.

— Теперь я понимаю, что имел в виду Марат, когда говорил: каждому мужчине Бог создал свою женщину…

— Мне это считать признанием в любви? — пристально смотря мне в глаза, поинтересовалась.

— Вполне, — сухо ответил и принялся дальше есть.

Видимо, Люда поняла, что клясться в любви не мой стиль, не стала настаивать на продолжении разговора. Просто молча сидела и о чем-то думала. Я не то что сухарь по жизни, просто предпочитаю делами доказывать, что женщина мне дорога.

Когда мы поели, Люда принялась мыть посуду, при этом что-то себе под нос бурчала.

— А можно погромче? — посмеиваясь, дал понять, что она на кухне не одна.

— Отчего же нельзя? Можно. Если мне не изменяет память, ты уже третий раз срываешься в ночь и остаешься без ужина. Так же нельзя!

— Не совсем так. Я ужинаю очень поздно. Поверь, у меня бывали времена, когда действительно так хотелось есть, что готов был сожрать все, что движется.

— У тебя, как поняла, отец военный был, как ты мог голодать-то?

— Я говорил о выживании. Нас выкидывали с парашюта обычно в тайгу, и мы с суточной провизией должны были добраться до определенного пункта.

— И надолго? — Обернулась она с тарелкой в руках, вытирая ее полотенцем.

— Бывало и на месяц. — Люда нахмурилась. — Но, поверь, это лучше, чем две недели в пустыне.

— А в пустыне-то зачем вас выживать заставляли?

— Я специализируюсь на Ближнем Востоке… — Я не успел договорить, у Люды тарелка выпала из рук. Пришлось ловить. Она отвернулась от меня и, упершись руками на столешницу, с минуты две о чем-то думала. — Люд… — осторожно качаясь ее плеча, пытаюсь привлечь к себе внимание, она резко разворачивается и выдает на одном дыхании:

— Куда конкретно ты собираешься? Ближний Восток большой, горячих точек там навалом!

— С чего такие выводы? — попытался уйти от прямого ответа.

— Ты сказал, что специализируешься, а не специализировался.

Ну да, расслабился в ее присутствии. А с другой стороны, рано или поздно она все узнает.

— Люд, ты же умная и должна понимать…

— Можешь не говорить, и так понятно, что ничего не скажешь, — ответила, не скрывая своего разочарования. Или же она под этим хотела скрыть свое волнение. И опять отвернулась от меня. Ну уж нет! Я взял ее за плечи и развернул к себе.

— Нет смысла волноваться и накручивать себя. Поверь, ничего страшного со мной не случится. А сейчас пошли спать. Она, ничего не говоря, направилась в сторону гостевой комнаты.

— А как же спать уложить? — крикнул ей в спину, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.

Она остановилась и повернулась в мою сторону. Я протянул ей свою ладонь, предлагая пойти со мной. Видя, что у нее идет внутренняя борьба, добавляю:

— Обещаю вести себя прилично.

Это и повлияло на ее решение. Люда, подойдя ко мне, вложила свою руку в мою раскрытую ладонь. Слегка сжал ее, и мы, не говоря ни слова, направились в мою спальню. Я прекрасно понимал, что моя девочка согласилась на это только из-за того, что я уезжаю. И, если бы не этот факт, черт знает сколько времени, пришлось ее уламывать.

Когда мы зашли в комнату, Люда подняла на меня взгляд, словно спрашивая, что делать дальше.

— Если смущаешься, можешь не раздеваться…

— И не собиралась, — фыркнула она. — Я пока не готова к столь решительным переменам. И ты тоже, будь добр, в спортивных штанах ложись, футболку, так и быть, можешь снять.

Я еле удержал смешок, наблюдая за своим грозным воробушком. И все же я ее прекрасно понимал. Несколько часов назад мы с ней были словно враги, и так быстро перестроиться и довериться невозможно. Более того, я ей благодарен, что она согласилась провести эту ночь со мной. Для меня очень важно сейчас почувствовать тепло ее тела рядом, ни о каком сексе я даже не помышляю. Когда я снимал рубашку, Люда внимательно наблюдала за мной, уже находясь в постели.

— Глеб, у тебя пулевые ранения были? — поинтересовалась она, когда я присоединился к ней.

Вот же любопытная…

— Были, — нехотя ответил и попытался накрыться одеялом.

— Стой! — неожиданно громко она сказала, я замер. Приподняв удивленно бровь, спросил ее взглядом, мол, что случилось. — Покажи где. — Как же мне хотелось схамить, но хрупкое примирение было дороже.

Посему пришлось показать на тоненькие полосочки от шрамов после пластической операции. Она потрогала нежно и задала верный вопрос:

— Разве такие бывают шрамы после пули?

— Такие бывают после пластики…

— Не думала, что внешность для тебя так важна…

— При чем тут внешность? Мы с друзьями практически под прицелом у папарацци. Представь, что они заметят у меня новую отметину от пули, это ж задолбаешься отбиваться от вопросов…

— Извини, глупость спросила, — виновато посмотрела на меня она.

— Забей. Иди лучше ко мне. — Укладываясь вновь, похлопал рукой возле плеча, показывая, где ее место и сейчас, и в будущем. Она вздохнула, но подчинилась.

— Это мне в новинку, — чуть слышно произнесла она, устраиваясь поудобнее.

— Представь, для меня тоже… — признался, прижимая рукой к себе.

— Серьезно? — Она приподняла голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Не смог сдержать улыбки, когда заметил во взгляде затаенную надежду.

— Не вижу смысла обманывать. У меня есть принципы, и это один из них: жена и все с ней связанное — святое, и спасть вместе тоже. Для меня это что-то интимное. И нет ничего общего с отношениями для снятия сексуального напряжения.

— Ну хоть в чем-то ты мне девственником достался! — тихо засмеялась она.

— Поверь, с тобой я девственник во многом, — не удержался и улыбнулся в ответ.

— Знаешь, а ты, оказывается, романтик… — сделала она свои выводы.

— Как-то не задумывался об этом, — ответил, и мы замолчали. Через три минуты Люда, встрепенувшись, вновь завела разговор:

— Не переживай, о том, что сегодня узнала о тебе, никому не скажу. Понимаю, что нельзя. Но и ты не смей рассказывать друзьям о нас! Твои расскажут девочкам, а они начнут каверзные вопросы задавать… А так ты сволочь и все как прежде.

— Значит, для всех мы с тобой в контрах? — не скрывая иронии, интересуюсь.

— Да как бы выбора нет пока. А вот как из командировки вернешься, я и скажу, что разглядела в тебе что-то хорошее. Может, и обвинят меня в близорукости, но поверят.

— Не поделишься, что ты нашла во мне хорошего? — задаю вопрос и боюсь услышать в ответ. Страх за мою жизнь, и ничего больше.

— Про внешность говорить не стоит, сам знаешь. Сегодня меня поразило то, что ты вполне нормально умеешь разговаривать, без оскорблений. Мне нравится твоя манера отвечать на вопросы: все четко и по существу. И ты пытаешься не врать мне, хотя знаешь, что могут быть последствия. Поверь, я оценила. Но не это главное… — Она замолчала, а затем: — Ты первый мужчина, с которым я готова строить отношения. Пусть будет сложно и ругаться будем, но я готова к трудностям, ты этого стоишь.

— Ну да, ругани нам не избежать… — ответил, зная, что после командировки Люда меня прибьет, когда узнает, кто ее новый босс.

— Глеб, если я в порыве гнева буду говорить, что не желаю ничего общего с тобой, — не верь. Я, когда злая, и не такого могу наговорить.

— Могла бы об этом не говорить. Не отпущу при любом раскладе. — Прижал ее сильнее к себе.

— Тебе завтра во сколько вставать? — Я взял телефон с тумбочки, посмотрел который час, и ответил:

— Через два часа и десять минут.

— Так… какого ты молчишь? — возмутилась она. — Все, давай спать! — И замолчала.

Через минут десять я услышал ее ровное дыхание — уснула. Я же не мог и не хотел спать, лежал, наслаждаясь волшебным мгновением. Мне так спокойно и хорошо на душе никогда не было, словно пазл сложился.

Не заметил, как сон сморил меня. Проснулся и посмотрел, который час. Как обычно — за десять минут до будильника. Люда все так же мирно спала, забросив на меня свою шикарную ножку, и бессознательно удерживала меня рукой. Я улыбнулся и осторожно высвободился из ее захвата. Быстро принял душ и пошел на кухню приготовить себе завтрак. Открыл холодильник и только достал молоко, услышал легкие шаги в коридоре, резко обернулся.

— Ты зачем встала? — строго интересуюсь, смотря на слегка взлохмаченную после сна Люду.

— Тебя провожу, накормлю и потом вновь лягу. — И только она собралась пригладить рукой волосы, я резко ее остановил:

— Отставить! — Она замерла с поднятой рукой над головой, в недоумении смотря на меня. Я поставил бутылку с молоком на стол и более примирительным тоном ответил: — Мне чертовски нравится, когда ты взлохмачена после сна, такая нежная и родная… — Она пожала плечами и направилась ко мне с явным намерением приготовить завтрак. — Сядь за стол. — После моих слов она остановилась и вновь вопросительно на меня посмотрела, тогда решил объяснить: — Давай заведем правило: кто первый встал, тот и готовит завтрак.

— О как!

Усмехнувшись, она направилась к столу. Сев за него, она подперла руками голову и с интересом посмотрела на меня.

— Как насчет омлета? — сразу перешел к делу.

— Из твоих рук готова даже яд принять, — ответила она мне, как я ей однажды.

— Плагиатом занимаешься? — не остался я в долгу.

— Смирись… — с улыбкой отвечает и тут же с ехидством интересуется: — Не боишься, что завтраки будут на тебе? Я же сова, поздно ложусь, поздно встаю.

— Когда мы станем более близки, ты засыпать будешь раньше меня, это я тебе гарантирую…

— Какое шикарное обещание, я в предвкушении… — ответила она, ни капли не смутившись.

Позавтракав, я только собрался убрать со стола, но тут же получил по рукам от Люды.

— Еще чего не хватало, я согласилась на эксперимент с завтраком, но не позволю убирать со стола. Кухня — это мое королевство!

Хохотнув, ответил:

— Подчиняюсь, Ваше Величество. — Сделав шутливый поклон, я направился в спальню, чтобы переодеться. Завязывая галстук, заглянул на кухню, где моя любимая уже убралась и, стоя возле окна, о чем-то напряженно думала.

— Люд, можно тебя на минуточку? — Она резко повернулась ко мне.

— Можно и на всю жизнь… — лукаво отвечает, но от ее глаз веет грустью.

— Договорились. Ну а теперь пойдем, я тебе отдам ключи от комнат, которые запертые…

— Замечательно, — обрадовалась она. — А то я начала себя чувствовать женой Синей Бороды, — идя рядом со мной, решила скрыть грусть за шутливым ответом. Осторожно прикоснувшись ко мне, спросила: — Ладно, почему спальню свою закрыл, я понимаю, а что в других?

— В одной мой кабинет, а в другой я занимаюсь спортом. Она заглянула в комнату, где стояли тренажеры.

— Отлично, и в фитнес-клуб не нужно записываться, все под рукой.

— И часто ты ходила в фитнес-клуб? — ревность не вовремя начала просыпаться.

— Не приходилось, но очень хотела сходить.

— Ну уж нет! Я сам тебя тренировать буду, хотя не вижу в этом необходимости. — Она посмотрела на меня внимательно.

— Какой же ты ревнивец… — покачала она головой.

— Какой уж есть. — Схватил ее за талию и повел в свой кабинет.

— Надо что-то с этим делать, — произнесла она, стоило мне отпустить ее, чтобы достать из ящика стола планшет.

— Я работаю над этим, — сухо ответил, протягивая ей планшет, озвучивая свою странную просьбу: — Пока я на работе, скачай мне туда те романы, которые действительно тебя тронули…

— Зачем? — удивленно интересуется, беря его в руки.

— Мне так проще будет понять тебя. Надеюсь, это поможет мне избежать в дальнейшем ошибок.

— Уверен?

— Не особо, но попытка — не пытка. И еще, напиши, что именно тебя тронуло.

— Ну… ты и задачи ставишь! Это ж сродни тому, что поделиться сокровенным с посторонним.

— Я не посторонний…

— Если это поможет нам с тобой не собачиться постоянно, сделаю. Но и ты тоже поделишься сокровенный…

— Договорились, — согласился на ее справедливое условие и, оставив легкий поцелуй на губах, направился к выходу.

— Глеб! — позвала она меня по имени, я остановился, обернувшись к ней, спросил взглядом, что стряслось? — Пока я не забыла, не хочу, чтобы ты мне дела предложение заграницей. Море, яхты — это не мое, и рестораны мне не нужны.

— А конкретнее?

— Я хочу, чтобы это место было только наше, ничего помпезного, мне в романах об этом читать надоело.

— Уверена?

— Абсолютно! — решительно ответила она и тут же ошарашила меня продолжением: — Да хоть на сеновале, но чтобы он был только наш и вокруг на несколько миль ни души.

— Ты даже не представляешь, настолько облегчила мне задачу. Сеновала не обещаю, но остальное гарантирую. Ее взгляд после моего ответа загорелся, и она, не сдержав эмоций, кинулась ко мне:

— Ты определенно мужчина моей мечты! — произносит она негромко, оказавшись в моих руках.

— Мне это воспринимать как признание в любви? — приподнимая одну бровь, посмеиваясь, интересуюсь.

— Вполне, — игриво отвечает она, и все, я с катушек слетел! Настолько увлекся, что чудом не опоздал на работу.

Старался изо всех сил быстрее закончить с делами, крутился как уж на сковороде. В двенадцать пришел нотариус, чтобы я подписал дарственную на квартиру Люде. Поделил поровну свои акции между красавицей и отцом, на случай, если я не вернусь. Ведь черт его знает, как все пройдет, да и от шальной пули никто не застрахован. Только он ушел, раздался звонок, посмотрел, кто вызывает, — Люда.

— Ты можешь говорить? — начала она сходу, стоило мне принять вызов.

— Вполне, — отвечаю, непроизвольно улыбаясь. Все так быстро переменилось между нами, словно мы уже полвека вместе и ее звонок в порядке вещей.

— Я тут вакансии просматриваю, так вот, хочу сразу поинтересоваться, стоит туда идти или борщ варить начинать?

— Я очень люблю борщ… — дал намек, что смысла ноги сбивать нет.

— Ладно, твоя взяла, буду варить борщ. Но не думай, что все будет всегда по-твоему.

— Даже не надеюсь на это.

— Извини, если отвлекла…

— Даже не думай извиняться, если я не могу ответить, попросту не беру трубку. И еще, мне очень приятно, что ты советуешься со мной…

— Надеюсь на симметричный ответ от тебя. А также хотелось бы узнать, когда мужчину мой мечты ждать дома?

— Постараюсь вернуться к пяти, если не будет форс-мажора. — Под этим я подразумеваю проблемы у друзей.

— По закону подлости точно будет! — с обреченностью произнесла она и тут же, сославшись, что пора кушать готовить, отключилась.

И ведь как в воду глядела! Я только собрался домой, позвонила мать Марата и тут же озадачила. Делать нечего, позвонил своим ребятам из ФСБ и попросил отследить такси с женщиной, что недавно покинула дом Калагова.

Благо, жертву пластической хирургии обнаружили быстро. И мои сотрудники под белые ручки привели ее ко мне на работу. Дама была страшно напугана, не сопротивляясь, сразу отдала украденное и подписала документ, гарантирующий спокойствие моего друга и его русалки.

Рванул к Марату домой, попутно позвонил Люде и предупредил, что задержусь, а она в ответ: «Я же говорила!»

Ну да, права была, не поспоришь.

Подъезжая к дому, сразу заметил силуэт мамы друга. Стоило мне выйти из машины, она тут же вцепилась в меня и повела меня в кабинет сына, попутно прихватив своего мужа. И только я начал рассказывать об этом деле, как к нам присоединилась русалка.

— Привет, Юль, — тут же перешел к делу, — проверь, пожалуйста, все ли на месте.

— Понятия не имею, — пожав плечами, ответила она. Ничего себе, ей мужчина дарит подарок, надеясь сделать приятное, а она не знает! У меня от удивления аж бровь взлетела наверх. — Так как не успела хорошенько изучить подарок Марата.

— Забавно…

— Ничего забавного не вижу, просто я от украшений не фанатею и их мне только утром подарили, только поэтому я не успела хорошо запомнить содержимое кейсов.

О как!

— Возьму на заметку: сразу много безделушек своей женщине не дарить, — хохотнул, представив Люду, если бы ей столько притащил. Она бы точно взвилась.

— Глебушка, у тебя появилась девушка? — оторвал меня от размышлений каверзный вопрос мамы Марата.

— Ну… — начал я и тут же запнулся, вспомнив обещание Люде, и решил ответить расплывчато: — Можно сказать и так.

— А Люда в курсе, что она «можно сказать» твоя девушка?

Ну все, началось…

— Осведомлена, — процедил я сквозь зубы.

— А ничего, что она против?! — не отставала подруга Люды.

— Глеб, — Светлана Николаевна решила разыграть сцену, что ей поплохело от такой новости. Схватившись за сердце, она повернулась к русалке: — Юля, а почему она против? Глебушка-то вон какой красавец.

— Дело в том, что этот «красавец» прямо сказал ей, что собирается поматросить и бросить.

Как же мне сейчас хотелось матом высказаться, но у меня железное правило — при дамах матом не ругаюсь.

— Не может быть! — с ужасом перевела она на меня взгляд и так жалостливо спросила: — Глеб, скажи, что это навет…

Цирк, да и только!

— Отчасти Юля права, было дело. — Ну а что тут скажешь, говорил же.

— Тогда ты должен оставить девушку в покое, нечего ее время даром тратить! — запричитала мама Марата. Мне осточертело все это, и я взорвался:

— Что значит «даром»?!

— Потому что бабий срок короткий, это вы, мужики, в бобылях можете до седых волос ходить. А нам нужно быстро найти мужчину, охомутать его и погонять до гробовой доски со страшной силой. Можно даже на шею сесть, чтобы комфортнее было.

Меня от злости перекосило. Никому не позволю лезть в наши отношения с Людой! И все же я дал ей обещание, придется и мне ломать комедию.

— Ничего с ней не случится, если потратит немного времени на меня, я ей за это хорошо заплачу, — говорю, а у самого омерзение от этих слов.

Мне стало жаль, что раньше не встретил свою вредину, не было тогда и договорного секса… Вот сейчас я остро ощутил, что жил по уши в дерьме и ведь считал это вполне приемлемым. Невероятно, как круто меняется сознание, когда находишь свою женщину. Я бы и дальше занимался анализом произошедшего, но злой голос Юли вернул меня в реальность:

— Иди в публичный дом и покупай бабу на ночь, а про Люду забудь!

«Тебя забыл спросить!» — только занозе мысленно ответил, как решила высказаться и мама Марата:

— Действительно, Глеб, оставь девушку в покое. Пусть лучше она найдет другого мужчину, который ее замуж позовет. — Вот интриганка, мысленно усмехнулся, наблюдая за ее игрой. — Ведь она хороша собой? — поинтересовалась она у Юли.

— Люда у нас красавица, с такими данными, как у ее, не проблема найти приличного мужчину…

Тут я вновь не выдержал:

— Я ей найду!

— Но… — вновь было начала Светлана Николаевна ломать комедию. Я ее резко оборвал. Достал пустой треп, меня Люда ждет, а я тут их бред слушаю!

— Закрыли тему! Со своей личной жизнью разберусь сам. А ты, Юля, не смей настраивать против меня Люду, — строго посмотрел на любительницу совать нос не в свое дело.

— Глеб, сбавь обороты, — уже влез папа Марата и попытался меня успокоить: — Совсем что ли? Сам буквально полчаса назад за мою дочку придушить был готов, а сейчас бросаешься на нее, как бешеный пес!

— Если Марата русалку будут обижать, буду защищать, но не позволю никому влезать в мои отношения с Людой. И уж тем более их портить. — Обвел всю компанию красноречивым взглядом, родители друга знают, что это означает. Отец его точно намек понял, а вот насчет его матери не уверен. Вон как взгляд загорелся, сразу видно, что уже строит планы, как меня укорить. Да никак! Я не зверь, чтобы меня укрощать.

— Сынок, ты как бы сам их портишь, делая омерзительное предложение порядочной девушке, — вновь принялась она за свое.

— Да! — тут же влезла Юлька. Вот зараза, все никак не угомонится! Я хотел сказать, чтоб рот закрыла, но из уважения к другу промолчал. Повернулся к самой опытной, в надежде, что она все-таки умнее и поймет, что я не мальчик, которым можно манипулировать, причем это делать чертовски грубо.

— Тетя Света, я сам в состоянии разобраться со своей женщиной.

— Еще пока не твоей, — вновь влезла Юля.

— Это временно, — процедил сквозь зубы и достал из папки документы. — Вот гарантия. — Протянул их отцу Марата, на женщин смотреть не хотел, достали. — Все, я пошел от греха подальше, а то действительно разругаемся.

Когда зашел домой, злость еще бурлила в венах. Но стоило мне посмотреть на Люду, я начал немного остывать. А когда она подошла и обняла меня, я окончательно успокоился.

— Иди руки мой и сразу на кухню, я уже стол накрыла. — Ну вот как тут не подчиниться? Быстро привел себя в порядок и направился к ней.

— Люд, хочу тебя предупредить, готовься, скоро тебя начнут обучать, как меня укротить… — решил предупредить об учителях.

— Тебя? Укротить? — переспросила она, рассмеявшись в голос. — Это же невозможно!

— Есть те, кто с тобой не согласится.

— И кто у нас с головой не дружит? — усаживаясь напротив меня, интересуется.

— Светлана Николаевна, это мама Марата, и Юля. — У Люды взлетели брови после моих слов.

— Упс! — хохотнула она. — Беру свои слова обратно. А то, что защищают меня, ну так и я бы это сделала.

— Тебя от меня защищать глупо, моя цель не вредить тебе. Я вообще не понимаю, почему у женщин навязчивая идея укротить мужчину?

— Я бы не сказала, что у всех такая цель. Многие хотят просто быть любимой, знать, что мужчина будет ей верен и семья для него на первом месте.

— Всего-то?

— Видишь, какие мы неприхотливые, — игриво отвечает.

— У меня к тебе просьба: если что-то я делаю не так, просто скажи, а не дуйся, — предупредил ее, так как терпеть не могу недомолвок, проще сказать, и проблема решится.

— Дуться? Ха, ты меня недооцениваешь! Если станешь обижать, я буду злиться и это скажу тебе, еще нужно пережить… — И так… многозначительно посмотрела на меня.

В ответ я только хмыкнул, так как ее угрозу посчитал сущим пустяком и только потом понял, что она была права. Если Люда злится, она не орет и не закатывает истерик, у нее есть более действенный метод достать меня.

— Люд, ты закачала в планшет то, что я просил? — спросил свою хозяюшку, пока она посуда мыла.

— Угу, скачала, но предупреждаю: будешь подкалывать — отмщу, — вытирая руки о полотенце, предупредила меня о последствиях.

— И в мыслях не было, я же прекрасно понимаю, что женщины и мужчины словно с разных планет. Ты закончила? — Она махнула головой, — Ну, а теперь пойдем спать?

— Опять вместе? — неуверенно интересуется.

— Да. И я бы хотел, чтобы ты перебралась ко мне в комнату. Обещаю, буду вести себя прилично первое время…

— Главное, чтобы я о приличии не забыла, — пробурчала она и направилась в свою комнату.

— Ты куда? — Она остановилась и так лукаво на меня посмотрела.

— Переодеться ко сну, или ты думаешь, я второй день буду в шортах и майке спать? И не надейся! Заодно и проверим, насколько ты стояк. — Только я хотел предупредить о последствиях, как она добавила: — Но, так и быть, сегодня побуду скромницей, а вот когда вернешься…

Это что, она таким способом решила приблизить мое предложение руки и сердца? Не выйдет! Пока я свои проблемы не решу, об этом даже речи быть не может.