Глава 47

Алекс

Лежу утыканный непонятными датчиками, не в силах пошевелить ни рукой, ни головой. В вене игла. Весь день мне что-то капают. Не совсем уяснил, почему перевели в реанимацию. Чувствовал себя нормально, а сейчас лежу как овощ.

– Как с пацанами погулял? – cлежу глазами за Виктором, изучающим мою карту.

Меньше всего хотел оказаться в руках своего «дяди». Но тут либо пан, либо пропал. Интересно, зачем он нарисовался на ночь глядя.

– Дивно, – рассеянно отвечает он.

– А подробнее?

– Скучаешь по ним? – Виктор садится на стул возле моей кровати.

– Да… И по жене скучаю.

– В жизни всё возвращается бумерангом.

– Вот только не надо лохматить бабушку, – удар кулаком по постели выходит вялым шлепком. – Узнал, что парни от Артурки и родные чувства клыками прорезались? Не знаешь теперь, как детей себе отжать?

– Полегче на поворотах, – Виктор постукивает пальцами по тумбочке. – Сам-то что думаешь?

– Геля мне жена. Что тут думать?

– Не хочу, чтобы моих внуков воспитывал ты. При всём уважении.

Утыкаюсь взглядом в потолок.

– Всё понимаю, Виктор. Но я люблю Гелю, а она меня. Артур всего лишь биологический отец.

– А ты всего лишь украл у него семью.

– А ты всего лишь мне в этом помог.

– Я был уверен, что у сына хватит ума…

– Я тоже был в этом уверен. Виктор, всё вышло как вышло. Мы же с Гелей не против, чтобы вы общались с детьми.

– Мне от этого не легче.

– Надеюсь, я в реанимации не потому, что ты хочешь от меня избавиться?

– И это твоя благодарность?

– Я как тот лось из анекдота.

– Есть силы шутить? Повесели и меня.

– Лось с будуна приходит к реке… Жадно пьёт. Охотник подкрадывается сзади и стреляет в него. Лось продолжает пить. Охотник снова стреляет… И снова. Лось поворачивается к нему и говорит: «А я-то думаю, вроде пью, а мне всё хуже и хуже».

– Ха! Забавно. Нет, Лёш, я никогда не стреляю в спину. У тебя и так врагов хватает. И у меня есть для тебя плохая новость. Убрать тебя хотят твои коллеги по цеху, но с ведома определённых структур. Поэтому ты в реанимации. Здесь тебя точно никто не достанет. Но вот что ты будешь делать, когда выйдешь?

– Заберу Гелю и пацанов. Уедем.

– И много ты таких везунчиков знаешь?

– Предлагаешь застрелиться?

– Упаси Господи!

– Тогда что?

Виктор достаёт из кармана маленькую бумажную икону и кладёт рядом с моей рукой:

– Молись.

– Я разрулю всё, – накрываю образ ладонью.

– Только какой ценой?

– Не мороси! Имена знаешь тех, кто меня заказал?

– Нет пока, – Виктор звонит по телефону и хмурится: – Артур вне зоны. Куда сорвался?

– Он разве не у Гели?

– Нет.

Выдыхаю с облегчением:

– Братишка у меня классный. Жаль поздно встретились. Почему нельзя было общаться по-людски?

– Не ко мне вопрос, – поднимает руки Виктор. – Твой отец запретил Марине общаться с тобой. А потом мы с твоей мамой всё время в командировках были. Артур у бабушки с дедушкой больше жил, чем с нами. До сих пор чувствую вину перед ним.

– Поэтому лезешь во все его дела? Он давно не мальчик.

– Ты мне морали собрался читать, что ли? – усмехается Виктор. Вижу, задел его за больное.

– Ты-то мне читаешь.

– Потому что ты в беде. Удивительное дело… Ты характером больше похож на меня, чем мой собственный сын.

– Я сын своего отца.

– Вне всяких сомнений. Ладно, мне пора, – Виктор поднимается со стула и протягивает мне руку. Отвечаю слабым пожатием.

– Ты зайдёшь к Геле?

– А надо?

– Как подумаю, что она там одна…

– Ладно, зайду. Спокойной ночи.

***

Геля

Медсестра не может ответить ни на один вопрос. Душа болит за Алекса и за Артура, за Бориску и Глебушку.

– Вам снотворное уколоть? – медсестра помогает мне дойти до кровати.

– Да я только недавно проснулась.

– Потому и спрашиваю. Будете мучиться всю ночь.

Стучат в дверь, и я с надеждой отвечаю:

– Да!

Виктора увидеть ожидала меньше всего, да ещё с букетом белоснежных хризантем.

– Ангелина Матвеевна, моё почтение!

Меня так и не называли никогда. Натягиваю одеяло повыше.

– Снежана, принеси вазу или банку, – Виктор взглядом указывает медсестре на дверь и ждёт, пока она закроет дверь с другой стороны.

– Вы всем своим пациентам цветы дарите?

– Ты не просто пациент. Любишь хризантемы?

– Да, мама сажала их около дома. Мне нравится аромат. Терпкий, осенний… Так чем обязана столь поздним визитом, да ещё с цветами?

– Хотел поблагодарить за таких замечательных внуков.

– Как они?

– Возятся дома с собакой. Купил им щенка.

– Спасибо.

Виктор садится ко мне на постель, инстинктивно отодвигаюсь от него к стене. Морщусь от боли.

– Лёха плох совсем, – вздыхает Виктор.

– Что вы несёте? Он днём уже здоров был, как бык.

– Я от него только что. В реанимацию жениха твоего поселили пока.

– Проводите меня к нему! – поднимаюсь на одном локте и падаю на спину.

– Тихо, тихо, тихо! – Виктор поправляет подушку под моей головой. – Всё под контролем.

– Это-то меня и пугает. Когда всё под вашим контролем.

– Доверься мне, – холодный взгляд зелёных глаз Виктора не вяжется с его ласковым тоном.

– Где Артур? – хнычу я.

– Так Алекс или Артур? – улыбается Виктор одним уголком рта.

– В смысле? – удивлённо смотрю на него.

– Мы никогда не говорили начистоту.

– Возможность была. И не раз.

– Так давай сейчас поговорим. Ты любишь моего сына?

– Люблю! И Алекса тоже люблю! Полегчало? Ответила на ваш вопрос?

– Вообще, полигамия больше свойственна людям мужеского пола, – ерничает Виктор. – Удивительно, что эти двое приняли твой выбор. Будете жить втроём?

– Что?

– Тогда придётся выбирать. Ты же взрослая девочка.

– Я уже выбрала.

– И оказалась с огнестрелом на больничной койке.

– Значит судьба такая, – изучаю трещинки на стене. – Если Богу будет угодно, вместе нас и в землю положит.

– А как насчёт «жили долго и счастливо»?

– Мы к этому стремимся.

– Я про Артура. Ты же сама этого хотела.

– Поздняк метаться, – усмехаюсь, – вы сделали всё, чтобы этого не случилось.

– Дал маху.

– Лучше бы вы дали Маху! Как в старом еврейском анекдоте.

– А вы с Лёшей любите этот жанр.

– Мы вообще с ним похожи. Омерзительная парочка. Не правда ли?

– Геля, Геля. Ладно. Я тебя услышал, – Виктор поднимается, и мне легче дышится. – Спокойной ночи, дорогая.

– Я вам не дорогая.

– Тем не менее, сладких снов.

Виктор покидает палату, и тут же возвращается Снежана с трёхлитровой банкой.

– Унесите цветы, пожалуйста, – впервые смотрю с отвращением на белоснежные мохнатые головки.

– Но…

– Унесите!

– Хорошо, – пожимает она плечами. – Укол будем делать?

– Нет, – качаю головой. – Не будем.