Глава 44

Алекс

– Привет, маленькая! – закрываю за собой дверь поплотнее. – Извини, без цветов.

– Лёша! – Геля пытается приподняться на локте. – Слава Богу, ты пришёл.

– Прости меня, – бросаюсь к её кровати, падаю на колени. У Гели перебинтованы грудь и рука, целую тоненькие пальцы с красными ноготками.

– За что мне тебя прощать? – Геля пытается дотянуться до меня левой рукой. Морщится от боли.

Сажусь на кровать. Не могу насмотреться. Молился, чтобы выжила. Каких только обетов не дал этой ночью.

– Тебя серьёзно задело? – …

– Жить буду. Руку не чувствую пока и слабость. Обезболивающие колют… Рому убили. – Серые глаза темнеют, как небо перед грозой. Сколько они уже выплакали! – Насмерть за нас стоял.

– Знаю, Ангелок. Говорил ему, носи броник…

– Так ведь неожиданно в больницу сорвались. Я с тобой в «скорой». Он сзади на твоей машине.

– Питбуль правильный пацан был. Преданный. Врачи сделали всё что могли. Парни организуют похороны по высшему разряду… Родителям его помогу.

– Деньги, деньги! Кругом одни деньги! Давай сбежим, Лёш. Куда хочешь. За границу, в деревню.

– От себя не убежишь Геля. Ты сама говорила, что я свихнусь в деревне. Да и вы с детьми всегда будете под ударом рядом со мной. Это только первый звоночек.

– Что ты такое говоришь? – Геля замахивается левой рукой, но я перехватываю её на лету. Прикладываю к щеке.

– Ге-ля. Любимая. Хочу, чтобы ты была счастлива.

– Тогда прекрати втирать мне всякую дичь!

– Хорошо, не буду. Как Артурка? Небось белым лебедем над тобой вьётся.

– Поцелуй меня. Пожалуйста.

Веду языком по Гелиным губам, и она закрывает глаза от удовольствия.

– Как вкусно, – шепчет еле слышно.

Металлический звук дверей в коридоре заставляет вздрогнуть. Геля тоже замирает и смотрит на меня испуганно. Тут же выдыхаем с облегчением, заслышав детские голоса. В палату без стука вбегают наши близнецы, следом за ними входит Виктор.

– Тише, парни, не трогайте маму, – ловлю пацанов в объятия. – Смотреть можно, трогать нельзя.

– О, да тут не только ваша мать, – Виктор садится на стул и смотрит на меня с укоризной. – Кто разрешил шляться по больнице?

– Положи нас вместе. Я заплачу.

– Нет, дружок. Здесь деньгами вопросы не решаются.

– Мам, пап! Дядя Артур нас к себе пока забрал, – взахлёб рассказывает Глеб. – У них с дедушкой тоже большой дом. Они, оказывается, рядом с нашей сгоревшей дачей живут. Дедушка говорит, чудеса, что раньше не встретились.

– Да, – Геля с неприязнью смотрит на Виктора. – Всё чудесатее и чудесатее!

– Ты как Алиса из сказки говоришь, – смеётся Боря и забирается на подоконник. – Прикольно как. Смотри, Глеб.

– Если посмотришь налево, то увидишь наш дом, – бросает через плечо Виктор, хитро поглядывая то на меня, то на Гелю.

– Быстро вы вжились в роль дедушки, – холодно улыбается Геля.

– Так я и есть дедушка, – дарит ей ответную улыбку Виктор. – Разве нет?

– Дедушка полковник – круто! – усмехаюсь я. – У нас с тобой теперь федеральная покрышка, Ангелок.

Виктор откидывается на спинку стула и закидывает ногу на ногу.

– В какой-то мере так оно и есть.

Борис сползает с подоконника.

– Нам дед парадный дядькин китель показал. На нём столько медалей! Даже ордена есть…

– У папы тоже медалей много, – Геля за меня готова даже на амбразуру лечь. – Он на соревнованиях за честь страны в бою стоял.

О, как вывернула. Даже приосаниться захотелось.

– Папка классный боксёр! – Глеб подбегает ко мне, и я подставляю ладонь.

Он ловко лупит по ней.

– Да, папка твой классный боксёр! – усмехается Виктор. Звучит двояко. Мой брат тоже прекрасно боксирует.

В палату входит Артур, и Борис с разбегу прыгает на него:

– Пойдём гулять сегодня?

– С вами дед сегодня побудет. У него выходной, – Артур смотрит на отца. – Свози их к Соколовым. Мы с Алексом детям щенка забазарили. Пусть выберут себе.

– Ур-ра! – горланят сыновья.

Гелины дети – мои дети. Я не смогу быть им просто дядей.

– Что за порода? – уточняю я. – Не пудели, надеюсь.

– Амстаффы, – улыбается Артур.

– Крутяк! – поднимаю большой палец.

Виктор встаёт со стула и указывает на меня:

– Если хочешь остаться в больнице – отправляешься в отделение и не высовываешь оттуда носа. Тебя полностью обследуют и приведут мотор в порядок.

– Я могу видеться с женой? – Понимаю, что музыку уже здесь не закажу, но хотя бы отожму право на встречи.

– Нет. Объявляю карантин. Мне тут страсти-мордасти не нужны. И ещё, – спохватывается Виктор и понижает голос, – не надо орать на всю больницу, что Геля тебе жена. Понял?

– Это ещё почему? – пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

– Вам эту кухню не понять, – ощеривается Виктор. – Ещё не хватало, чтобы пошли слухи, что тут шведская семья прописалась. Так что рот на замок. Артур, Геля! Всё ясно?

– Так точно, – Артур пожирает Гелю глазами. Мысль о шведской семье взбудоражила и меня.

Дети борются на соседней кровати. Им точно не до наших страстей. Они уже спорят, кто будет собаку на поводке водить.

– Не слышу? – Виктор смотрит на нас с Гелей.

– С вами спорить себе дороже, – сквозь зубы цедит моя малышка. – Сколько мне здесь придётся лежать?

– Могу хоть сейчас выписать, – пожимает плечами Виктор, – только потом не плачь.

– Не надо. Они согласны! – отвечает Артур за нас. – Всё нормально, отец.

– Алекс, но наша свадьба! – вскрикивает Геля.

Я знал и боялся, что она спросит о ней. Веду тыльной ладонью по Гелиной щеке.

– Ангелок, всё путём. Позже распишемся. Тебе поправиться нужно. Ты и так мне жена.

– Значит договорились. Алексей, дуй в своё отделение, – Виктор кивает на дверь.

Целую Гелю, обнимаю сыновей и жму руки Артуру и новоиспечённому дедушке. Геля смотрит так, будто прощаемся навсегда.

– Я наберу тебя, – обещаю ей и поворачиваюсь к Виктору: – Где моя мобила?

– Вернут при выписке, – подталкивает меня к выходу он.

– Вообще не катит.

– Ты хочешь, чтобы тебя и здесь нашли? – шепчет он.

– Нет. – Об этом я не подумал.

– Тогда ковыляй потихонечку и лежи не отсвечивай.