Глава 24 · Глава 24

Артур

Диана входит в палату с подносом в руках.

– Я погрела вам ужин. Проголодались, наверное?

– Ну просто мать родная! – наливаю полстакана коньяка. – Выпьешь со мной?

– А надо? – Диана ставит поднос на стол, и я понимаю, что действительно голоден.

– Каша с тушёнкой, – бормочу я, откусывая от ржаной горбушки и перемешивая гречку в тарелке, – знакомый с детства вкус. Ты делаешь только то, что скажут? Адресок черкани, на какой фабрике таких послушных кукол лепят? Отправил бы туда свою подругу на ремонт.

– Вы напрасно меня цепляете. Я вам плохого не желаю. Наоборот, хочу помочь, – Диана садится на стул и теребит подол короткого халата.

– Вряд ли это в твоих силах, – окидываю взглядом ладную фигурку медсестры.

Что мне делать с этой девулей? Предпочёл бы сейчас прожжённую шкуру, чтобы с закрытыми глазами драть её нещадно до утра и нашёптывать: «Шлюха ты, Геля».

– Ну вот вы даже не пробовали, а говорите, – Диана прёт, как танк, и меня это бесит.

– Что именно я должен попробовать?

– Пригласить меня на свидание, – заявляет маленькая нахалка.

– Так ты уже пришла, – захлопываю ловушку.

– И у нас свидание? – растерянно бормочет Диана. Её щёчки краснеют, а глаза загораются радостным блеском. Грудь под халатом вздымается, того и гляди кнопки не выдержат.

– Допустим.

Диана хватает ртом воздух, как дельфин на песке.

– Тогда ухаживайте за мной, – вскидывает она подбородок.

– Пей давай, – пододвигаю к ней стакан.

– Ваше здоровье, – она поднимает его и испуганно шепчет: – Залпом?

– Делай красиво! Шампанского у меня нет.

Она подносит стакан ко рту и после первого глотка кашляет, чихает и утирает слёзы, размазывая тушь по щекам.

– М-да, собутыльник из тебя так себе, – отодвигаю пустую тарелку. – Зеркало в душевой.

Диана срывается с места, и вскоре до меня доносятся приглушённые всхлипы и плеск воды. К чертям собачьим такие свидания. Допиваю остатки коньяка в стакане, выключаю свет и забираюсь под одеяло. Вожу пальцем по холодной стене, непроизвольно выписывая: «мышь». Стоит закрыть глаза, как передо мной возникает Геля, заслоняющая собой Алекса. Зачем же ты, сучка, тогда детям мои жетоны повесила? Представляю, как ты, после моего ухода, сладко отдавалась братцу. Считай, очередную бронзулетку заслужила, а может и новую шубку к зиме. Нет, работа тренером мне не сдалась. Надо что-то прибыльное искать. С моими навыками можно и на гражданке бабки хорошие срубить. Геля ещё пожалеет.

Диана наревелась. Вот и пусть убирается восвояси. Её шаги приближаются к моей кровати. Посуду забыла. Звук расстёгиваемых кнопок одежды сложно с чем-то спутать. Открываю глаза. Кровать проминается, и к моей спине прижимается горячее тело. Нежные лапки гладят мою грудь и нерешительно спускаются на живот. Когда-то и Геля была такой нерешительной. Диана сеет робкие поцелуи по моей спине.

– Какая тонкая грань между застенчивостью и бесстыдством, – во рту пересыхает, и голос мой срывается на хрип: – Ниже бери.

Ловлю Диану за руку и опускаю её на свой стояк под пижамными штанами. Диана силится убрать её, но я держу крепко. Наконец девичьи пальцы обхватывают член, и нежные поглаживания отзываются волнами блаженства. Девочкой Диана отсюда уже точно не выйдет. Поворачиваюсь к ней и веду дрожащими пальцами по её обнажённому бедру. Запрыгнуть без трусиков к пьяному мужику в постель – отчаяние или безумие? Подушечками пальцев ощущаю мурашки на коже Дианы. Просовываю руку ей под голову и веду языком по пухлым губам. Ещё немного и слечу с катушек. Конская доза алкоголя бродит по венам, пробуждая во мне животное. Вторгаюсь языком в податливый рот, и по-хозяйски его исследую. Влажные глаза Дианы широко раскрыты, в них поблёскивает испуг. Раньше надо было бояться, дурочка. Сейчас я тебе покажу небо в алмазах. Оставляю истерзанный рот и приподнимаюсь на локте. Глажу грудь Дианы. Такие бидоны вряд ли поместятся в моих ладонях. Розовые соски топорщатся от возбуждения. Кладу ладонь на её живот.

– У тебя правда это в первый раз?

– Да, – шепчет Диана, словно поверяет мне страшный секрет.

Опускаю руку между её бёдер, и она тут же зажимается.

– Не понял!

Ноги Дианы послушно расслабляются. Прикасаюсь к бархатным губкам внизу живота и раздвигаю их. Они влажные без ласки. Похоже, девка и правда меня давно хочет. Течёт мне прямо на пальцы. Пробую пальцем проникнуть вглубь маленькой дырочки, но там узко. Надавливаю на затвердевший бугорок, и дыхание Дианы становится частым. А у меня пульс уже зашкаливает, и в яйцах ломит от всей этой нежнятины. Подношу мокрые пальцы ко рту Дианы, и она покорно облизывает их. Сейчас кончу, не вставляя болта, от её готовности угодить мне. Сажусь между ног Дианы и сгибаю их в коленях. Она стыдливо закрывает лицо руками, но я убираю их.

– Я хочу видеть твои глаза, – нависаю над Дианой, приставляя головку члена к её невинной плоти.

– Ммм, – стонет подо мной Диана, закусив губы.

– Я ещё даже не вставил. Не скули.

– Так вставь, не мучай меня! – всхлипывает она.

– Не вопрос, – одним толчком делаю Диану женщиной и утыкаюсь носом в её влажное от пота плечо.

Она лежит подо мной захлебнувшись в немом крике. Тугие мышцы сдавили мой член, и мне до одури хорошо.

– Жива? – осведомляюсь я, горя желанием подвигаться в горячей киске.

– Люблю тебя, – шепчет Диана.

– Я не это спрашивал, – улыбаюсь впервые за вечер.

– Грубиян и хам.

– Да. Меня тоже удивил твой выбор, – двигаю членом, и лицо Дианы искажается от боли. – Придётся потерпеть, подруга. Я ещё не закончил.

Тяжело дышу и посасываю нижнюю губу Дианы, вылизываю послушный рот. Волна возбуждения прокатывается по телу, и я едва успеваю выскочить из растерзанного лона. Спускаю Диане на живот и задумчиво смотрю на белую жижу с прожилками крови. Только сейчас соображаю, что забыл про камеру. Надеюсь, отец сдержал слово. Что мне теперь делать с этой красотой?

Диана лежит, закрыв лицо руками. Приношу из душевой бумажные салфетки и вытираю ей живот. Пью воду прямо из графина и сажусь на подоконник. Стрелки на часах сошлись на двенадцати, а в нашем доме, в кабинете отца горит свет. Почему я здесь оказался? Ну отметелил двух придурков. Ведь не просто так, а за дело. Я такой какой есть, изменить меня уже невозможно.

– Диан, а ты в каких отношениях с моим отцом? – перебираюсь с подоконника на стул.

– В доверительных, – Диана стыдливо натягивает на себя одеяло.

– Здесь слишком узкая кровать. Думаю, мы можем продолжить лечиться дома. Поддержишь завтра моё предложение?

– Вы хотите, чтобы я жила с вами?

– Ничего такого я вроде не говорил, – чешу в затылке, соображая, как бы соскочить с деликатной темы. – Но я не против второго свидания.

– Поддержу.

– Вот и умница. Я в душ, а ты перестели здесь и будешь уходить, забери посуду, – наклоняюсь к обалдевшей Диане и, приподняв её голову за кончик подбородка, целую на прощание в распухшие губы.