Глава 40

Геля

Алекс строго-настрого велел не высовывать носа на улицу. Глеб с Бориской только рады. Засели за игровой приставкой, их не слышно и не видно. Для нашей безопасности Алекс прислал к дому машину с охраной. Меня напрягает вся эта суета. Спасибо Питбулю. Он, рискуя огрести от Алекса, хотя бы держит меня в курсе передвижений братцев-кроликов. В последнем сообщении Роман написал, что они получили результаты теста и едут в сторону дома. Спрашивать у телохранителя, кто отец моих детей, неловко. Время превращается в орудие пытки. Звонок от Алекса точно ядерный взрыв:

– Манюнь, как насчёт, чтобы навестить наш ресторанчик? – Алекс говорит, как ни в чём не бывало. Неужели отец он? Но и ему не задаю вопрос, прожравший нам троим мозг до дыр.

– Жду вас дома, – заявляю категорично.

– Как скажешь? – Алекс явно прикрывает динамик пальцем, но я всё равно слышу: – Сказал же, что она не сдвинется с места.

– Зачем вы сдали этот проклятый тест? Что это изменит? Мои дети будут носить отчество моего мужа, – завожу старую пластинку.

– Мы скоро будем, маленькая.

И снова потянулись минуты ожидания. Достаю колоду карт и загадываю красное – Артур, чёрное – Алекс. Мешаю долго. Потом вспоминаю, что на картах надо посидеть. Встаю, снова мешаю. Выпадает джокер. Второй раз не рискую тянуть. Обессиленно падаю на пуф перед зеркалом: припудриваю нос, подвожу губы карандашом и подчёркиваю их блеском. Когда крашу ресницы, замечаю маркер, которым Алекс подписывает диски. Вспоминаю, как в подвале в дни протеста рисовала себе на лице таким маркером то кошачью мордочку, то лицо Пьеро. Лишь страх напугать детей удерживает меня от боевого раскраса.

Достаю из шкафа ажурное чёрное платье до щиколоток и туфли на высоком каблуке. Надеваю серьги с бриллиантами, колье. Оружие против надвигающейся правды. Взгляд падает на маленькую икону, появившуюся у нас после освобождения Алекса. Стыдно просить у Спасителя помощи в таком деликатном деле. Мы с Артуром поклялись перед Его образом хранить друг другу верность.

Наконец слышится звук открываемых ворот. Подбегаю к окну. Алекс с Артуром быстро идут к дому. Выхожу в коридор. Замираю на верхней ступени, как приговорённая к смерти, но не сломленная чужой волей преступница на эшафоте. В доме тепло, но руки будто лёд. Облегающее и вызывающе открытое платье совсем не греет. Кровь застыла в жилах. Алекс входит первым и останавливается, увидев меня. Артур врезается в него и, глядя на меня, улыбается одним уголком рта.

– Фатима, – кричит Алекс, не сводя с меня глаз. – Бутылку беленькой из морозилки, солёных огурцов, стейки и что там ты сегодня готовила?

– Лобио, – слышится испуганный голос Фатимы.

– Тащи.

Ухожу в гостиную. Смотрю на пепелище за окном. Вспоминаю, как погорела недавно сама. С появлением братьев, моя жизнь вновь полетела вверх тормашками. А ведь я приехала в Россию, чтобы найти Артура. Вздрагиваю от его голоса:

– Ты очень красивая.

Поворачиваюсь и оказываюсь с ним нос к носу. Дышать невмоготу, словно кто-то перекрыл кислород.

– Спасибо! – не знаю, куда спрятаться от пронзительного взгляда медовых глаз.

Алекс выходит из детской и тормозит на пороге гостиной с белым конвертом в руках. Смотрит на нас с Артуром и, глубоко вздохнув, проходит и садится за стол. Занимаю место напротив Алекса, а Артур – рядом с ним. Входит Фатима и ставит на стол поднос с запотевшей бутылкой водки, тремя рюмками и блюдечко с колечками солёного огурца.

– Сейчас стейки приготовлю. Алексей Дмитриевич, вам как обычно?

– Да, – коротко отвечает Алекс.

– Артур, вам с кровью или без? – Фатима с трудом скрывает неприязнь к брату Алекса.

– Без. Я устал от неё.

Меня Фатима не спрашивает. И так всё знает. Алекс дожидается, пока она уйдёт, и кладёт на стол конверт:

– Мы решили, что вскрыть должна ты.

– Уверены, что стоит открывать этот ящик Пандоры? – распирает от желания избавиться от этих бумаг. Нужно было затопить камин.

– Смотреть на него, что ли? – Алекс открывает бутылку и разливает водку по стопкам.

Накрываю свою ладонью:

– Ты забыл, что я не пью?

Алекс усмехается:

– Твоей выдержке можно позавидовать.

Братья поднимают рюмки и выпивают не чокаясь. Верчу конверт в руках:

– Какая к чёрту выдержка… Наливай!

– Поддержим, – говорит Артур.

Алекс наполняет три рюмки. Одним махом опустошаем их. Ощупываю конверт по краям, взвешиваю его на ладони, разглядываю его на просвет.

– Может ещё по одной и просто разойдёмся?

Алекс нервно смеётся, Артур откидывается на спинку стула:

– Геля, не томи.

– Сейчас ножницы возьму, – ухожу к шкафчикам за барной стойкой. – Где-то здесь были.

– Не вздумай порвать, – предупреждает Алекс. – Я хочу здесь и сейчас расставить все точки над «ё».

Достаю ножницы и отрезаю тонкую полоску по краю конверта. Возвращаюсь к столу, рюмки снова полны. Вытягиваю тонкий листок бумаги и пробегаю по нему глазами. Ещё ничего не прочитала, а глаза застилают слёзы. Буквы расплываются и не хотят складываться в слова. Результат в самом конце. Ничего нового для себя я там не увидела:

– Артур Правдин биологический отец Глеба и Бориса Костровых.

Артур вскакивает из-за стола и проходится по комнате. Алекс замирает, гипнотизируя листок в моих руках. Успеваю лишь край надорвать, Артур подскакивает и выхватывает листок. Уходит к окну и, присев на подоконник, перечитывает.

– Лёш, это ведь ничего не меняет? Правда? – едва сдерживая слёзы, спрашиваю я.

– Я украл у брата всё, что у него было… – сквозь зубы цедит Алекс, выпивает третью рюмку и, поставив локти на стол, утыкается лбом в ладони. – Не возжелай жены ближнего своего.

– Аллё, гараж! Вообще-то я твоя жена.

– Жена поневоле.

– Да пошли вы оба! – выхожу из гостиной, хлопнув дверью.