Глава 46

Артур

– Я не прошу тебя предавать Алекса, – сказать, что ошарашен признанием Гели, ничего не сказать. – Но он боится за тебя. И я за тебя боюсь. Ты чудом осталась жива. Да и брат тоже.

– И это чудо зовут Артур, – Геля сжимает мою руку озябшей ладонью. – Мне бы стоило поблагодарить тебя, а я шиплю как кошка.

Нежная улыбка трогает бледные губы Гели. Её невинная ласка поджигает корешки моих нервов. Судорога пробегает по телу. Согреваю тонкие пальцы в ладонях. Хотел бы коснуться их губами, но не смею. Никогда Геля не была для меня так желанна и так недосягаема. Всегда считал её своей женщиной, а после такого признания не знаю, что сказать. Если бы она сейчас метнулась ко мне, я бы перестал её уважать.

Геля права. Мы совсем друг друга не знаем. Переспали сгоряча и также поспешно пообещались друг другу. Я тогда со своей девчонкой расстался, она на бандитов нарвалась. Нам обоим требовалось немного тепла, а мы разожгли пожар по полной. Я – мужчина, и на мне вся ответственность за случившееся. Только как теперь помочь Геле? И как справиться со своей любовью к ней, к детям. Я привязался к ним всей душой. Это моя плоть и кровь.

– Я всегда буду рядом с тобой… В тяжёлую минуту, – ищу нужные слова, будто дорогу из тёмного леса. – Уважаю твой выбор.

– Спасибо, – Геля, не отнимая руки, закрывает глаза. Вскоре её дыхание становится ровным. Боюсь пошевелиться и потревожить сон. Мне остаётся только позавидовать Алексу. Никто из женщин так за меня не встанет грудью. Поднимаюсь с кровати в полном раздрае. Прохожусь по палате. Но ведь Геля сказала, что любит меня. Пусть как актёра, героя романа, но любит… И что мне это даёт? Татьяна и Онегин, ни дать ни взять: «Я другому отдана и буду век ему верна!» Чудесно. Просто замечательно.

Ничего бы не изменилось, не забери Алекс детей в тот вечер. Геля сбежала бы от меня в его объятия. Как она сказала? На каждое её «ненавижу» Алекс отвечает своим «люблю»? Да, на его фоне я с вечными придирками кажусь ей просто монстром. Как всё запуталось! Мать моих детей любит до беспамятства моего брата, о существовании которого я и не подозревал. А я ещё смеялся над бразильскими сериалами.

Геля, мышка моя любимая! Извечный вопрос: что делать? Даже если я стану лучше, ничего не изменится. И даже если Алекс в землю ляжет, Геля не придёт ко мне с поникшей головой. Я многого о ней не знал.

Выхожу из палаты и иду к лифту. Меня окликает постовая медсестра:

– Артур Викторович, возьмите пропуск.

Верчу в руках белый пластиковый прямоугольник. Папа подсуетился, и мне даже пропуск в отделение принесли. Он бы лучше в своё время его для Гели сделал, а не подсовывал мне Диану. Надеюсь, она уволилась. А работала ли она здесь вообще? Читаю имя медсестры на бейджике: «Снежана».

– Вы давно здесь работаете? – спрашиваю с интонацией начальника по кадрам. Она примерно ровесница Дианы и тоже хорошенькая как картинка. Недаром парни возле поста толпились весь день.

– Три года, – она раскладывает таблетки по стаканчикам.

– Вы же общаетесь с медсёстрами из других отделений.

– Нет, работы много, – она бросает на меня быстрый взгляд, и я понимаю, что не узнаю от неё правды. У отца персонал вышколен и крепко держится за свои места.

Сейчас нет времени, но я докопаюсь до правды. Меня поначалу донимала совесть из-за того, как я поступил с Дианой. Но чем больше я узнавал её, тем больше понимал, что она меня не любила и скорее всего никогда здесь не работала. Слишком уж пылко отец к ней относился. За пять лет они бы уже всяко сошлись. К великому счастью, отец погнал её от себя. Надеюсь, он выплатил ей приличную компенсацию за девственность и выслугу дней, равно как и за то, что Диана больше не объявится в нашем доме.

Иду к лифту и спускаюсь в отделение кардиологии.

– Моё почтение! Я к Чернову, – расшаркиваюсь перед медсестрой в летах. В кардиологии не до романов, и Снежанам-Дианам тут не место. Спешу к палате брата.

– Чернов в реанимации, – раздаётся вслед скрипучий голос медсестры.

– Что с ним? – бросаюсь обратно к посту.

– Информация предоставляется только родственникам.

– Я – родственник, брат!

– Артур Викторович, шутите?

Вспоминаю предупреждение отца.

– Какие уж тут шутки? – Выхожу на лестницу и звоню ему.

– Слушаю? – голос отца чистый мёд. Слышны голоса моих сыновей и тявканье собак.

– Что с Алексом? – спрашиваю без обиняков. – Ты в курсе, что он в реанимации?

– Да, мне звонили. После обеда он почувствовал себя плохо. Викентич решил перестраховаться… – отец прикрывает динамик пальцами. – Э, нет, мои хорошие! Двоих точно не возьмём. Выбирайте кого-то одного…

– Ничего серьёзного?

– Ну как ничего серьёзного, Артур? – возмущается Виктор. – Плохая кардиограмма – это серьёзно, инфаркт – это серьёзно. Мы делаем всё возможное.

– Как дети? Довольны? – у меня немного отлегло от сердца.

– Они довольны, и я доволен… Геля – хорошая мать, – чуть запнувшись произносит отец.

– Поздно ты это понял, – вздыхаю я.

– Ты в больнице переночуешь или придёшь домой?

– Посмотрим.

Кладу трубку и набираю номер Громова.

– Арчи, здорово! – Саня говорит развязно, похоже уже принял на грудь.

– Поболтать нужно.

– Давай поболтаем, – голос тут же становится осторожным.

– Ты говорил, что хотел бы встретиться с Юлей… – прощупываю почву. Мне кажется, Громов на том конце провода даже перестал дышать. – Я предоставлю тебе полную инфу.

– Что нужно от меня? – Громов всегда мне нравился тем, что сразу улавливал суть.

– Лечу в Москву, хотел бы у тебя остановиться

– Когда? – усмехается Громов. Понял меня без слов.

Смотрю на часы, на самолёте к вечеру успею до Москвы добраться.

– Смотрю ты там уже красиво отдыхаешь. Думаю, успею присоединиться.

– Валяй. Успеешь – Громов первым сбрасывает звонок.