Глава одиннадцатая

Последняя капля сомнений покинула меня, когда тяжелый байк свернул на смотровую площадку набережной. Не обманул, не увез в лес, или куда там маньяки своих жертв утаскивают? Впрочем, в том, что он никакой не злодей, я поняла еще во дворах. Не бывает маньяков с такими глазами. Во взгляде которых отражаются и интеллект, и душевное здоровье. Скорее мое нервное поведение и блеск безумия в глазах должны были его насторожить.

Маша сразу спрыгнула с мотоцикла, на ходу скидывая каску, и побежала по ступенькам к воде, смотреть, на месте ли уточки, которых мы иногда ходим сюда кормить.

— Все в порядке. Маша знает границы дозволенного и будет все время на виду, — ответила я на обеспокоенно заметавшийся взгляд Андрея.

— Если нужно, я подожду вас здесь. Потом поговорим, — все же предложил Демидов, неторопливо слезая со своего железного коня.

И тут, как бы он ни старался выглядеть естественно, я отчетливо увидела, насколько тяжело ему дался этот простой маневр. От осознания того, что этот человек, превозмогая боль и страдания, приехал, чтобы поговорить со мной, мне стало дурно. Во-первых, из-за того, что он не врал, написав, что болен. Во-вторых, что из-за моей несговорчивости ему пришлось пойти на крайний шаг.

Демидов не стал отходить от мотоцикла, практически сразу опершись на него, чтобы хоть немного снизить нагрузку на ноги.

— Говорите сейчас, Маша недолго будет внизу, — поторопила я Андрея, теперь уже сама понимая, насколько это важно для моего ребенка.

Но задавать вопросы о его здоровье прямо в лоб я не хотела, боясь выдать себя и то, что я его узнала. И то, что он на девяносто девять процентов прав, подозревая, что Маша его дочь.

— Да я, собственно, уже все вам сказал по телефону. Моя… мой биологический материал не был предназначен для донорства. Я сдал его на хранение перед одной из операций. И не ждал никаких сюрпризов. А тут эта Маргарита… как ее там? Забыл. В общем, скандал и шумиха вокруг этой клиники вынудили меня засомневаться в их чистоплотности.

— Ну с блогершей уже все ясно. Не было там никаких подмен. Это все выдумка ради хайпа. Уже куча изданий напечатали опровержения и итоги расследования. Не видели? — ответила я.

Если дело только в блогерше, то я достаточно просто разойдусь разными дорогами с этим мужчиной. Конечно же, раскрываться ему я не собираюсь. По крайней мере, без острой на то необходимости. Фото? Да мало ли, откуда фото взялось. Вон на рекламе кого только ни печатают, включая голливудских звезд.

— Да, я знаю это из более достоверных источников, — кивнул Андрей и замолчал, переводя взгляд на кромку воды, где сидела Маша, разглядывающая уточек.

— И несмотря на это вы здесь, — прищурила я глаза, давая понять, что легенда его пока не складывается в завершенную картину.

Было заметно, что Демидов не хочет раскрывать мне всех деталей. И, наверное, по-своему прав. Он ведь, в отличие от меня, не уверен в родстве с Машей и делиться очень личным с кем попало не хочет. Ему нужны неопровержимые доказательства в виде экспертизы ДНК.

— Ирина, подойдите ближе, пожалуйста, — очень серьезно, глядя мне в глаза, попросил Андрей.

Я колебалась. Людей, прогуливающихся по набережной, не так уж и много, и вряд ли нам нужно прям шептаться, опасаясь, что кто-то услышит обрывки разговора. Но людей достаточно, чтобы на меня никто не напал.

— Я не опасен. Вы ведь это уже поняли, — привел аргумент соучастник моего счастья с косичками.

И я подчинилась. По многим причинам. В том числе и по той, которую он озвучил. И по той, что мне сейчас узнать правду стало намного важнее, чем ему.

От него приятно пахло. Я не сильна в этих всех оттенках и купажах ароматов. Не знаю, как люди различают всякие там нотки сандала или фиалки горной. Я могу сказать только, нравится мне запах или нет. Запах Андрея мне определенно нравился.

— Помните того африканца, что встретил вас с Машенькой у дома? — внезапно спросил Демидов, вместо того чтобы наконец поведать мне, с чем связана его хворь.

Я кивнула. Такого сложно забыть.

— Это мой… коллега. Я попросил его поговорить с вами, и, поверьте, у нас и в мыслях не было вас пугать. Он просто приехал узнать, на каких условиях вы могли бы согласиться на тест.

— Вы тоже за этим приехали? Ни на каких, — конечно, сразу поспешила я поставить точку в этих переговорах.

Демидов опустил глаза, на несколько секунд замирая, словно принимал для себя трудное решение. Потом, посмотрев мне в глаза с серьезностью прокурора, хотел что-то ответить, но передумал.

— Машенька бежит обратно, — произнес он вместо того, что собирался. — Позвольте мне хотя бы угостить вас пиццей в качестве извинений и за коллегу, и за себя?

Он намеренно подождал, пока Маша окажется рядом или это случайно вышло?

— Пиццу буду! Ма-а-ам, пожалуйста! — тут же повисло на руке чудо мое.

Я прищурила глаза специально, показывая Демидову, что вычислила его коварный трюк без труда. На что Андрей лишь расплылся в озорной улыбке, кажется, радуясь не меньше Маши собственному приглашению.

Ах ты ж прохвост наблюдательный! Быстро просчитал рабочую схему!

«Мне пришлось согласиться! Маша была голодная!» — мысленно убеждала я себя уже много позже, лежа в кровати. И, как ни старалась, не могла выкинуть из головы события сегодняшнего дня. И вопреки тому, что встреча с отцом была самым худшим эпизодом, появление Андрея Демидова перекрывало даже этот кошмар.

Ему без труда удалось сломить и мое внутреннее сопротивление, и мое нежелание, чтобы он контактировал с Машей. И Андрей, словно зная это, не лез к малышке сам, не пытался сюсюкать с ней или подкупить подарками. Он вел с ребенком себя так, как позволяла наша ситуация. Все, абсолютно все было уместным и естественным. И его болтовня с Машуткой на ее почемучные темы, и их общий смех. Маше он понравился.

А мне? А мне не нужны никакие лишние люди в моем крошечном, но таком уютном мире. Даже если эти люди такие, как Демидов. Спокойные, искренние и рассудительные — каким он мне показался.

Но все же в нем оставалось много тайн. Маленькие детали вечера, которые я никак не могла сложить воедино.

Прежде чем отправится в пиццерию, Демидов отправил кому-то сообщение. И спустя короткую поездку, не более пятнадцати минут, на парковке заведения нас уже ждал его коллега. Которого в сумерках я не сразу заметила, а, обнаружив рядом с трициклом, по сложившейся традиции завертела головой в поисках кустарника.

— Ты серьезно? — иронично выгнулась бровь амбала, который, кажется, без труда прочитал мои мысли.

Еще и тыкает мне, как будто мы сто лет знакомы! И улыбается, словно лучший друг! А говорит без акцента.

— А ты завязывай меня пугать! А то… второе кресло понадобится! — ткнула пальцем я в инвалидное кресло, которое негр прикатил для Андрея. — Наперегонки по офису гонять будете со своим коллегой!

Ляпнув это, я только опосля подумала, что могу задеть чувства Андрея, но его, кажется, вообще такое не трогало. Он оставался непоколебимым с первой минуты нашего знакомства, и ничто не выводило его из себя. Вроде даже хмыкнул, наверное, представив этого большого черного парня в коляске. С таким же довольным оскалом.

Шкаф зубастый перевел взгляд на Демидова, и вот что-то мелькнуло в его глазах такое… вроде как недоумение, но вместе с каким-то озорством.

— Я вижу, вы уже подружились, — решил познакомить меня с моим новым «другом» Андрей. — Ирина, это мой коллега Коджо, Коджо, кто такая Ирина, ты уже в курсе.

Громила протянул мне руку, Машеньке подмигнул, и все. Будто бы не было этого страха, беготни по зарослям и шока первой встречи.

— Ты Мишка, а я Маша! Как в мультике, — не собиралась запоминать Машуля имя большого и, как она почувствовала, доброго здоровяка. — Но ты не бойся, я не буду тебя обижать! Я буду с тобой дружить!

Одна фраза из уст малышки задала тон настроения всему вечеру. Мы много смеялись, болтали о всяком. Но к нужной теме при Маше Демидов и Коджо не переходили. Даже учитывая, что Коджо в курсе многого и, скорее всего, не просто коллега, но еще и близкий друг Андрея.

На короткое время, проведенное в этой стихийно образовавшейся компании незнакомцев, я даже забыла о проблеме у своего подъезда. Вспомнила об этом лишь под конец вечера. К моему огромному облегчению, лавочка была пуста, а проинспектировавшая весь подъезд Настя заверила меня, что никого в нем нет, начиная от запертой двери в подвал до такой же двери на чердак. Отец ушел еще до ее возвращения. «Иначе я бы ух! Ты же меня знаешь!»

«Мы не договорили, Ирина. Увидимся завтра?» — спросил Андрей, прежде чем я вышла из машины Коджо, на которой мы все уехали из ресторана.

Мои сомнения никуда не делись. Желание получить тест ДНК Маши Демидовым, несмотря на громкое разоблачение блогерши, все еще оставалось не до конца понятным. Насколько я поняла из завуалированных фраз вечером, у Демидова все же есть сомнения, что его материал не продали в качестве донорского. А у меня сомнений нет, но есть другая проблема — я обязана узнать, почему Андрей оказался в инвалидном кресле.

Он может мне ответить, но может соврать. И снова — его фотография. Да, доноры в принципе не модели, и подозрения, что показывают мне не совсем то, что приходило в клинику в реальности, закрадывались и тогда, но… не до моделей мне, в конце концов, было. Здоровье — вот главное.

«У меня много работы и важный заказ. Я позвоню вам на следующей неделе», — ответила я, желая взять паузу и еще раз хорошенько подумать. А главное — посоветоваться с Эльвирой. И… самое важное — избавиться от присутствия нежелательного родственника в моей жизни.