Глава 3

Комната для допроса что ли? И мороз по коже от помещения без окон. Зеркало. Мать их, как в самых страшных фильмах с дознанием. Ничего нет, только стол с двумя стульями и диванчик в стороне.

В каком офисе есть такое помещение⁈ Для чего⁈

Господи, куда я попала⁈ Каблуками в пол упёрлась, меня в спину упорно толкали, заводили внутрь помещения. Я выкрутилась, потеряла сумку, точнее её у меня отобрали.

— Что происходит⁈ — заорала я.

Звукоизоляция наверняка на высоте, камеры под потолком.

Система подачи воздуха работала отлично, в помещении было даже прохладно.

— Успокойтесь, присаживайтесь, — сказал один из охранников.

— По какому праву⁈ Что вы задумали⁈ Я не буду садиться! — паника окутала с головой, я начала задыхаться.

И тут один из охранников открыл окно.

Оно было! Просто жалюзи так под стену завуалированы, что сразу не разберёшь. Окно на первом этаже, скорее всего тоже зеркальное снаружи, так что проходящие за забором чуть поодаль люди, вряд ли меня видели. Но умиротворённо падающей снежок, кустики, деревца реально успокоили.

Я психованно стукнула их стулом, и села на него, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди.

— И долго я буду сидеть? — рявкнула на охранника. — Сумку верните!

— Сейчас придёт Ярослав Васильевич, и вам всё скажут.

— Ярослав Васильевич, — фыркнула я.

Он, кстати, себя долго ждать не заставил. Явился. Охрана с моей сумкой удалилась, мужчина вошёл в кабинет, и дверь закрыл за собой.

Высокий, зараза, потрясающий и внушительный. Я ослабла, но позу не сменила.

Красивый мужчина. Это такое дело для одинокой женщины, невольно становишься податливой. Не в моём случае конечно, но впечатлять от этого он не переставал — стильным и привлекательным внешним видом, уверенностью в себе и элегантностью в деловой обстановке. Прическа и главное — осанка, они его делали. Потому что глаза жутковатые у босса.

— Я не отпускал, — поправив пиджак, подтянув брюки, он сел напротив. — А бегать от меня бесполезно. И ты не ответила на поставленный вопрос.

— Выпустите меня! Верните сумку, и я ушла.

— Зачем приходила тогда? — строго спросил он.

— Посмотреть. Но это место не для женщины моего уровня.

— Какой уровень у потной женщины из народа, в костюме на два размера больше? Да ещё и летнем.

— Унизить меня решили? Я не потная! Извините, похудела стремительно, гардероб не сменила. Перекрашиваться не собираюсь, мне идёт!

Он ждал, словно слёз. Они бы были, напугана я серьёзно.

— Я дал слово Михаилу Миронову, что устрою его сестру на работу, я это сделаю, чего бы мне этого не стоило. Так что фыркать будешь на своей кухне, а не у меня в офисе.

Плакать некогда, нужно защищаться. Тем более он успокоил словами. Всё же это ради Мишки делалось, с его стороны. А с моей стороны: ради чего нафиг я здесь торчала? То есть он слово дал, и мне теперь не отвертеться?

Ничего так, конкретный мужчина.

— Причинение добра насильственным образом? — хмыкнула я.

— Вполне в моём духе.

Босс скрестил пальцы, оставив их на столешнице. У него красивые ухоженные руки, с выделяющимися венами. Он не избавлялся от лишних волос, они были настоящим украшением его, торчащих из-под рукавов, запястий. Золотые часы на кожаном ремешке, как признак достатка. Не было обручального кольца, но при ближайшем рассмотрении я увидела след. Еле заметный, кольцо жало, и было снято достаточно давно, уже ровно лёг загар.

— Так приходилось ли тебе отсасывать у директора, когда он тебя вызывал в кабинет?

— Я была настолько суровой секретаршей, что директора меня вызывали только для того, чтобы сделать мне куни.

— Ты точно умеешь делать кофе?

— Кофе не делают, его варят… Я тебя вспомнила!

Меня словно ледяной водой окатили, и я села ровно, распахнув глаза.

Ярослав. Ему пятьдесят лет, в те времена имя совершенно немодное, его возраста Ярославов по пальцам пересчитать.

Он улыбнулся потрясающей ровной, белозубой улыбкой. Его морщины на лице расположились красивой завораживающей россыпью. Это вставные зубы потому, что у этого черта уже в семнадцать трёх передних не было.

Босс вальяжно развалился на своём стуле, посмеиваясь, набрал с лёгкостью номер на своём телефоне.

— Я жду, — сказал кому-то в трубку и тут же отключил звонок. — Серьёзно? Вспомнила?

— Это ты, гад, уронил меня на линейке первого сентября! — я теперь возмущалась. Накренившись над столиком, бесстрашно смотрела в его жутковатые глазища. — Мой первый класс! Ты испортил мне всю жизнь, надо мной потом смеялись, и вспоминали эту историю. Всегда! Всегда вспоминают именно это.

— На самом деле, пупсик в фартуке, ты была жирная.

— Что⁈ Жирная⁈ Ты — беззубая шняга со сломанным носом! Если бы твой брат не спонсировал школу, тебе бы ребёнка не доверили! Это был опрометчивый поступок, со стороны директора. У тебя, наверное, руки после похмелюги тряслись.

Он неожиданно перестал улыбаться, глаза спрятались в тени насупленных бровей. Ярослав сделал вдох, чтобы что-то сказать, но в этот момент постучали в дверь. Вошёл высокий, худющий мужчина в очках-хамелеонах, коричневым цветом стёкол подходящих к его лохматым волосам.

— Ярослав Васильевич, — он подал боссу папку. — Как просили, кабальный договор для секретаря.

— Обязана по договору покраситься? — поинтересовался босс, листая договор.

— Такого пункта нет, но мы можем ссылаться на пункт восемь–девять–два, где сказано, что внешний вид определяет начальство.

Я нервно рассмеялась. Юрист чуть ли не поклонился и ушёл.

— Подписывай, — Ярик кинул договор на стол и достал из внутреннего кармана пиджака золотое перо. «ЯВБ» было выгравировано на ручке.

— Нет.

— Ты не выйдешь отсюда. Ни сегодня, ни завтра. Без воды и еды сколько просидишь? Или это произойдёт раньше, когда в туалет захочется? Подписывай.

— Зачем⁈ — ошарашенная угрозами, уставилась на него. — Ярослав, я позвоню Мишке, скажу спасибо. Совру что ты помог.

— Не надо врать, я помогу, — коварно, по-хищнически усмехнулся босс.

— Тридцать три года прошло, ты мстишь мне что ли? — я пыталась найти ответы на свои вопросы, ведь происходящее не имело объяснения. Настолько нереальная история. — Стоп. Не может быть. Это из-за квартиры на Замоскворечье? Чем занимается ваша фирма?

— Глупая, — невозмутимо ответил Ярик. — Квартиру сыну отдай. И за что мне тебе мстить?

— За то, что припечатала колокольчиком и две недели ты ходил с фингалом. Я не знаю богатых мужчин, может у вас обострённое чувство справедливости и жажда мести всем и вся.

— Светлана в фартучке, запомни, — он опять усмехнулся, поглощая меня своим взглядом. — Я не уронил тебя, я поскользнулся. И постарался упасть так, что ты оказалась сверху меня: целая и невредимая. То, что ты ревела и била меня колокольчиком, я уже почти забыл.

— Зачем я тебе? — совсем тихо прошептала я.

Комната со звукоизоляцией наполнилась звенящей тишиной. Мужчина не моргал, не издавал звуков, давил каким-то невообразимым образом. Так смотрел, что казался мне зверем, который сейчас сделает бросок.

— Хороший урок, — заныла я. — Мне просто стало интересно, что там с другой стороны золотой карточки с перфорацией. Дай мне уйти, я никогда не вернусь.

Неправильно? Не это он имел в виду. Никакой урок он мне не преподавал, ему всё равно, что я позвонила. Мишке обещал? Да, ладно! Фигня!

Что тогда? Если не квартира, я больше и не видела вариантов, зачем я нужна.

— Подписывай, — сказал ещё раз.

— Кабальный договор секретаря? Зачем тебе рыжая потная женщина из народа? — еле слышно шептала я. — У тебя девушка двадцать лет с хвостиком, в юбке по самое не балуй.

— Это дочь кого-то там, я не могу её в кабинет вызвать, чтобы расслабиться.

— Со мной тоже тяжело будет, я тебя уже предупредила, — подтянула к себе договор и начала его изучать. — Так что прежде, чем меня к себе в кабинет вызвать, подумай.

Идиотизм какой-то. Нелепая ситуация. А если честно, просто невозможная.

И в этой фантасмагории я изучала нечто жуткое, похожее на добровольное рабство — трудовой договор.

— Что значит «без выходных и регламента рабочего графика»? Договор не может быть превыше федеральных законов, так что это всё пустышка, и оспаривается очень просто.

— Обычно никто до суда не доходит, с желанием оспорить, — хрипло, уравновешенно ответил Ярослав, свысока меня изучая.

Я подняла на него внимательный взгляд.

Не боятся. Здесь главное не боятся ничего. В конце концов я правду сказала, и весь их договор полная ерунда, если дойти до суда… Если.

Потом я увидела оплату труда. Да. Что реально? Хотя, если двадцать четыре часа в сутки быть с боссом, и предоставлять «услуги разного характера», то конечно, можно ещё и на квартиру заработать.

А мне сорок лет. Ладно, было бы двадцать шесть.

То есть на эту должность миллион соискательниц, а мне так подфартило! Ведь именно так он думает, что занимается благотворительностью.

«Посмотри, Света в фартучке…» Старый извращенец. «Посмотри, никого не беру, только тебя, потому что твоему брату обещал. Теперь целуй мою руку и возрадуйся, женщина из народа».

— Зачем, Яр? — последняя попытка.

Он пожал плечами, сделал недоумевающий вид.

— Я должен идти. Десять, девять, восемь, семь…

— Видимо я заскучала.

— Посиди, подумай, меня ждут просто.

— Не вопрос, Ярослав Васильевич, помирать так с музыкой.

Взяла в пальцы золотую ручку, она оказалась тяжёлой и неудобной. И подписала трудовой договор, отдав себя в рабство на три года.

* * *

Чем славен этот офис ещё?

Присутствовал высокоскоростной безопасный интернет, облачные технологии для хранения и обмена данными внутри системы.

— Дистанционные системы связи и видеоконференцсвязи, что позволяет сотрудникам работать в режиме реального времени, быть всегда на связи друг с другом и с клиентами, — это оттараторил Максим Иванович, секретарь Ярослава. Включил экран в уголке моего стола, там на связи восемь каких-то физиономий.

— И все мужчины, — я проверяла свою сумку. Всё было цело, ничего не трогали. Паспорт не вернули.

Почему паники нет на этот счёт? Наверное, потому, что после подписания договора, мне осталось нежно попискивать: «Да, хозяин» и ни о чём не думать. Вернут, куда денутся.

От Иры пришло сообщение:

— «Ну, как?».

— «Пока не поняла», — отправила подруге и нагло потеснила косметичку Элечки, которая белугой ревела у двери в кабинет босса, но слёзы старика не тронули — она уволена.

— Все мужчины, — согласился Макс. — Эля первая, но её всучили, вы вторая. И мы бы хотели знать, по какой причине вы здесь.

— Я бы тоже хотела это знать, — повесила сумку на спинку стула. — Что входит в мои обязанности?

— Этого стола два месяца назад не было, — продолжал шептать Максим, поправляя свои очки.

Эля ревела, её голос терялся в шуме какой-то разномастной тусовки, вовсе не по дресс-коду одетой.

— Эля только кофе заваривала и всем улыбалась.

— Я профессионал с юридическим высшим, сертификатами всех мастей, опытом работы и знанием иностранных языков.

— Вот и мы в шоке. Ярослав никогда не брал на работу женщин, у нас даже уборщики мужчины.

— Ого. Это не по ориентации? — удивлённо посмотрела на него.

А у самой жадное желание всё знать о боссе.

— Нет, это чтобы спокойней работалось, — он был полностью в этом уверен.

— А теперь будет беспокойно?

— По сравнению с Элей, не сочтите за унижение, намного.

— Не тактичность — большой минус для секретаря. Может стол один исчезнет, и это будет не мой.

Максим резко заткнулся, и ошарашенно посмотрел в стену над моим плечом, немного подумав. Он ведь точно знал, что меня подобрали на улице, а теперь сомневался в этом.

Вот что значит, правильно себя поставить. Всегда надо так делать. Такими фразочками со временем, я научилась прятать свою доброту и мягкотелость.

Моё рабочее место: слева двери в кабинет начальства, справа окна, рядышком диваны, хорошо вход в приёмную видно, он прямо по курсу — коридор за стеклянными дверьми.

Ух! Я выпрямилась, поздоровалась в общем чате с мужичками, которые сидели под камерами. Я тоже теперь тут сидела.

— Трёп запрещён, — тут же предупредил Максим.

— Не страдаю, — ответила я и посмотрела, как отключить камеру.

Получилось.

Острым взглядом проехалась по приёмной. Разномастная тусовка занимала диваны, прыгала, скакала.

Танцевал чуть ли не на одной ножке, экстравагантный, тощий и низкорослый мужчина с сединой на висках, с лицом похожим на маску. Неестественный, натянутый пластикой или обколотый ботексом, что и на мужчину не походил, а сошёл бы за работницу Ирочкиного салона красоты. Это он притащил пиар-команду. Люди творческие, видно сразу. Кулер у входа сломали. Физически недоразвиты: сколько бы в урну стаканчики не кидали, никто не попал.

— Женщина, можно кофе!

— Это моя женщина, — неожиданно ответил Ярослав Васильевич, и в приёмной воцарилась гробовая тишина, только плакала Элечка, вытирая носик платочком и пониже натягивая юбку.

— Вы не можете меня уволить!

— Это ещё почему? — с глубоким умилением поинтересовался босс, нависая над ней, как старый ясень над ёлочкой.

— Потому что папа сказал.

— А кто твой папа? — еле слышно спросил Ярослав Васильевич, и Максим метнулся между ним и девушкой, серьёзно Элю оттолкнув в сторону. — Ярослав Васильевич, — он поправил очки. — Кофе пиар-группе?

— Обойдутся, Света, сделай два чая.

Такая сцена, которую стоило запомнить. То есть Макс девчонку защитил от гнева? Понятно: если Ярослав Васильевич начинает шептать, то спасайтесь все. И босс очень большой, даже когда он ушёл, собравшаяся тусовка не сразу опомнилась и продолжила галдеть.

Я пошла искать кухню. Маленькая совсем, закуток. Кофемашина, чайник, холодильник и мойка. Посуда вся висела на серо-коричневой деревянной стене, стояло под стеклянной крышкой печенье. Мелко, но со вкусом.

— Сама разберёшься? — спросил Макс.

— Вот откуда ты взялась? — лезла видимо драться Эля, стараясь просочиться через расставленные руки секретаря. — Мне двадцать два, а ты тридцатилетняя старуха!

— О, да, тридцатилетняя.

— Эля, она — профессионал.

— Я тоже! Вот увидишь, он ни разу тебя не вызовет в кабинет!

— Останусь без куни, какая жалость, — шептала себе под нос, заваривая чай в отдельном чайнике.

Не запутаешься: один сорт, а вот кофе несколько. На грифельной дощечке у кофемашины написаны подсказки. Ярослав Васильевич не пил сливки и не ел сахар, а только пол-ложки мёда с утра позволял себе.

Ну и бухать в Ярославле, видимо здоровью не мешало.

Эля собрала свои вещи и, продолжая рыдать, убежала. Один из собравшихся попугаев побежал её догонять. Ведь чья-то дочка. Не пропадёт точно, особенно, если была готова в кабинет войти и «разные услуги» предоставить боссу.

Странно, что я перестала переживать вовсе. Точно знала, что если будет невтерпёж, то меня отпустят. Откуда такая уверенность, сказать сложно. Но чувство тревоги отступило, и я решила реально поработать. Вначале — это знакомство с рабочим местом и обязанностями.

В приёмной не хватало тишины, сосредоточиться крайне сложно. Творческая тусовка шумела, как студенты, уезжающие на картошку. Они даже что-то подпевали. За ними любопытно понаблюдать. Сразу видно, кому хотелось курить или ещё чего покрепче — дёрганные, нервные и раздражённые.

Чтобы больше не приставали, зло прожигала их взглядом, когда шла с подносом по приёмной.

Постучала в кабинет, зашла. Как только дверь за собой закрыла, очутилась в полной тишине. С подносом прошла к столу босса, поймала на себе взгляд женоподобного мужчины.

— Неудачный костюм, — сказал он.

— Светочка, смени костюм, — тут же попросил Ярослав Васильевич, не отлипая от пачки документов.

— Да, — холодно кинула ему и вышла в шумный зал.

— Макс, Ярослав Васильевич велел тебе подобрать мне одежду на его вкус.

— Я сюда вызову, потому что тебе покидать пост нельзя.

— Отлично! Ещё хочу шляпку к пальто, вдруг выходить всё же придётся.

И-и-и-и?

— Окей.

Что, правда⁈ Так может ещё и сапоги новые?

Просто меня интересует, какие такие услуги попросит с меня Ярослав Васильевич за полное обмундирование, наверняка питание и моё присутствие в своей жизни. Но, похоже, кабальный договор секретаря подписывала только я, потому что у Макса был чёткий рабочий день.

Я села на своё место, спрятавшись за стойкой.

Раскладывала документы, статно выпрямив спину, изучала массу информации на своём компьютере.

— Можно с вами познакомиться?