Глава 22

Артур

Иду по двору одержимый желанием втащить Алексу. Он тоже больше не разыгрывает из себя радушного хозяина. Но теперь я совершенно уверен, что дело не в нём. Геля приехала искать не меня, а крепкое плечо, и на фоне брата я выгляжу полным неудачником. Нужно было снять гостиницу люкс и туда её тащить. Впрочем, я всё равно не потянул бы условия, в каких Геля привыкла жить. Сбил с толку её кособокий домишко. Сейчас только дошло, что он не три копейки стоит. С милым рай и в шалаше не про Гелю. Л – логика. Она уже не девочка и не ведётся на слова. Алекс приучил Гелю не только к своим рукам, но и к роскоши. Вон какой особняк отгрохал. В Германии Геля, как я понимаю, тоже не бедствовала.

Алекс открывает калитку и, сунув руки в карманы, прислоняется к ней плечом.

– Разошлись краями? – приподнимает он бровь.

– Геля меня любит, – не глядя на брата, выхожу со двора на дорогу.

– Уже нет. Привет папе!

Оборачиваюсь, но калитка захлопнулась.

– Она. Любит. Меня, – кричу, впечатывая в мозг брата каждое слово.

– А жить будет со мной, – нараспев отвечает Алекс. Открывается и хлопает дверь в дом.

Сажусь в машину и завожу двигатель. Лёгким нажатием пальца опускаю рычажок под рулём. Дворники сметают со стекла жёлтые листья клёна. На душе кошки скребут. Почему я промолчал, когда дети назвали отцом Алекса? Такого предательства я не ожидал от Гели. Притапливаю педаль газа, и верная бэха срывается с места. Выруливаю с просёлочной дороги на шоссе и лечу в сторону дома.

– Стерва, какая же ты стерва! – рычу, сжимая руль побелевшими пальцами. – Но я с тобой ещё не закончил. Заявление, значит, в загс отнесла. Паскуда!

Мчу на всех парах мимо остолбеневшего гаишника. Вспоминаю, что выпил. Прихожу в себя и замедляюсь до ста двадцати. Почти крадусь. Сзади воет сирена. Не хватало угодить в очередную переделку. Хотя с моим удостоверением можно и не такое вытворять, паркуюсь на обочине.

Подходит гаишник. Чуть приоткрываю окно и просовываю документы вместе с заветной корочкой:

– Извини, спешу!

– Ого! – прочитав удостоверение, гаишник присвистывает, отдаёт мне честь и кивает: – Поосторожнее на поворотах.

– Спасибо, старлей.

Заезжаю домой за бутылкой коньяка и еду в больницу. На часах десять вечера, время детское. Поднимаюсь на свой этаж.

– Отцу моему скажите, что я вернулся, – отдаю распоряжение постовой сестричке.

– Хорошо, – с готовностью кивает хорошенькая брюнетка лет тридцати. Хватается за телефон, но, судя по её шёпоту, разговаривает явно не с моим папашей.

Ухмыляюсь и вхожу в палату. Готов поспорить на что угодно, что сейчас нарисуется крошка Ди. Она приходит вместе с отцом. Глаза её радостно блестят. Ишь, разлакомилась.

– Диана, заберите, пожалуйста, вещи Артура Викторовича, – отец усаживается на стул и с интересом наблюдает за мной.

Переодеваюсь, точно Дианы нет в комнате, и, бросив одежду на кровать, наливаю полстакана коньяка.

– Будешь? – подвигаю выпивку к отцу.

– Поддержу. Диана, – он останавливает её с моими вещами у дверей, – принесите нам ещё стакан.

– Не надо, я так, – сажусь на кровать и отпиваю коньяка из горла. – И дайте нам поговорить.

Диана, понурив голову, скрывается за дверью.

– Как съездил? – отец делает пару глотков.

– Тебе привет от крестничка, – натягиваю пижамные штаны.

– От какого? – хмурится отец.

– От Алекса. Я херею! Ты ему Гелю чуть ли не на блюдечке с голубой каёмочкой отдал? Можно подумать, он твой сын, а не я.

– Вот ты о чём! – вздыхает отец и, опираясь локтем на стол, закрывает ладонью лицо. – Артур, мне сложно тебе это объяснить… Но меня, ещё когда вся эта каша заварилась, попросила за Алексея твоя мать. Она так редко снится мне, а тогда точно специально с того света вернулась.

– Я не понял. Ты бухой, что ли?

– Не забывайся.

– Что значит «не забывайся»? Почему из-за своих косяков ты пускаешь мою жизнь под откос?

– Не пускаю, – пожимает плечами отец. – Ну не твоя эта баба, пойми ты наконец! Ты видел её?

– Видел, – отхлёбываю из горла. Коньяк обжигает глотку. – Одно желание теперь – нажраться.

– Что видел-то?

– То же, что и ты. Идеальную семью.

– Во! – отец поднимает палец. – В самую точку.

– Алекс пригласил меня домой. Пацаны к нему так и льнут. Но Глебка узнал меня. Вот, говорит, папа, мой тренер, Артур Викторович. А Геля своего урку аж грудью закрыла. Думала, я убивать приехал, что ли?

– Да. Ты её конкретно напугал.

– В общем, она меня послала.

– За что боролся, как говорится, на то и напоролся.

– Но ведь Алекс ею манипулирует! Не слепой же я. Когда мы вместе с Гелей были, надышаться друг другом не могли.

– Он её муж. Тебе нужно принять это.

– Геля не выбирала мужчину. Она выбирала образ жизни!

– Пусть так.

– Но ведь Алекс не остановится ни перед чем! Если не ты, то, значит, он сжёг дом Гели!

– Дом сожгла Фатима. Она приходила ко мне незадолго до вашего с Гелей визита. Искала её. Сказала, что Алекс любит Гелю, и она, Фатима, сделает всё, чтобы пара снова поженилась. Я спросил: «А где дети-то?» Отвечает, мол, у Алексея Дмитриевича, и они его уже папой зовут. Мосты сожжены. Я и брякнул, пусть дом сожжёт, чтобы Геле вернуться некуда было. Она ещё странно так улыбнулась. Вы когда вернулись, она как раз к поджогу готовилась, я думаю.

– Прелестно! И снова ты промолчал.

– Артур, обрати внимание на Диану. Мой тебе совет. Через месяц ты и думать забудешь про Гелю, – отец залпом допивает коньяк. – Камеры я в твоей палате выключу, если обещаешь не обижать малышку.

– Может, мне и лечиться тогда не надо?

– Надо, – вздыхает отец. – Ещё как надо. Забываем про Гелю?

«Ага, сейчас», – ухмыляюсь про себя. – Вычёркиваем. Мне и правда нужно хорошенько всё обдумать и отдохнуть. Недели две у меня есть.

– До чего?

– Я не сказал? Геля и Алекс подали заявление в загс.

– И?

– И если бы не дети, я бы убил их, – ставлю бутылку на стол и зарываюсь пальцами в волосы.

– Повторюсь. Тебе нужно отпустить эту женщину, Артур, – отец встаёт из-за стола. – И всё у тебя будет хорошо.

– Я с ней не закончил. Так меня ещё никто не кидал!

– Не пори горячку. Дай слово, хотя бы две недели посвятить лечению.

– Чтобы не быть трепачом, промолчу. Но я постараюсь.

– Неспокойной ночи, – подмигивает отец.

– И тебе.