Глава 23

Алекс

– Фатима, – стучусь к домработнице.

Она обосновалась в комнате возле кухни на первом этаже.

– Да, Алексей Дмитриевич! – выглядывает из-за двери Фатима и с обожанием взирает на меня. – Вы как кот, слопавший миску сметаны. А глаза-то как светятся!

– Я думал не будет счастливее момента, чем встреча с детьми. Ошибался, – достаю портмоне из заднего кармана брюк. – Когда Геля за меня сегодня грудью встала, а потом ещё и турнула моего братца… Ух, огонь девка! Не поверишь, все десять лет молился, чтобы семья наша не распалась. Есть Бог, есть… Ты мне вот что скажи, – понижаю голос до шёпота, – дом в Зеленогорске твоих рук дело?

Фатима, сжимая ворот халата, отступает в комнату.

– Я не… Не могу вас обманывать, – слёзы блестят в её больших чёрных глазах. – Моя это работа. Когда детей спать положила, не в домик свой пошла, а рванула на такси в Зеленогорск. К Правдиным. Надеялась, Гелю там застать. Но увы. Я даже не думала о поджоге, когда ехала. Меня Виктор надоумил. До сих пор трясёт всю.

Достаю из кошелька пять тысячных купюр и протягиваю Фатиме:

– Купи себе валерьянки и новое пальто. Никому ни слова. Я разрулю.

– Спасибо, – Фатима быстро прячет деньги в карман халата. – Очень хочется, чтобы Геля при вас была. А детки-то как счастливы.

– Выйди с ними погулять во двор. Надо будет пацанам площадку оборудовать. Что-то Зорьки не слышно.

– Ой, я совсем забыла вам сказать. Нашлись хозяева её. Позвонили сегодня днём и тут же примчались. Мальчишки было расстроились, но у них столько игрушек новых, и я сказала им, что вы щенка купите.

Крещусь, мысленно вознося хвалу небесам:

– Какой день сегодня! Ещё искал эту тявкалку кто-то. Ладно. К пацанятам чуть позже загляну. Пойду Манюню откачивать. Чую, её сейчас в другую сторону переклинит. Или я чего-то про неё не знаю.

– Идите, Алексей Дмитриевич, я с ребятами разберусь, – машет мне Фатима. – Сейчас оденусь только.

Взбегаю, перемахивая через ступеньку, на второй этаж. Геля так и сидит, согнувшись, в кресле.

– Ангелок, по писярику, может? – падаю на диван и разливаю водку по стопкам. – А то ты одну махнула. Ни туда, ни сюда.

Геля выпрямляется и смотрит на меня зарёванными глазами:

– Как ты это делаешь?

– Что именно? – вручаю ей стопку и намазываю булку маслом и икрой.

– Ещё сегодня утром я не собиралась за тебя замуж, – она изучает рисунок на серебряном боку посудины.

– Я просто очень люблю тебя, Ангелок.

– Алекс, я боюсь.

– Чего ты боишься, маленькая?

– Не знаю. На уровне интуиции. Хочется спрятаться от всего мира.

– Иди ко мне, – шепчу, наслаждаясь её доверием. Геля забирается ко мне на колени, и мы, звонко чокнувшись, выпиваем.

– Ты просто устала, – кормлю Гелю с рук и вытираю салфеткой крошки с её рта. – Долго пацанов тащила одна. Подруг, как я понимаю, у тебя нет. Сейчас ты вернулась домой, я рядом…

– Но это всё материальное.

– Нет, Геля. Это и есть самое что ни на есть духовное. И прекрати себя обманывать. Ты меня любишь. Иначе не бросилась бы сегодня защищать.

Геля дожёвывает бутерброд и улыбается:

– Просто вспомнила, как Артур тебя отделал в первый раз.

– Ты бы знала, как я тогда разозлился на тебя, – кладу голову на спинку дивана и тоже вспоминаю знаменательную встречу за универсамом одиннадцать лет назад. – Такой романтичный вечер хотел тебе замутить. К слову, если бы ты меня в первый же день с лестницы не сбросила, я бы уже тогда тебя к себе увёз. И всё у нас случилось бы по любви.

– Ты тогда совсем другой был. Какое там «по любви». И не списывай всё на лихие девяностые.

– Признаю, Манюнь, вёл себя как варвар.

– Ты убивал людей.

– По мокрому не проходил, – выключаю с пульта телевизор. – за что мог, я покаялся. Перед Богом и перед людьми. Давай ещё по пятьдесят, детей благословим и в спаленку.

– Какой ты набожный стал.

– В тюрьме достаточно было времени над многим поразмыслить. В том числе над вопросами верю не верю. Давай, Манюнь. Я в примерочной еле сдержался, чтобы не вогнать тебе по самое не балуйся.

Выпиваем по третьей. Качели в настроении любимой женщины блокированы. Подвоха сегодня можно не ждать.

– Верующий ты мой! – Геля сползает с меня с довольной улыбкой и вытягивается на диване. – Мни пяточки.

Стягиваю с неё колготки и, разминая мягкие, как у котёнка пятки, целую тонкие щиколотки. Веду языком по нежной шёлковой коже ног. Прикусываю коленку, приговаривая:

– Моя вкусная девочка, – просовываю руку между бёдер Ангелочка и забираюсь под кромку её трусиков.

– Пойдём в подвал! – неожиданно заявляет Геля.

– Там не топлено.

– Ну и что! Мне интересно оказаться там спустя столько лет.

– Твоё желание – закон.

Закрываю дверь в гостиную и откидываю ковёр. Открыв люк, спускаюсь первым и внизу ловлю Гелю в объятия. Она испуганно оглядывается в узком коридорчике длиной всего-то метра два.

– Дальше идём, Манюнь?

– Да, – она ёжится от холода.

Проворачиваю со скрежетом ключ в замке и толкаю плечом тяжёлую металлическую дверь. Жгучее чувство стыда охватывает меня, когда вижу кровать, на которой столько раз брал Гелю против её воли. Здесь всё по-прежнему, мы подняли наверх только вещи. Одёжный и книжный шкафы, трюмо, красное кресло. Я так любил сидеть в нём и наблюдать за Гелей. Она вела себя как дикий затравленный зверёк. Тогда мы находились в состоянии холодной войны, и я ломал голову, как добиться перемирия. Взгляд падает на мой портрет в полный рост, выполненный знакомым художником. Геля частенько измывалась над ним, а я отвозил его с завидным терпением на реставрацию. Господи, надо же какой я был самовлюблённый болван.

Геля садится на постель и разглаживает ладонями покрывало из китайского синего шёлка.

– Алекс, почему ты так поступил со мной тогда?

– Прости! – опускаюсь перед Гелей на колени и утыкаюсь головой ей в живот.

Она зарывается пальцами в мои волосы и всхлипывает:

– Давно простила.

– Люблю тебя, маленькая моя, – валю её на кровать и покрываю солёное от слёз лицо поцелуями.

Губы дрожат от страсти, а во рту всё немеет будто втёр в десну кокаин. Рука, разрывая кружево трусов, дрожит.

– Варвар, – выдыхает она.

– Да, моя прелесть.

Ласкаю податливое лоно и веду Гелю к оргазму. Наконец её тело содрогается, и тут же черты лица смягчаются. Мой член просто окаменел от желания взять Гелю немедленно. Подхватываю её под колени и вхожу в жаркую, узкую плоть.

– А-а, – не могу сдержать крик удовольствия. Хриплю Геле в рот. – Обожаю тебя.

Двигаюсь всё быстрее, кровать жалобно скрипит под нами. Геля снова заводится. Ставлю её на колени. Пальцами выписываю круги в её киске. Она жалобно кричит, кончая. Дышу как дракон после битвы. Падаю на бок и обнимаю Гелю. Она прижимается ко мне спиной.

– Ты моя зависимость, – вдыхаю аромат золотистых волос, рассыпавшихся по плечам.

– А ты моя привычка, – трётся Геля затылком о мою грудь. – Смертельно-опасная привычка.