Глава 41

Алекс

Срываюсь за Гелей, но Артур догоняет меня в дверях:

– Дай я поговорю. Геля на меня злится.

– А ты думал, она побежит чемоданы собирать? – цежу сквозь зубы. Невмоготу сейчас видеть Артура. Жизнь полетела кубарем в один миг. Винить кроме себя некого, и от этого ещё тяжелее.

– Где Геля?

– В спальне.

Артур порывается пройти, но я преграждаю путь. Взгляд у брата сумасшедший. Плохо помню мать, лишь некоторые моменты врезались в память. Однажды она крепко ругалась с отцом, и в её глазах плескалось такое же безумие.

– Вернись в гостиную.

– Я поеду. – Он суёт результаты теста в задний карман джинсов и сбегает по лестнице. Обувается, хватает куртку и выходит на улицу, хлопнув дверью.

Феерично! Осталось ещё мне хлопнуть дверью. Питбуль выходит из кухни и вопросительно смотрит на меня. Опираюсь на перила и подмигиваю ему:

– Всё путём, брателла. Закрой калитку за Артуром, – закидываю в рот таблетку валидола и собираюсь с духом. Надо и правда мотор проверить. А то, может, зря киллер старается, того и гляди сам без покаяния в мир вечной охоты отправлюсь. Слишком резво за дела взялся, да трахаюсь, как молодой.

В спальне Гели нет, нахожу её в ванной. Сидит на крышке унитаза с моим пистолетом в руках. Лицо мокрое от слёз. Не делая резких движений, забираю у неё пистолет и ставлю на предохранитель.

– Я не хочу жить! – всхлипывает она.

– Перестань, маленькая. Всё хорошо.

Сажусь на бортик ванны. Неужели она хотела застрелиться? Холодный пот проступает между лопаток. Хорошо, что успел.

– Знаешь, когда я на последнем месяце беременности нашла письма Артура, то хотела перерезать себе вены. Никогда так не ненавидела тебя, как в тот день, – Геля говорит, изучая трещину на кафельной плитке на полу.

– А сегодня? Снова меня ненавидишь?

– Сегодня я ненавижу тебя за то, что ты привёл в дом беду.

– Ты так Артурку называешь? – всё бы сейчас отдал, лишь бы Геля улыбнулась. Давно не видел её такой несчастной.

– Ты знаешь, о чём я… Алекс, ты ничего не делаешь просто так. Зачем ты всё это затеял? Сначала забрал меня у Артура, а теперь что? Захотел ему ещё больнее сделать?

– Что ты? – меня бросает в жар. – Ведь я десять лет считал пацанов своими детьми.

– Больше не считаешь? – Геля поднимается и ватными дисками смывает с лица потёки туши.

Встаю за спиной Гели и не знаю, как ответить. Утром мне казалось, что я готов принять любую правду.

– Артур – отец наших пацанов, – формулирую новую для нас истину. – Но от этого я не стану их меньше любить.

В дверь спальни стучат. Прикусываю Гелю за шею:

– Пойдём поедим. Парни ужинали уже?

– Да.

Убираю пистолет в сейф и спешу за Гелей. Она сидит за столом с безразличным видом. Где ты сейчас мыслями, маленькая моя? В гостиной суетится Фатима, накрывая на стол.

– Артур с концами уехал? – поднимает она голову.

– Свой меткий ствол точно увёз, – сажусь за стол, не понимая, что со мной происходит. Новая правда не идёт у меня из головы.

– Лёша! – одёргивает меня Геля.

Из детской выходят парни и наперегонки бросаются ко мне:

– Пап, можно нам погулять немного? Мама нас весь день на строгаче держит, – жалуются они наперебой.

Смотрю на них и хочется волком выть. Вспоминаю, как перед зеркалом с пацанами обсуждали, чем похожи. Перехватываю гневный взгляд Гели и вымучиваю улыбку:

– Конечно, можно! Романа с собой возьмите.

Парни с гиканьем тикают из гостиной, пока их к чему-нибудь не припахали по пути. Отрезаю кусок мяса и отправляю в рот.

– Фатима, присядь, – останавливаю домработницу.

– Слушаю, Алексей Дмитриевич, – присаживается она на стул.

Не спеша прожёвываю кусок и кладу приборы.

– Ты, можно сказать, член нашей семьи, что скажешь?

Фатима смотрит на меня, на Гелю. Разглаживает ладонями скатерть и говорит:

– Вы не сможете друг без друга.

– Ёмко, – отправляю в рот ещё кусок.

– Я могу идти? – у Фатимы синяки залегли под глазами. Бедняга переживает не меньше нас.

– Иди, Фатя.

В комнате слышен лишь стук приборов о тарелки. Наполняю рюмки, молча чокаемся с Гелей и выпиваем.

– Такого не говорят своим женщинам, но я скажу, – начинаю непростой для себя разговор. – Удача отвернулась от меня, Манюнь. У меня дела идут со скрипом, потому что имя моё до сих пор некоторые крупные предприниматели вспоминают с содроганием. А в бизнесе сарафанное радио работает быстрее, чем на зоне. На меня идёт охота, и я боюсь, что будут стрелять по мне, а попадут по вам. Меня ненавидят и боятся. Соседи и те надеются, что я долго не задержусь на этом свете. Пришла, видимо, пора отвечать за свои грешочки.

Геля молча поднимается и закрывает гостиную на замок. Снимает с себя платье и остаётся в трусиках, чулках и туфлях. Покачивая бёдрами, идёт к музыкальному центру и включает мою любимую английскую рок-группу. Забирается на стол и у меня из головы вылетают все правильные слова и мысли.

Геля умудряется в танце не разбить ни одной тарелки и спрыгивает ко мне в объятья. Беру Гелю разорвав тонкие тесёмки трусов, прямо на столе. Она отвечает жарко, поражая страстью.

– Скажи, что любишь меня! – требует Геля.

– Я люблю тебя, – шепчу, и слёзы наворачиваются на глазах. – Как я люблю тебя!

– У нас ещё будут дети, – она садится и обхватывает меня руками и ногами. Покрывает моё лицо поцелуями. – Хочу девочку с синими глазами. А потом мальчика.

– Геля! – подхватываю её под бёдра и тащу на диван. Вколачиваюсь в неё, пока в глазах не становится темно. По телу словно атомный взрыв проносится. Мир проваливается в темноту.

***

Почему Геля плачет? Что стряслось? Открываю глаза, резко сажусь и в глазах скачут мушки. Где я? В руке игла, на лице маска.

– Тихо, тихо, тихо, – Геля в накинутом на плечи белом халате укладывает меня обратно на подушку. – Сейчас позову доктора.